О чем Хальвес не рассказал Баирре

А под утро к ней практически ворвался Хальвес. – Что такое? – спросила она. – Как ты думаешь, что? – довольно агрессивно спросил ее Клинок, – этот мерзавец Гассилдор все-таки приперся ко мне ночью, – он коснулся шеи. – Что, укусил?! – изумилась кошка. – Это была та еще сценка, – процедил Негоциант. – Он же высший вампир... – И что? – Да так, – Хальвес отвел глаза, – ничего хорошего. Поддался я, в общем, снова. «Черная кошка приносит несчастье»

      Он вошел и закрыл за собой дверь. Я так и знал, что он не удержится и явится, но надеялся, что предчувствия меня обманут. Как удачно, что я еще не ложился… Что теперь? Звать на помощь? Хвататься за кинжал?       – Господин Венитус, – произнес граф почти без выражения.       – Мне кажется, граф, что, – начал я и осекся, потому что он подошел ближе, и я увидел в его глазах Голод. Тот, что я сам испытывал когда-то. В таком состоянии на вампира не действуют слова.       Свечи в моей комнате погасли. Остался только лунный свет.       – Я прошу вас, господин Венитус, мне нужна кровь, – он едва удерживался от того, чтобы кинуться на меня, я видел. И этот сдавленный шепот…       – Почему я? – я отступил. Выигрывая немного времени, чтобы собраться с духом… я знал на своей шкуре, как жестока эта жажда, и я готов был, в общем-то, поделиться своей кровью… и я восхищался силой воли Гассилдора, я сам некогда в похожей ситуации не стал даже предупреждать Астиуса, просто схватил его и вонзил клыки, а граф где-то даже нашел силы, чтобы просить меня… но все же я не мог безропотно подставить ему шею. Я слишком хорошо помнил, как он – при Баирре! – показал свою власть надо мной в нашу первую встречу. Как я слизывал кровь с его ладони, как зверь…       Граф остановился.       – Вам ведь тоже нужно, – боги знают, каким усилием воли он добился этого ровного, рассудительного тона. – Мы окажем друг другу услугу.       – Я уже не вампир.       – Я ведь говорил… вы будете иногда срываться… сейчас же вы сможете утолить эту потребность безопасно. Прошу вас…       – Я в порядке. Граф, я знаю, как вам тяжело, и я согласен отдать свою кровь, но не надо представлять это как взаимовыгодную сделку. С моей стороны…       Он рванулся ко мне, не выдержав, слишком быстрый для человека. Я инстинктивно попытался увернуться, но он легко поймал меня и толкнул к стене. Я едва успел выставить руки, чтобы не впечататься в камень лицом. Пальцы Гассилдора вцепились мне в плечи.       – …это – чистый альтруизм, – из упрямства закончил я фразу, хотя был уверен, что Гассилдор сейчас не понимает моих слов вообще. И приготовился к боли.       Я совершенно упустил из виду, что правитель Скинграда – высший вампир. Мне следовало ждать не боли, но я осознал подвох только когда клыки впились мне между шеей и плечом. Я совсем забыл это чувство за прошедшие годы. Эту сладость, унизительную, но опьяняющую. В прошлый раз я испытывал эту смешанную с отвращением негу, находясь под параличом, а сейчас мое тело было свободно, но оказалось, что так только хуже. Все же укус высшего вампира дарит не просто наслаждение, он дарит плотское наслаждение. Мне всегда были безразличны мужчины, и я только смеялся на все приставания Курио, а сейчас я едва сдерживался, чтобы не застонать и не выгнуться, как шлюха… держись, Хальвес. С этим ничего не поделать, Гассилдор не может сделать так, чтобы его укус приносил только боль, Астиус объяснял мне это. Скоро он насытится, и это кончится…       Граф что-то пробормотал, отрываясь от моей шеи, и я уже открыл рот, чтобы переспросить, как вдруг он снова вцепился мне в горло, уже выше. Я задохнулся. Сволочь, сколько можно? И тут… Гассилдор вдруг прижался ко мне всем телом, его рука жадно скользнула по моему животу и без всякого стеснения схватила меня за яйца. Я дернулся, но, во-первых, граф был куда сильнее меня, а во-вторых, оказалось, что сопротивляться, когда тебе настолько хорошо – задача весьма нетривиальная. Да как он смеет?.. М-малакат… а я еще злился когда-то на Астиуса, а он, оказывается, верх деликатности в сравнении с этим… о боги! Не прерывая укуса и не переставая настойчиво гладить меня правой рукой, возбуждая – и ведь мое тело отозвалось, проклятье, а я-то думал, что я не склонен – Гассилдор прижал левую ладонь к моему рту. Он хотел, чтобы я тоже укусил его. А я же человек, у меня нет таких клыков… и вообще, какого скампа, что я ему позволяю?! Я еще раз попытался освободиться… и вдруг подумал, что со стороны эта сцена выглядит так, будто я готов отдаться ему прямо на месте: я задыхался, стонал и слабо, неубедительно вырывался. Позор… Озлившись, я все же вцепился зубами ему в ладонь, почувствовал вкус его крови… и на этом меня снесло. Я с женщиной никогда так не забывался, как забылся сейчас, в объятиях этого урода. Он пил мою кровь, я – его, наши сердца бились в едином ритме, он прижимался ко мне так тесно, что я чувствовал, как он возбужден, да и у меня самого уже стоял. О Мефала, за что?..       В какой-то миг я подумал, что граф не собирается останавливаться. Что он сейчас повалит меня на кровать, сорвет одежду, а я не смогу сопротивляться, одуревший от эйфории. Я не хотел. Наверное, это очень ханжески, говорить «я не хотел», в свете того, что я был на пороге оргазма, но я правда не хотел. Более того, я боялся, насколько мог бояться, утопая в удовольствии, такого развития событий. Это стало бы тем же унижением, как если бы меня просто взяли силой или если бы мне пришлось лечь с мужчиной, выполняя задание. Слава Талосу, мне не пришлось в жизни испытать ни того, ни другого. Ни, к счастью, третьего – граф, наконец, насытился. Отцепился от моей шеи, судорожно вздохнул… и мне удалось вырваться и оттолкнуть его. И тут же я совершенно ясно осознал, что вампир действительно мог бы меня изнасиловать… хотя моему телу хотелось разрядки, возбуждение при этой мысли сразу же сошло на нет, оставив в паху сосущую тяжесть. Все решили какие-то минуты, будь он немного более голоден или чуть меньше контролировал бы себя… и как бы я потом с этим жил?       – П-простите, – пробормотал Гассилдор. Отступил от меня подальше, нащупал кресло и рухнул в него. – О Девятеро… я… простите, пожалуйста…       – Да как вы… посмели, – проговорил я, содрогнувшись.       Он поднял лицо – света лун не хватало, чтобы увидеть его глаза.       – Не знаю, что на меня нашло, – и мне показалось, что он не лжет. – Я никогда раньше не… ваша кровь, быть может? Исцеленного вампира?..       – Обладает возбуждающими свойствами? – ядовито спросил я. Я был в шоке и словно со стороны слышал этот истерический сарказм в своем голосе.       – Я не хотел… какой стыд, боги… я не знаю, не знаю даже, что говорить, – он обхватил голову руками. – Совершенно непростительно. Клянусь, я не думал, что… господин Венитус…       – Сначала вы меня едва не отымели, а теперь «господин Венитус»?! – меня явно заносило не туда, но я никак не мог прийти в себя, – как-то странно!       – Ох… если я мог бы как-то загладить свою вину… возместить ущерб…       – Если вы предложите мне денег, я вас убью, – совершенно серьезно сказал я. И понял, что достаточно пришел в себя.       – Я сейчас… не соображаю ничего, – признался он. – Но я должен… если вы хотите, я приму вызов на дуэль… на любых условиях.       – Хватит, – мне надоело. – Я как-нибудь переживу этот… эпизод. У меня нет ни времени, ни желания драться с вами на дуэли, так что давайте вы просто уберетесь сейчас из этой комнаты и никогда больше не попытаетесь... тронуть меня.       – Да, – наконец, и его голос обрел твердость. – И, сверх этого… я хотел бы сообщить вам, что, возможно, есть способ полностью исцелиться от вампиризма.       – Вы… вы говорили, что это невозможно!       – Я ошибался. То есть… вероятно, я ошибался.       И он рассказал мне о ведьме, живущей где-то в глуши, которая, по слухам, знает, среди прочих тайн, и средство, снимающее все признаки вампиризма. Граф не был уверен, что она сможет мне помочь, но это был неплохой шанс.       – И, хотя я не вправе обращаться к вам с просьбой… если бы вы добыли у нее не одну, а две порции лекарства…       – Вы же говорили, что вас все устраивает? – его наглость меня даже не удивила.       – Это не для меня, – неохотно сказал вампир.       – Я подумаю, – сказал я как мог более ледяным тоном.       – Простите меня... если это возможно, – и, поднявшись, он выскользнул из моей комнаты.       Я запер за ним дверь и подумал, что произошедшее – слишком безумно для того, чтобы его можно было бы простить или не простить. У меня подкашивались ноги, и я поспешил сесть. Ладно. Мы пили кровь друг друга – это ерунда. Я чуть не кончил от ласк другого мужчины – вот это уже… я не знал, как это определить. Хуже? Важнее? Если подумать, то вреда мне от этого никакого не было и судьбоносным событием это не назвать. Но выкинуть это из головы я не мог. Я откинулся на кровати, прижимая ладони к паху. Если бы он довел меня до оргазма, было бы стыднее, но чисто физически… мне не хватило совсем немного. Впрочем, мысль продолжить самому казалась сейчас отвратительной. О Дибелла, как бы мне не потерять мужскую силу с этой радости…       Даже жаль, что тут нет Крассиуса: когда я с ним общаюсь, я как никогда четко понимаю, что я не мужеложец… хотя нет, он ведь теперь от меня не отвязался бы. К скампу. Думать о том, был ли Гассилдор честен, было бесполезно. Даже если не лгал, не моя печаль, теперь я все равно его ближе чем на длину клинка не подпущу. А вот ведьма… сейчас я понимал, что неизжитая жажда крови могла в итоге привести меня к помешательству, и если бы не Гассилдор, не первая с ним встреча, я действительно сорвался бы в самый неподходящий момент. Ведьме – если справимся с нынешними проблемами – стоит нанести визит.       Уже проваливаясь в сон – наступила реакция – я подумал, что Баирре вполне можно будет пожаловаться на графа, хоть и без подробностей. Быть может, она посоветует что-нибудь и насчет ведьмы…