Коньячный переулок

Ночь выдалась тихой, туманной и какой-то зловещей. Перелезая через высокий подоконник, Рокэ не придал этому значения, а теперь было уже слишком поздно. В нечестной игре побеждает шулер, а не наивный влюбленный дурак. Выругавшись сквозь зубы, кэналлиец метнулся к стене. Перед глазами всё плыло – серебряный поднос, кажется, даже погнулся от удара, а Эмильена испуганно вскрикнула, когда Рокэ, взревев не своим голосом, оттолкнул её в сторону. Хорош же он будет, если кончится сейчас… Бесславная смерть последнего герцога Алва. При таком раскладе в Закате ему лучше не встречаться с отцом. На удивление молчаливые убийцы подходили всё ближе. Их было пятеро. Уже пятеро. Ещё двое лежали на полу без признаков жизни. Тишина сводила с ума. Хотя Рокэ не исключал, что просто оглох от удара. Крайний справа медленно, смакуя каждое движение, снял маску с лица. Алва узнал этого человека. И даже более – он, наверное, только теперь его по-настоящему узнал. - Да будьте вы прокляты! – выдохнул Рокэ и, опрокинув ближайший стул под ноги убийцам, закричал. Здесь, в этой проклятой Олларии все люди словно немые. Молчат, надеясь сойти за умных. Хладнокровных. Бесстрашных. Жив только тот, чья кровь горяча и может в любой момент пролиться на песок. Кэналлийцы бросаются в бой с криком. Так было всегда. Рокэ усвоил это ещё ребенком. Удар – и промах. Тело не слушалось. Мир стал зыбким, а воздух – слишком густым. Падая, он услышал отчаянный женский то ли хохот, то ли плач. В оконном проёме возникла ещё одна фигура, лица было не разглядеть, но волосы совершенно точно отливали золотом. - Ну дела! – возмутился незнакомец и прямо с подоконника сиганул в самую гущу событий. Кажется, следом за ним в комнату проскользнул кто-то ещё, но в этот момент Рокэ окончательно потерял сознание. - Эй, - кто-то тряс Алву за плечо. – Эй, ты как? Он мотнул головой и тут же тихо простонал. Приоткрыв глаза, Рокэ увидел над собой неясные фигуры. Судя по всему, его спасли. Но что-то было не так - их голоса, а точнее язык, на котором они говорили. Очень похоже на бергерский, однако бергеры произносят слова иначе. - Кажется, ему не очень-то хорошо. - И как я только не заметил! Сменив сарказм на холодное спокойствие, второй отметил: - Он не ранен - на плече так, царапина. Хотя клинок мог быть смазан ядом… - Откуда они вообще вытащили это старьё? Из дедушкиного сундука? - Скорее уж, сняли с дедушкиной стены. Блондин усмехнулся и проворчал: - Ох уж эти аристократы… Надо было сразу по ним пальнуть, но я подумал, раз никто не стреляет, то возможно где-то здесь генератор зефир-частиц. Рокэ попытался подняться, но потерпел поражение. - Ладно, - блондин мотнул головой, - потом. Раз уж мы его спасли, то давай унесём отсюда. -А вдруг это его дом? - Даже если так, ему тут не слишком рады. Второй не стал спорить, а потом Алва почувствовал, что его подхватили под руки и колени и куда-то понесли. Он хотел возразить, но почти сразу снова впал в беспамятство. - Ну и трущобы… Вздрогнув, Рокэ приоткрыл глаза и понял, что его куда-то ведут, придерживая с обеих сторон. Прямо-таки картина «Мы и наш пьяный кэналлийский друг». Умно! Он попытался сосредоточиться на происходящем. Кто эти люди? Куда они идут? Что им нужно? И может ли статься, что это запланированное покушение во время другого покушения? Все эти и многие другие вопросы вертелись в голове. Всё ещё противно ноющей, к слову. Вокруг был густой туман, ночной холод проникал под распахнутый камзол. Алва запоздало отметил, что фразу про трущобы произнес тот, второй. А странно вздохнул все-таки блондин. - Не припомню этой улицы, а ты? - Тем более. Это ты у нас знаток столичных улиц. - Обычно я хожу по ним в более приятной компании. - Ну, извини, ты сам ринулся в тот особняк… - Я был пьян. - С тех пор прошло всего сорок минут. - А я и не говорю, что протрезвел. - В любом случае, мы не можем его бросить! - Волк, я бросаю только женщин, да и тех ближе к утру. Алва тряхнул головой и, поморщившись от новой вспышки боли, попытался вырваться. - О, - обрадовался тот, кого назвали Волком, - смотри-ка, пришел в себя. Рокэ повернулся и наконец разглядел его лицо, отважное и добродушное. Серые глаза, светлые коротко стриженые волосы - он действительно походил на бергера. В отличие от своего приятеля, повернувшись к которому, кэналлиец невольно поморщился. Людей с глазами разного цвета Алва видел и раньше, но вот такую породистую и надменно-глумливую рожу с налетом дидериховской тоски встретил впервые. - Господа, - Рокэ попытался затормозить, но спасители (да и спасители ли?), словно не заметив этого, тащили его дальше, - позвольте узнать ваши имена и направление, в котором мы движемся. - Мы движемся туда, - разноглазый неопределенно кивнул куда-то вперед, - в надежде найти если не приветливый очаг, то хотя бы какой-нибудь парк со скамейкой. - Гм, - Алва нахмурился. - Вольфганг Миттермайер, - представился блондин, заминая неловкую паузу. - Оскар фон Ройенталь, - как-то нехотя произнес его друг. - Рубен Аррохадо, - на всякий случай Рокэ решил соврать. Если происходящее - часть плана по его убийству или похищению, то они лишь посмеются. А если действительно просто шли мимо и бросились на помощь от переизбытка благородства, то примут за чистую монету. В любом случае, этому имени сопутствует удача, в отличие от… - Очень приятно, - Вольфганг тут же попытался пожать ему руку. - Взаимно, - Алва ответил на рукопожатие, хотя в столице почти разучился выражать приязнь этим варварским способом. Ройенталь внезапно остановился и, прищурившись, спросил: - Скажите, господин Аррохадо, в той заварушке мы выбрали верную сторону? - Смотря какие цели вы преследовали, - Рокэ попытался усмехнуться; под таким одновременно безразличным и всезнающим взглядом это было не очень-то просто. - На самом деле, выйдя из бара, мы преследовали лишь одну цель, - прикрыв рот рукой, Ройенталь неожиданно зевнул. - Добраться до более спокойного места и продолжить начатое. Алва удивленно поднял бровь. - Не слушайте его, - отмахнулся Миттермайер, - он сегодня в ударе. Сначала в баре подрался, потом вот в окно полез… - Между прочим, ты лез первым, - Оскар хмыкнул. - Но идея-то была твоя, - приятель пожал плечами. – И вообще, я бы сам прекрасно дотянулся. - Ой-ой-ой, - Ройенталь закатил глаза, тут же растеряв всё своё мрачное очарование, и стал похож на человека, - можно подумать, тебе не понравилось! Вольфганг громко кашлянул. Рокэ зажмурился. Он окончательно перестал понимать, что происходит. Затянувшееся молчание нарушил Ройенталь. - Слышите, - сказал он. – Где-то рядом шумит вода. Наверняка там найдется и место поспокойней. Алва считал иначе. Он и днём-то не слишком любил Данар, а уж ночью и в компании двух незнакомцев… Как назло ни шпаги, ни пистолета при нём уже не было. Проклятье, даже кинжал остался в той злосчастной комнате! С другой стороны, если последнему Ворону суждено умереть именно сегодня, то эти двое в качестве убийц гораздо симпатичнее. Может быть, они и вовсе посланцы Леворукого? Во всяком случае, одеты довольно странно. - Идёмте, - Миттермайер достал из-за пазухи фляжку и многозначительно ею булькнул; она была полна, - тут всем хватит. Да и вам, наверное, не помешает сейчас выпить. - Благодарю, - Рокэ кивнул и, немного помедлив, добавил: - Может быть, все-таки на «ты»? - Отличная идея, - Оскар усмехнулся и двинулся навстречу реке. - А я говорил ему, что ты небезнадежен, - хмыкнул Миттермайер. – Рубен, верно? Можешь звать меня просто Волком. - Ворон, - Алва улыбнулся широко, по-южному, как совсем разучился в Талиге. – Так меня иногда называют. И они пошли следом за Ройенталем. Ночь близилась к концу, неожиданно крепкий алкоголь – тоже. Проклятье, в Олларии Рокэ разучился даже пить! Непростительно захмелевший, он сидел на занесенном тиной берегу Данара, склонив тяжелую голову на правое плечо Волка и заключив его в сентиментальные объятия. С левой стороны зеркальным отражением устроился Ройенталь. - Так всё и было, - Алва закончил рассказ о своей несчастной любви. И хотя на душе скреблись кошки, слова дались на удивление легко. Какая, в сущности, глупая и пошлая вышла история. Да и с чего он решил, что будет иначе? История Рамиро и Октавии – даже не исключение из правил, а нечто, больше похожее на сказку. - Все женщины – стервы, - Оскар странно вздохнул. – От них всё зло. Миттермайер тут же ощутимо его пнул. - Ну, кроме Эвы, конечно, - поправился друг. – От неё ещё есть сырный суп. - Сырный суп? – Рокэ содрогнулся. - О, это великая вещь, - мечтательно отозвался Ройенталь. - Видимо, поэтому ты его всегда с таким лицом ешь, будто он отравлен, - проворчал Волк. - Нельзя показывать, что ты отдаешь предпочтение чему-то одному, - Оскар усмехнулся, - иначе враги используют это против тебя. Миттермайер захохотал. - Разве я неправ? - Извини, просто представил, как армия Альянса днями и ночами варит сырный суп – исключительно ради победы над нами. - Йотунски коварный план, - согласился Оскар, чем ещё больше развеселил Волка. Рокэ не слышал ни о какой армии Альянса, как, впрочем, и о многом другом из их разговоров, но это уже не имело значения. Мало ли, о чём могут вспоминать кошки Леворукого. Даже если они выглядят как люди. Да, Ройенталь, определенно, походил на кота. А вот его друг не очень. Существуют ли волки Леворукого? Какой же бред рождается в тяжелой от выпивки голове… - Как думаешь, - Миттермайер посмотрел куда-то наверх. – Можно завоевать всю галактику? - Думаю, да, - Оскар приложился к фляжке и, передав её Алве, пьяно взмахнул рукой. – Для этого нужны три вещи: дерзость, безумие и алкоголь. Рокэ влил в себя ещё немного, и очередь перешла к Волку, который в этот момент как раз удивленно заметил: - Ну а как насчет друзей? - Настоящий лидер неизбежно привлечет к себе людей, которые ему помогут, а друзья… Друзья – это лишнее. Алва почувствовал, как Миттермайер напрягся. - Не обижайся, Волк, - закрыв глаза, Оскар прижался ещё сильнее, - но тот, кто любит, обязательно потерпит поражение. - В таком случае, и мне не победить, - попытался отшутиться тот. - Значит, я проиграю первым, - уже сквозь сон пробормотал Ройенталь. Алва чувствовал, что его и самого затягивает бездонный омут сна. Несколько мгновений он ещё сопротивлялся, но тем стремительней оказалось падение. Он падал и падал – сквозь звезды, облака и даже балдахин над кроватью Эмильены, а когда, наконец, коснулся земли и открыл глаза, то обнаружил себя на берегу Данара. Что удивительно, абсолютно живым. Ни теплого уютного Волка, ни его странного спутника рядом не было, что только сильнее убедило Рокэ в мысли о встрече с чем-то потусторонним. Поднявшись с мокрого песка, Алва отряхнулся и тут же поежился. Холод был просто нечеловечий. Туман рассеялся, однако рассвет ещё не начался, и в темных речных водах можно было разглядеть отражение звёзд. Полностью проникнуться красотой картины помешали ноющая голова и какая-то вялая, но оттого ещё более гадостная тошнота. Пить со странными спасителями, определенно, не стоило. Впрочем, как говаривали в Торке, плоха та пьянка, после которой хочется жить. И, несомненно, следовало вернуться домой как можно скорее – пока Хуан не поставил на уши половину столицы. По берегу тут и там бродили хмурые рыбаки, готовя свои лодки к новому дню. Рокэ потянулся было к кошельку, но понял, что того нет на месте. Наверняка, остался на Винной улице. Подумав, Алва вытащил из потайного кармана в рукаве «счастливый» талл и двинулся в сторону ближайшего простолюдина. Глупо было верить в такую удачу после всего, что произошло ночью. При приближении кэналлийца хмурый рыбак выпрямился и буркнул: - Чего надо, кошачье отродье? Будь похмелье чуть менее сильным, Алва бы, наверное, что-то испытал – возмущение или даже злость, ведь раньше с ним никогда не говорили так пренебрежительно, однако философское настроение, навеянное тошнотой, задавало свои правила. Глядя на такого жалкого в своей неприязни человека и одновременно как бы сквозь него, Рокэ думал, что всё тлен. И его собственные мысли, стремления, неудачи – в первую очередь. Миром владеют отнюдь не хорошие люди, с которыми следует играть по иным правилам. Кинув рыбаку монету, Алва хриплым голосом велел: - Довези до спуска со Щучьей. В первое мгновение тот онемел от возмущения, однако талл оказался слишком весомым аргументом, и уже через пять минут они плыли вниз по течению. Лодка лениво покачивалась на волнах, а с берегов доносились обычные для раннего утра звуки: грохот открываемых окон, дверей и падающих ведер, вялая ругань, лай собак. Отрешенно глядя в темные глубины Данара, Рокэ думал о жизни и лишь изредка еле заметно водил губами, повторяя три слова: - Дерзость. Безумие. Алкоголь. Оскар фон Ройенталь, кем бы он ни был, определенно, знал, о чём говорил.