Как правильно ставить уколы

Саня пришел домой после дежурства, голодный и злой. - Блин, опять сегодня одних старперов лечили, - негодовал он, гремя ложкой по тарелке. - Хоть бы один симпатичный пацан попался! Я возмущенно пнул его под столом. - А ничего, что у тебя парень есть? Постеснялся бы такое при мне говорить. Саня расплылся в самодовольной улыбке: - Да ладно тебе, Тём, удовольствие от красивых задниц еще никто не отменял. Или ты ревнуешь? Конечно, как тут не ревновать, когда твой любовник, приходя с работы, обсуждает с тобой тылы других парней. Но учитывая его профессию, тут уж ничего не поделаешь: Сашка интерн на скорой, чужие попы - неотъемлемая часть трудовых будней. Поэтому я только вздохнул и пошел мыть посуду. Саня покончил с ужином, сунул мне грязную тарелку, а сам обвил меня руками, устроив подбородок на моем плече. - Эй, я вообще-то немного занят, мне неудобно, - проворчал я, заранее понимая, что все попытки отпихнуть его обречены на провал. И дело даже не в том, что у меня были заняты руки, а он стоял за спиной. Просто Саня обладал удивительной особенностью “прилипать” ко мне, когда ему хотелось секса, и отвязаться было нереально. Вот и сейчас его ладонь сжала мой пах, а его собственный стояк терся о мой зад через джинсы. Не знаю, как мне удалось домыть посуду, ничего не разбив, но напоследок я сполоснул руки холодной водой и, развернувшись в Санькиных объятиях, запустил пальцы ему под майку. - Ааа, чё ты творишь? - взвизгнул он, передернувшись всем телом. - Мщу, - ответил я, посмеиваясь. - Нехрена тут по чужим задницам плакать, у тебя уже есть одна в личном распоряжении. Пошли в кровать, там и налюбуешься. Добираясь до спальни, мы целовались как сумасшедшие, срывая с друг друга ставшую ненужной одежду. Саня толкнул меня на кровать, сразу переворачивая на живот и подтягивая к себе за талию так, что я оказался стоящим на коленях, прогнувшись в пояснице. Его руки раздвинули мои ягодицы, и я почувствовал скользкое горячее прикосновение. Он обожал делать мне римминг, а я что, идиот, чтобы отказываться от такого? Саня трахал меня языком, лаская рукой возбужденный член, я тихо постанывал, прикрыв рот ладонью. Наконец, он провел влажную дорожку вверх по позвоночнику до самой шеи, заставляя меня дрожать от нетерпения. - Вставь мне уже, - проскулил я, поднимая попу повыше. Саня навис надо мной, медленно, сантиметр за сантиметром, вошел в меня, удерживая за бедра. Он двигался, понемногу ускоряясь, я даже не заметил, как начал подмахивать ему. - Блин, Тём, ты такой узкий, - хрипло простонал он мне на ухо, втрахивая в кровать, - я в тебе член пополам сломаю однажды. - Заткнись и работай, - выдохнул я в ответ, повернув голову, чтобы поцеловать его. Наши языки терлись друг о друга, я оторвался от его губ, только когда мне стало очень не хватать кислорода. Я хватал ртом воздух, слушая Санькино неровное дыхание. Его бедра с глухим звуком шлепали о мои, одной рукой он держал меня за талию, другой перекатывал мои яички. Меня накрыла волна ошеломительного оргазма, напрочь срывая крышу, и с протяжным стоном я кончил на постель. - Я в тебя, ладно? - запинаясь, произнес Саня и, не дожидаясь, пока я отвечу, излился в меня. Как всегда после секса, мы валялись в ленивой полудреме. Я внезапно подумал, что мне, в общем-то, плевать, что Санька восхищается чужими задницами, пока моя остается единственной, которую он реально хочет. Если бы не этот его пунктик насчет красивых поп, мы бы вообще не были вместе. - Сань, ты помнишь нашу первую встречу? - Это когда я тебе укол в задницу ставил? - улыбнулся он. - Да уж, такое хрен забудешь... Наша первая встреча и правда вышла идиотской. Только-только поступив в иногородний универ, я умудрился заболеть. С температурой под сорок, ознобом и прочими прелестями. Лекарств у меня не оказалось, а идти в такой состоянии в аптеку было идиотизмом. Я еле сообразил вызвать скорую. Минут через двадцать после звонка ко мне в квартиру зашла врач, полная тетка лет за пятьдесят, и молодой медбрат. Я давно понял, что я гей, потому особенно не удивился, когда у меня встал на симпатичного парня. Однако слова врачихи окончательно выбили почву у меня из-под ног. - Надо сбить температуру. Сейчас поставлю вам анальгин с димедролом, - произнесла она, доставая шприц. Я так-то терпеть не могу уколы, а уж в этой ситуации снимать штаны не хотелось совершенно. - Не надо мне ничего ставить! Медбрат понимающе хмыкнул. - Да не переживай, я ставить буду. Валентина Николавна за дверью подождет. - Мне прям полегчало сразу, - я всплеснул руками в приступе сарказма. Врачиха проворно передала парню уже наполненный шприц и вышла из комнаты. - Не-не-не, правда, не надо никаких уколов, - я шаг за шагом отступал назад, пока не уперся спиной в стенку. Парень с улыбкой маньяка развернул меня к ней лицом и сдернул мои треники. - Успокойся, что ты думаешь, я твой стояк не заметил? От температуры еще не такое бывает. Сейчас помогу. И неожиданно он обхватил пальцами мой член и начал надрачивать мне. Уже через пару минут я оказался на грани оргазма. Он мазанул мне по попе чем-то холодным, не переставая двигать рукой, и я со сдавленным стоном кончил на обои. А в следующее мгновение в задницу впилась игла. - Вот видишь, не все так страшно, - сказал медбрат, закончив укол. - У тебя салфетки есть? Кое-как стерев сперму со стены, он попрощался и вышел, в комнату снова заглянула врачиха. - Молодой человек, я вам назначила курс витаминов внутримышечно, 10 уколов, Саша придет поделает. - Саша? - я уставился на нее в легком недоумении. - Медбрат, он же вас только что колол. Вот так я и познакомился с Саней. После этого он ежедневно приходил делать мне уколы, каждый раз удивляясь моему возбуждению, но упорно списывал все на болезнь. И каждый раз все проходило по одному сценарию: он доводил меня до оргазма и сразу колол. А в последний день неожиданно поцеловал меня, признался, что “влюбился в мою задницу с первого взгляда” и что я ему очень нравлюсь. А я в свою очередь объяснил, что болезнь с самого начала не имела никакого отношения к моему стояку. С тех пор прошло уже три года. Сейчас мы живем вместе. Саня все так же работает на скорой и все так же любит мою задницу. И за это я готов ему простить почти все.