Разум и чувства

Сегодня ладилось все: и чертеж, и задачка по алгебре, и все, что бы ни делала Сесили. Через час она прогуляется, потом опять за работу – на этот раз займется химией, а перед тем как ложиться, может быть, еще успеет почитать «Крошку Доррит», ведь работать должен не только разум, но и чувства. Хотя, с другой стороны, лучше, когда есть чем занять именно разум, - тогда чувства не в пример легче обуздать. В комнате Сесили было все, что нужно для разума, и почти ничего – для чувств. Вместо картин на стенах – несколько географических карт и таблиц, украшение каминной полки – глобус, на письменном столе, где дамы и девушки до сих пор так любят ставить свои безделушки – только письменные принадлежности и ни единой безделушки. Одно время и в комнате Сесили появились статуэтки, шкатулочки и вазочки, от которых мама приходила в восторг. После недавних событий она все это раздарила: с глаз долой – из сердца вон. Занятия и размышления прервал негромкий стук. - Дочка, - услышала Сесили, - спустись, пожалуйста, в гостиную, поговори с гостем. - Мама, я занята, - начала Сесили. - Я тоже, дочка. Пожалуйста, это ненадолго. Твои задачки никуда от тебя не денутся. - Хорошо, - отозвалась Сесили и, наскоро отложив книги, вышла из комнаты. Она не спеша спустилась по лестнице, вошла в гостиную, обставленную в старинном викторианском вкусе. На пороге Сесили чуть не споткнулась. В кресле, жадно глядя на нее и как-то не то жалобно, не то заискивающе улыбаясь, сидел… - Добрый день, мистер Риддл, - сказала Сесили, овладевая собой. – Рада вас видеть. Как ваше здоровье? - Очень хорошо, мисс… э… - мистер Риддл замялся. – А как вы себя чувствуете? Сейчас очень необычная погода для осени, такая жара и духота. - Только днем, ближе к вечеру жара спадает, так что вечера вполне приятны. - Очень за вас рад. – Мистер Риддл замолчал, пошевелил губами и оглядел гостиную. Сесили невольно проследила его взгляд, но, конечно, ничего нового не увидела: камин, уставленный, в мамином вкусе, всяким красивым хламом, новые светлые обои – отец настоял, чтобы никаких мышьяковых росписей в доме не было; тяжелая потертая темно-бордовая мебель, на которой давно следовало сменить обивку. - Вы все хорошеете, - нашелся наконец мистер Риддл. – Я и не думал, что это возможно… То есть… я имел в виду. У вас очень красивые волосы. Вам идут свободные прически. - Я собираюсь сделать короткую стрижку. - Вам будет к лицу. - Благодарю вас. - Вы… чем вы занимаетесь? - Учусь, пока дома. Подумываю продолжить образование, хотя отцу это не очень нравится. А какое будущее избрали себе вы? Ничего не значащий разговор, светская болтовня. Со стороны посмотреть – никто и не подумает, что связывало их прежде. - Сесили, хватит, пожалуйста, - наконец сказал мистер Риддл. – Зачем все это притворство? Ты же отлично понимаешь, зачем я пришел. - Понимаю, мистер Риддл, - не меняясь в лице, кивнула Сесили. До чего же было трудно сохранить холодное спокойствие. – А вы, очевидно, понимаете, что я вам отвечу. - Прежде ты называла меня Томом, Сесили, - мягко сказал он. – Прежнее прошло, - коротко ответила девушка. - Ты не сядешь рядом? - Рядом - нет, - проговорила Сесили и села напротив, аккуратно расправив складки старомодного домашнего платья. Стиснув белыми пальцами тонкий ситец, она выпрямилась и посмотрела на мистера Риддла. Он опустил голову и начал: - Но… Сесили?... - Вероятно, находясь у себя дома, я имею право выбирать, где и как мне сесть, не так ли? - Прежде ты не была такой, Сесили, - вздохнул мистер Риддл. - Я уже сказала вам, что прежнее прошло, - ответила Сесили. – Прежде вы не покидали город, наделав много шума и оскорбив… Она на мгновение смолкла, щеки девушки загорелись, но, собравшись с духом, Сесили договорила: - Тех, кто вас… - последнее слово застряло в горле, - любил. - Любил? – бесцветно повторил мистер Риддл, поднимая голову. – Почему вы говорите в прошедшем времени? - Вы знаете ответ, - отрезала Сесили. – Вы все прекрасно знаете, - ее голос зазвенел. – Для чего вы вообще сюда явились? Вам что, прискучила ваша знатная обездоленная красавица из дворца, украшенного змеями? Эта ваша… как ее там зовут, мисс Глостер? - Гонт, - машинально поправил мистер Риддл. - Хоть Гонт, хоть Тюдор, хоть Стюарт, - отмахнулась Сесили. – Все это неважно. Почему вы здесь, а не с ней? И где она сама? Что она говорит! Каких глупостей сейчас наделает! - Я не знаю и не хочу знать! – заявил мистер Риддл. – Теперь судьба мисс Гонт заботит меня меньше всего. – Вот как? – протянула Сесили. Она сплела пальцы в замок, перевела дыхание, которое вдруг стало тяжелым. - Хорошо, что вы вовремя показали свое истинное лицо, - медленно произнесла она. - Сесили, - мистер Риддл приподнялся и схватил девушку за руку. – Сесили, послушай! Она околдовала меня, я был почти безумен, все это так, но теперь чары рассеялись, и я снова в здравом уме. Раньше я думал, что люблю ее, а теперь презираю, потому что других чувств к ней невозможно испытывать. Она лишена элементарных понятий об опрятности, глупа, безобразна, и к тому же у нее отвратительный характер. Я не понимаю, что на меня тогда нашло. Сесили, пойми… - Перестаньте фамильярничать! – приказала Сесили, рывком освобождая руку, и медленно отошла в сторону. - Говорите, чары рассеялись? – она повернулась к мистеру Риддлу. Ее лицо вдруг затвердело, застыло, как маска, шевелились на нем только побелевшие губы. – Говорите, она вас околдовала? А что потом вы скажете обо мне? Что я околдовала вас? Что рассеялись мои чары? Что вы придумаете, когда я вам надоем? Что я некрасива, помешана на учении, лишена элементарных понятий о светских приличиях и у меня отвратительный характер? - Сесили, поверьте, вы и Гонт – это небо и земля. - Скажите мне, кстати говоря, мистер Риддл: покинув мисс Гонт, вы обеспечили ее хотя бы на первое время? Мистер Риддл, смешавшись, что-то невнятно забормотал. - Или у нее есть собственные средства к существованию? – Сесили поднялась с места. Ответа не последовало. Сесили смерила мистера Риддла ледяным взглядом – сколько усилий потребовалось, чтобы его сохранить. Незадачливый гость попытался встать из кресла, но лишь бесплодно забарахтался, словно увяз в потертом бархате обивки. - Сначала вы оставили свою невесту, устроили скандал на весь город, разорвав помолвку, соблазнили соседскую девушку и бежали неизвестно куда. А потом вы бросили эту несчастную, ведь так? Без единого фунта, ведь так? И являетесь к бывшей невесте с повинной головой, блудный жених. Наши викторианские кумушки, конечно же, одобрили бы, если бы я вас простила, приняла, а вскоре после рождества стала вашей женой. Но… - Сесили снова помедлила, - я – не они, и не об их удовольствии я должна думать, а о своем счастье. - Сесили, милая, я составлю ваше счастье! – мистер Риддл снова потянулся к ней, порываясь схватить за руку. - Я вам не верю, - коротко ответила она. – Я благодарна за ваш визит, я сочувствую вашему положению, я желаю вам всяческого благополучия, но … верить вам я больше не могу. – И, презрев все правила приличия, Сесили в несколько шагов пересекла гостиную. - Прощайте, мистер Риддл, - сказала она уже от выхода. Мама, конечно же, поджидала за дверью. Пожилая дама, одетая едва ли не по моде прошлого века, стояла, вытянувшись в струнку, и ждала. - Сесили, что же, что? Ты ему отказала? – наконец выдохнула она. - Нет, мама, я просто не дала ему сделать мне предложение, - сказала Сесили, прислонившись спиной к старому тяжеловесному креслу. – Я отказала заранее, можно сказать. Я правильно поступила? Ты … довольна? - Если у тебя были хоть малейшие сомнения, - раздумчиво начала мать, - то ты поступила совершенно правильно. Ты опозорила бы себя в собственных глазах, приняв предложение мистера Риддла. С другой стороны, если твоя любовь к нему истинна… - Я все знаю, и хватит об этом, - слабо сказала Сесили. – Как ты думаешь, что если мне все-таки попробовать этой весной поступить в университет? Отец, конечно, возражает, но… - Я с ним поговорю, - торопливо пообещала мать. – В конце концов, у него ведь нет ни сына, ни другого наследника, а ты прилежная и умненькая, может, из тебя выйдет медсестра. - Врач, мама. Медсестрой была ты, а из меня выйдет врач, - немного резко сказала Сесили. - А что же То… - мать спохватилась, - что же мистер Риддл? Он ушел? - Я ушла, - ответила Сесили, и ее лицо снова упрямо окаменело. - Тогда я его провожу, - сказала мать. - Хорошо, мама. А я пойду к себе. И, пожалуйста, не зовите меня к обеду, я хочу… Ее голос дрогнул. - Еще позаниматься. Сесили надеялась покончить с задачами не более чем через час, но дело затянулось. Когда Сесили бросила взгляд в окно, тусклый закатный свет едва-едва окрашивал вершины раззолоченных деревьев. Время для прогулки было упущено, и корпеть над химией уже нет желания. Когда чувства взбудоражены и лихорадочны, трудно обуздать разум и заставить его работать.