Всё так сложно

POV Нам Сон И Я думала, что не смогу еще раз посмотреть на него. Вот сейчас он стоит, что-то говорит, вижу, как шевелятся его растрескавшиеся губы, как он волнуется, однако глаза не бегают, как и всегда – прямой взгляд, острый, словно скальпель хирурга, так и порезаться можно. Кто-то прошел слишком близко от меня, думаю, задел локтем мою сумку, Джинки машинально протянул руку, чтобы попросить недотепу быть осторожнее, я же за мгновение до прикосновения почти что отпрыгнула в сторону. Мне было все равно, что он говорит или делает, между нами был невидимый буфер, который поглощал все звуки и эмоции. -… ты меня слушаешь? - расслышала я конец фразы. - Нет. - Нам Сон И, я все понимаю, я не имею права тебя просить чем-либо, но давай поговорим, - терпеливо произнес Джинки. Я видела, как кровь схлынула с его лица, он был в отчаянии. - Не хочу. Это всё? – спокойно спросила я, даже выдержала тяжелый взгляд этих карих глаз, сердце мое бешено стучало, а ладони вспотели. - Больше меня не беспокойте, пожалуйста, я должна идти на занятия. Я прошла мимо застывшего Ли Джинки, удивленного Чхве Минхо, видела, как за нами внимательно наблюдает Чжин Хару с подружкой. Они хотели шоу? Что ж, им не повезло. Больше никаких мелодрам, решила я. Хватит с нас. Я настолько сосредоточилась на своих переживаниях, что забыла об уже бывшей подруге – Пак Хесу. После первой пары мне нужно было найти преподавателя Чон, которому должна была успеть сдать эссе. Его кабинет находился во втором корпусе, дорога к которому пролегала через небольшую деревянную беседку, скрывающую своих обитателей за густыми зарослями кустарников и кронами деревьев, росших здесь повсюду. - Сон И! – услышала я, когда завернула за угол первого корпуса. Из-за деревянных решеток вынырнула Хесу. Ярко накрашена, волосы распущены, на сгибе руки – дорогущая сумка под цвет модных бледно-желтых туфель. Я остановилась, не зная, что сказать. - Я перевожусь в другой университет, - сообщила Хесу, быстро переходя к делу. Видимо, ей не терпелось побыстрее уйти отсюда. - Почему? - Как будто ты не знаешь… Наверное, ты рада, да? - Мне все равно, - честно ответила я, хотя, признаюсь, новость меня ошеломила. Хесу усмехнулась, получилось это у нее не по-доброму. Она не предпринимала попытки приблизиться или говорить со мной как раньше – держалась на расстоянии вытянутых рук. Знаете, мы были похожи на малознакомых людей или тех, которые когда-то знали друг друга, но сейчас не очень-то рады встретиться и ждут, когда же закончится дежурная беседа. - Значит, нашей дружбе конец? – девушка сделала шаг ко мне. И почему я раньше не замечала отнюдь не наивный взгляд этих круглых глаз? – Что ж, это и к лучшему. Наверное. Только ты не выпендривайся и не строй из себя обиженную. А еще! Не смей меня осуждать, поняла? - А я что-то тебе говорила? – разозлилась я. Мне и своих перепадов настроения хватало с лихвой. - Нет, просто предупреждаю, - уже спокойнее ответила Хесу. По-моему, она подготовилась к встрече со мной, а теперь сбивалась с заранее заданного ритма. Хесу снова отошла в сторону беседки и начала теребить сережку в правом ухе, глядя себе под ноги, значит, сильно нервничала. Понимание того, что я знала все привычки и могла предугадывать действия уже чужой девушки, доставляло неприятные ощущения. То есть так заканчивается дружба? О любовных отношениях я, конечно же, знала чуть лучше. Наконец, всё обдумав, Хесу повернулась ко мне: - Слушай, Нам Сон И, хочу попросить тебя в последний раз, в память нашей дружбы, а я искренне считала тебя своей подругой, всё было по-настоящему, - девушка перевела дыхание. Мне кажется, она была искренна. – Прошу тебя никому ничего не рассказывать обо мне и… вообще ничего. Я перевожусь, поэтому сплетен не должно быть, я не о себе беспокоюсь, ты ведь понимаешь. - Не беспокойся, я ничего не скажу. - Да, господи! Чего ты выпендриваешься? – снова начала нервничать Хесу. – Строишь из себя невесть кого, а сама-то! Мне «мой» уже рассказал, что ты нищая официантка, а твои родители – они вообще кто? - Это не твое дело, - процедила я, коря себя за то, что успела почувствовать жалость к ней. Оглянулась по сторонам, никого не было. Я еще не была готова к новым испытаниям. - Вот! – рассмеялась Хесу, тыча пальцем меня в плечо и толкая. – Всем врешь тут, сочинила сказки о родителях-инженерах. А я ведь поверила! Я с отвращением оттолкнула руку девушки: - Всё сказала? - Нет, - продолжала Хесу, снова надвигаясь на меня, - а Ли Джинки знает, что ты никто? Что он сделает, когда узнает, что ты морочишь ему голову? - Правда хочешь узнать? Валяй! Говори, - взбесилась я, наслаждаясь вытягивающимся в удивлении лицом Пак Хесу. – Только поможешь мне избавиться от всех вас! Ненавижу тебя! Забыв, что мне нужно в другую сторону, я рванула к первому корпусу.

***

POV Ли Джинки Ситуация нарисовалась самая идиотская. Я страдал как какой-нибудь неудачник. Да, да и еще раз да, я сам был виноват – ни в чем толком не разобравшись, пошел всё громить. И я сделал так, чтобы ситуация стала настолько непоправимой, что изменить ее могло только какое-нибудь чудо. Не знаю, например, не помешала бы машина времени. От Чхве Минхо толку было мало, его советы вообще не помогали. Нам Сон И была неприступна, как Великая китайская стена. Ёптить, не совсем патриотичное сравнение, но мне было не до поэтических изысков. Что я только не делал – умолял, просил, ходил по пятам - ничего не помогало. Она не хотела даже смотреть на меня, и я подозревал, что Сон И меня боится. Сам виноват, идиот! Это же надо было отправиться к ней в таком разобранном состоянии! Если бы я только мог повернуть время вспять... Иногда, например, сейчас, наблюдая за тем, как Сон И как ни в чем не бывало сидит с ребятами из своей группы и обедает, я злился. Понимаю, что не должен, но ревность туманила разум. Не мог смотреть на то, как она улыбается этому своему китайцу, которого я слишком часто видел рядом с Сон И; первокурсники что-то весело обсуждали, какая-то девица рядом с ними громко хохотала и кидала томные взгляды на иностранца, тот же, хоть и расположился спиной ко мне, я видел, полностью игнорировал остальных и смотрел на Сон И, по-особенному наклонялся, когда она говорила, и даже как бы случайно касался ее плеча или рук. - Думаешь, она спецом так? – спросил Минхо. Оказывается, все эмоции, что я переживал, ясно читались на моем лице. Я-то думал, что загадочен, как герой вечерней дорамы. Как же! - Вряд ли, - я не стал отнекиваться, от друга мне нечего скрывать. Страдать, так вместе. - Может, тебе тоже стоит ее заставить ревновать? - В каком смысле? - Ну, сделаешь вид, что «окей, всё кончено, так кончено, а я пошел своей дорогой», м? – Минхо даже не смотрел на меня, а продолжал что-то печатать в своем смартфоне, не удивлюсь, если он находит все идеи в поисковиках. Я отрицательно покачал головой, машинально взглянул в сторону Нам Сон И и вздрогнул от неожиданности. Она смотрела на меня – длилось всё примерно секунды две-три, но это было первое проявление хоть какого-то внимания с ее стороны за две недели нашего молчаливого противостояния! - а затем быстро отвернулась. Мне почудилось, что Сон И оттаяла. Не знаю, откуда взялись подобные мысли, но я чувствовал. - У меня есть одна мысль, как вас помирить, - снова оживился Чхве Минхо. На этот раз друг оторвался от своего гаджета и довольно улыбался. - Даже не хочу знать, - устало рассмеялся я, вставая со стула и тем самым призывая его последовать за мной. В кафетерии становилось невыносимо душно.

***

POV Нам Сон И День сегодня складывался не совсем удачно, как, впрочем, и все предыдущие недели. С утра получила замечание от преподавателя, несколько дней назад поссорилась с Тэмином, который доставал меня расспросами «что случилось?», «расскажи», «почему?» Только на работе сохранялся порядок – мы с Чжиён хорошо сблизились, она не задавала лишних вопросов, сама много не болтала, но могла здорово поднять настроение, выдав какую-нибудь колкость, и больше всех от нее доставалось бедному Ким Кибому. Конечно, я не была права, не стоило обижать Тэмина, только я делала это из лучших побуждений – зачем парню ввязываться в чужие проблемы? Зачем? Сосед так забавно дулся, здоровался кое-как, когда мы сталкивались у нашего дома, и, делая вид, что чатится с Сучжон, утыкался взглядом в свой смартфон. Пабо! Лекция профессора Ким должна была пройти, как обычно, во втором корпусе, но меня остановил один парень с потока и сказал, что занятия перенесли. «Передали, что надо собраться в аудитории №718», - быстро бросил мне долговязый однокурсник и секунду спустя буквально растворился в толпе. Странно, конечно, что так неожиданно переносят место проведения, но думать об этом времени не было, я повернулась и устремилась в сторону главного корпуса университета. Я прибыла на место так быстро, как только возможно, однако в огромной аудитории никого не было. Зловеще так – пустой седьмой этаж, вокруг ни души, а в лекционном зале светло, широкие окна пропускают много солнечного света, аж глаза слепит. Пробираюсь к верхним партам и сажусь. Тихо, тепло, умиротворенно. Куда же все подевались, я скоро засну тут! И действительно – через минуту раздумий кладу голову на учебники с тетрадками и закрываю глаза. Шум, доносящийся с улицы, был таким далеким и убаюкивающим... Кто-то вошел в зал. Я подняла голову, чтобы привести себя в порядок. Кажется, я спала не так уж долго. Надеюсь, слюни не пускала. - Ты? Меня бросило в жар от звука этого голоса. Ли Джинки удивленно смотрел на меня. Он-то откуда здесь взялся? Я не видела его уже недели полторы, если не больше. Поначалу он ходил за мной тенью, хотел поговорить, а я не могла, он как будто душил меня своим ненужным раскаянием. Мне не нужны были его извинения, обида не остывала, наоборот, из-за частого упоминания о той мерзкой выходке вновь разогревалась до предела. Я ненавидела Ли Джинки. Каждый раз, когда мне было плохо и всё валилось из рук, я повторяла как заклинание: «Ненавижу, ненавижу, ненавижу», - и успокаивалась. Даже имени его не могла произнести. Но и слез не было, просто в душе образовалась такая пустота, которую я не могла заполнить ни яростью, ни сожалением. А потом вдруг всё странным образом исчезло – слепая злость, горькая обида, страх, отвращение. Я стала придумывать ему оправдания, позволяла мыслям возвращаться к той ночи, переосмысливать поступки и слова Джинки, Хесу… Голова шла кругом, а виновник всего этого мне не помогал, более того – он пропал! Я незаметно искала его глазами в университетской толпе, проходя мимо, прислушивалась к разговорам Чхве Минхо и Чжин Хару, которые в отсутствие Ли Джинки снова ходили вместе. Тщетно. Я поняла, что мне конец, когда вчера, открыв LINE, начала снова искать его (контакт, конечно же, я удалила, но номер помнила наизусть, он будто впечатался в мозги огненными цифрами), а найдя, вглядываться в его дурацкую аватарку - черно-белую картинку мальчика в очках, какого-то мультяшного героя. Слезы текли по щекам, не переставая, и я даже прошептала тогда: «Я тебя люблю». Дура! Дура! Какая же я неизлечимая дура! И сейчас он стоит передо мной, а я ничего не могу сказать. Сердце ёкнуло и провалилось куда-то вниз. Наверное, со стороны я глупо выглядела – вытаращенные глаза, разинутый рот. Однако и Ли Джинки выглядел не лучше – похудевший, бледный, растерянный. Почему-то я обратила внимание на его темно-красный пиджак и светло-голубые джинсы, наверное, мой мозг окончательно вышел из строя… Мы не успели что-то сказать друг другу, как вдруг дверь с грохотом закрылась, и кто-то снаружи запер ее на ключ. Джинки бросился к выходу и начал стучать, требуя открыть немедленно, а снаружи послышались только приглушенный смех и топот убегающих ног. Прекрасно! Последнее, что бы я хотела сейчас – это остаться наедине с причиной своих проблем. Джинки перестал трясти дверь и повернулся ко мне. - Я тут ни при чем, - глухо произнес он, не зная, как себя вести. Я тоже была в растерянности, поэтому ничего не ответила и молча спустилась к окнам. - Что ты делаешь? – спросил Джинки. - Хочу узнать, есть ли кто рядом, чтобы нас выпустили, - прозвучал мой спокойный ответ. - Ах, а я подумал, что тебе так ненавистно мое общество, что ты решила выпрыгнуть с седьмого этажа, - он так несмело улыбался, что мое сердце сжалось от жалости. Обычно шутки Джинки становились несмешными, когда он сильно волновался. Глухая ненависть, которая жила во мне последние дни, загадочным образом исчезла, взамен внутри творилось что-то непонятное: в груди спиралью крутилась горячая волна, отчего мои холодные пальцы мелко тряслись, а голос, поди, и вовсе пропал. Один взгляд на это порой суровое лицо, а чаще - светящееся ярчайшей улыбкой, и я переставала соображать. Только сейчас я обратила внимание, что Джинки перекрасил свои волосы, теперь они были темно-каштанового цвета. - Позвони другу своему, пусть откроет, - я смогла нормально это произнести. - Если меня не обманывает слух, Минхо и закрыл нас, - как-то спокойно произнес Джинки. Он так и стоял возле стола преподавателя, будто боялся делать лишних движений и напугать меня. - Зачем? - спросила я. - Чтобы мы поговорили, наверное. Пауза. Да, по идее я должна была злиться, разве не так поступают в подобных ситуациях пострадавшие стороны? Но я чувствовала лишь одну неловкость, что даже мысль о пропущенной лекции не посещала мою пустую голову. - Так и есть, - вновь подал голос Джинки. Он читал сообщения от Минхо в соцсети. – Пишет, что не выпустит нас, пока мы всё не выясним. Или не начнем выпрыгивать из окна. - А кому это нужно? Обида опять вернулась, как будто и не уходила никуда. - Мне, - быстро ответил Джинки, пряча в задний карман брюк. – А тебе разве нет? - Нет. - Почему? - Я… я не знаю, - голос задрожал, и я снова отвернулась к окну. Сбежать не удастся, придется разговаривать. Тем более, я хотела услышать его версию, не могу я больше ходить с обидой, как с тяжелым камнем на шее. - Мне нет оправдания, я даже не собираюсь оправдываться, но могу всё объяснить, - Джинки подходил ко мне, шаг за шагом, сокращая расстояние, не прерывая зрительный контакт. – Когда ты мне соврала, что находишься на семейном ужине, при этом я сам, своими глазами видел, как ты принимала цветы от посыльного, во мне что-то оборвалось, понимаешь? Я всё неправильно понял, сопоставил факты и услышанное с увиденным. Скажи, Сон И, почему ты мне солгала тогда? Зачем? Я густо покраснела. Плавая в своей обиде, забыла, что все мои так называемые отношения базировались на лжи. И правда, зачем я тогда не сказала правду? Привычка? - Ты знала, что это мой отец? – ответил за меня Джинки. В тот момент я должна была признаться, но мне стало так страшно, и я снова струсила: - Да. - Я так и подумал, - Джинки встал возле меня и тоже оперся спиной о стену у окна, копируя мою позу. Я уже и забыла, как он хорошо пахнет. Джинки рассказал о событиях той злополучной ночи, не щадя ни меня, ни себя мельчайшими подробностями – я снова переживала ту боль, а вместе с ней и разочарование и ярость, с которыми он шел ко мне. Если бы я только не соврала насчет Хесу, если бы только не стала врать с самого начала, но… тогда бы сейчас он не стоял бы тут и не оправдывался, я бы не смела даже мечтать о нем. Всё так сложно. Запутанно. - Ты сможешь меня простить? Нам Сон И, прости меня, пожалуйста, - Джинки подошел очень близко. – Не молчи, скажи что-нибудь. - Ты поступил гадко, - сказала я первое, что пришло в голову, которая уже кружилась от присутствия Джинки. - Да, признаю. - Мерзко. - Да. - Ужасно. - Так и есть. Я подняла на него глаза: - Больше никогда так не делай. Джинки смотрел на меня с такой непреходящей нежностью, что я потеряла дар речи. - Не буду. Прости меня. Ты же простишь? - Я подумаю, - все-таки выдавила из себя я. - Буду ждать. А пока… - Что пока? - А пока дай мне еще один шанс, я исправлю всё. Не убегай от меня больше, Сон И, - Джинки не предпринимал попытки дотронуться до меня и я не знала, хочу ли этого или нет. Одна часть меня тряслась от страха, что всё снова превратится в кошмар, стоит только довериться, другая – жаждала уткнуться в грудь Джинки и не отрываться, хотя бы ближайшие полчаса. - Сначала я хочу попросить тебя, - проснулось сидевшее внутри упрямство. – Не дави на меня, хорошо? Мне много нужно о себе рассказать, ты ведь совсем меня не знаешь. Сон И, что ты видишь сейчас перед собой, может быть совсем другой, не такой, какой ты себе ее представляешь. Понимаешь, о чем я? - Да. Но по счастливым глазам Джинки, под которыми пролегали темные круги, я поняла, что он меня не слушает. А жаль, я так хотела, чтобы он понял. - А теперь скажи своему другу, чтобы он нас выпустил, мне нужно на занятия. - Ох! – смутился Джинки. Он отошел чуть в сторону, вытащил свой телефон и начал звонить, при этом не отрывая от меня взгляда. Было в этом что-то магическое – когда на тебя так пристально смотрит человек, который тебе нравится до бешеного стука сердца в груди, до звездочек в глазах, до звенящего шума в пустой голове… Надо было видеть выражение лица Чхве Минхо, когда он открыл дверь. Мы с Джинки, не сговариваясь, молча вышли из аудитории. От меня ему достался тяжелый взгляд, от друга – легкий удар в плечо. - Так вы помирились? – спросил он, глядя на наши спины. Мы одновременно обернулись и хором ответили: - Нет.