Птица цвета аквамарин

Из последних сил он постучал. Сознание утекало вместе с кровью, оседая переливающимися лужами на булыжниках мостовой. Дверь резко распахнулась, больно ударив в раненое плечо. — Шсс, колдун, почему ты решил сдохнуть именно у меня на пороге? Распугаешь всех покупателей. — Жизнь… должен… спаси… — Свет окончательно померк, за ним исчезли и звуки. *** Двумя днями ранее. Главная площадь даже в маленьком городе всегда полна народа. Большее количество людей можно найти разве что на рынке, расположенном неподалёку. Но уже близился вечер, впереди ждал отдых, и поэтому все стекались сюда в поисках развлечений. Уличные торговцы с тяжёлыми подпрыгивающими на животе лотками на ремнях сновали между горожан, нахваливая свои товары. Громче всех надрывалась массивная женщина, предлагавшая пирожки с мясом. Она строго в упор смотрела на людей, и они опасались, что если не купят, то пойдут на начинку для следующей партии, поэтому послушно выкладывали пару медных монеток, получая взамен пахучее печево. На деревянных подмостках скакали понурые шуты. Их пёстрые наряды давно истрепались, колокольчики на шапках не звенели, а унылые разрисованные лица не могли никого рассмешить. Собственно, поэтому никто на них и не смотрел. Всё внимание толпы было приковано к человеку, что обосновался у фонтана в центре, который должен быть у каждой уважающей себя площади. И с местным творилось нечто невообразимое. Каменные изваяния, которые по природе своей должны неподвижно стоять и испускать струи воды, танцевали, весело дрыгая ногами, под дудку стоящего рядом кудесника. Его волосы развевались, глаза сверкали, а на белоснежном костюме переливались полированные пуговицы. На небольшом свободном пространстве радостно скакали дети в коротких рубашонках. Взрослые ещё не приняли в себя достаточное количество алкоголя — вечер только начинался — поэтому просто качали головами в такт музыке. Лёгкий мотив разносился по площади, скульптурный рыбак работы неизвестного мастера выкидывал коленца в фонтане, а русалка на постаменте весело хлопала ему, отчего от ладоней летела каменная пыль, и разбрызгивала хвостом воду. Кудесник озорно подмигнул девушке, вскочил на бортик и приплясывая пошёл по нему. Сыграв несколько песен на потеху публике, он откланялся, вернул изваяния на место, подхватил волшебный ящик с прорезью, накинул неприметный серый плащ и скрылся в толпе в направлении трактира. — Добрый вечер, За-Рха, — он со звоном опустил ношу на лавку и сел за стол. — Как торговля? — Процветает, — ширококостная продавщица пирожков с мясом улыбнулась. — А ты, Лародин, собрал свои подаяния? — она кивнула на коробку. — Это ящик для писем, — со значением подняв указательный палец, ответил колдун. — Я же не виноват, что глупые люди суют туда свои деньги, — он вытряхнул через щель несколько монет и сделал заказ. — Заметила сегодня что-то интересное? В трактире звучала музыка — двое мужчин, вооружённых гитарой и барабаном, наигрывали охотничью песню про медведя-людоеда, которая пользовалась неожиданной популярностью. Деревянные столы и стулья поскрипывали под посетителями, а двое подавальщиков с поистине волшебной скоростью сновали в сторону кухни и обратно. Это место привлекало множество людей вкусной едой и лёгкой атмосферой, при этом тут всегда было мирно. Лародину принесли его заказ. Поскольку заведение называлось «Охотничья хижина», блюдо должно было быть жареной дичью, но на вид и на вкус оказалось обычной домашней пеструшкой. Ничуть не возмутившись несоответствию, колдун с аппетитом стал поглощать птицу с овощами, махнув рукой За-Рхе, чтобы ответила уже на вопрос. — Ну, несколько девушек огорчились, что не ушли с площади с тобой под руку, — насмешливо протянула торговка. — Видели бы они тебя сейчас, никаких манер… Лародин злобно зыркнул на неё поверх куриной ноги, в которую вгрызался, держа руками. В присутствии одной только знакомой он не считал нужным рисоваться. — Ладно, не сверкай гляделками-то, я на это не куплюсь, — она поставила на стол кружку, из которой пила, и наклонилась к колдуну через стол. — Видела кое-что занимательное, — дальше она перешла на едва слышный шёпот, а он только молча хмурился — полученные сведения были ему не по нутру. — Схавали Лока, и схавали Трока, Остались от них сапоги и ружье. Уж если охотник вышел к болотам, Медведь-людоед непременно найдёт, — надсадные вопли певца надёжно заглушали их разговор. Вернулся домой Лародин по темноте, прочно запер дверь, скинул плащ и сел за работу. Каждый день он устраивал представление на площади, чтобы привлечь потенциальных клиентов своим магическим мастерством. Конечно, он уже и не помнил, когда получал так задание. Возможно, в схеме был некоторый недостаток: горожане могли просто не уметь писать. Лародин, приученный к этому с детства, не мог представить такое. Ларчик для писем открывался простым заклинанием. И сегодня он оправдал своё название — на дне среди мелких монет лежали два послания: смятый клочок пергамента и конверт с вензелями. Колдун впал в ступор. Он дрожащими пальцами развернул бумажку с жалобой на домового от швеи с рынка. Когда-то он заказывал у неё свой костюм, теперь нечисть спутывала там нитки и оставляла пятна на тканях. Непременно нужно разобраться, добрые знакомства лучше поддерживать. Запечатанное послание лежало в центре стола. Лародин смотрел на него, не решаясь сломать сургуч с оттиском. — Вижу, ты получил моё письмо. — Вижу, тебя не научили стучать, — недовольно произнёс колдун, оборачиваясь, ничуть, впрочем, не удивляясь. — А я и не входил, — слегка искажённый голос исходил от резонирующего кувшина с водой. — Просто подсмотрел, — с этими словами в закрытую дверь вошёл высокий черноволосый молодой человек. Для вида он ударил в латунный молоток, находясь уже внутри. — Такая сушь стоит, что я чуть от пыли не задохнулся, — он картинно стряхнул пылинку с роскошного тёмно-синего костюма, подобранного в цвет глаз. — Что понадобилось сиятельному отпрыску богатого семейства в моей скромной обители? — ядовито спросил Лародин, не вставая со стула. Он не сильно преувеличил: комната среднего размера приходилась ему одновременно и прихожей, и столовой, и гостиной. Только крошечная спальня отделялась дверью. — Ой, перестань, — скривился гость, — мы же старые друзья. — Не припомню, чтобы мы дружили, — Лародин сложил руки на груди, так и не предложив ему присесть. — Так чего припёрся? — Старик не одобрил бы таких выражений, — цокнул языком тот. — Старик мёртв, Аквалин, — грубо оборвал колдун. — Ты о нём пришёл говорить? Отреагировали они на удивление похоже — сжали кулаки и нахмурились. Лародин решил подлить раствор в растущие на подоконнике на манер цветов кристаллы в банках. Мигом окинувший взглядом скудную обстановку гость присматривался к его движениям, не замечая, что на него косятся в ответ. Они были знакомы с детства, но не виделись несколько лет, поэтому странно себя чувствовали. Лародин стеснялся своего дешёвого костюма и простецкого дома. Он любил красивые вещи, но не мог на честно заработанные своим трудом деньги позволить себе то, что доставалось за скопленные поколениями богатства. Как много можно не замечать, когда не с чем сравнить. — Я пришёл предложить тебе работу, — сказал наконец Аквалин. — Что? — Лародин поставил маленькую леечку на стол и в открытую уставился на гостя. — Я работаю исключительно по колдовской части, слуг поищи в другом месте. Или ты признал, что моё мастерство превосходит твоё? — Ошибочное предположение. Во всех смыслах, — ледяным тоном аристократа ответил тот. — Всего лишь подходящая тебе сфера деятельности. Не то чтобы я не мог справиться сам, но для подстраховки… — Выражайся яснее, — про себя он добавил ещё несколько нелестных слов. — Моей семье поступил заказ от храма Бога Земли. Это странно, потому что мы все специализируемся на воде… — Аквалин затянул длинный рассказ. В это время Лародин уже начал думать. Не любил он эту веру. Закапывать покойников целиком, чтобы вернуть их тело матери-природе — кошмарная дикость. Натуральная приманка для некромантов. Собственно, в этом и состояла проблема — на кладбище стали происходить странные вещи: могилы разрыты, трупы исчезли, шум, сверкающие молнии, а кое-кто даже видел ходячих мертвецов. Семья Аквалина — это род влиятельных колдунов, не удивительно, что храмовые шишки обратились к ним. Другой вопрос, что гидромантия на кладбище не особо полезна, потому что воды там негусто. Зато каменных надгробий сколько угодно, что и привело Аквалина к литомантии и Лародину. Судя по рассказу, их противник не из слабых, придётся потрудиться. Самостоятельно выращенные кристаллы тут не помогут, нужно что-то посильней. С головой уйдя в размышления, он не заметил, что гость уже дёргает его за рукав, а когда понял, зашипел и отскочил. — У кого ещё из нас плохое воспитание. — Риторическое замечание заставило Аквалина смутиться. — Так ты согласен? — он смотрел с надеждой и верой в чудо. — Вознаграждение гарантирую такое, что тебе и не снилось. Конечно, если от тебя будет польза… Это был серьёзный аргумент. Уж что-что, а деньги Лародину были нужны. Одними фокусами на площади сыт не будешь. Если бы старик не завещал ему эту каморку, то и жить бы пришлось где-нибудь в подворотне. — Хорошо, я помогу. Но сумму обговорим заранее, — почему-то слабое чувство тревоги поселилось в сердце в этот момент. — Здорово, я знал, что это сработает! — просиял гидромант. — Встретимся завтра вечером и всё обсудим непосредственно перед делом. На кладбище нам надо быть к полуночи, тут недалеко, — точно так же, без участия хозяина, он покинул дом, оставив того размышлять о намечающемся задании. С утра у Лародина было много дел. Сначала он разобрался с домовым в лавке швеи на рынке, что отняло довольно много времени: шустрая маленькая нечисть норовила ускользнуть, переполошив троих торговцев по соседству. С учётом нанесённого ущерба колдун получил небольшое вознаграждение. Он тщательно пересчитал все свои монеты и печально вздохнул. Здесь, вдали от гор, минералы стоили недёшево. Похоже, даже небольшой алмаз для битвы с некромантом ему не светит. Нужно вместилище чистой энергии, и прозрачные кристаллы подойдут как нельзя лучше. В итоге ему пришлось удовлетвориться большим обточенным куском горного хрусталя, при этом денег совсем не осталось. Нужно было ещё подготовиться, накопить сил перед ответственным делом. Весь день он просидел как на иголках в ожидании. На столе скопились просмотренные книги и свитки, всюду теснились каменные безделушки, которых он хотел взять с собой как можно больше. В этот раз стук в дверь для Лародина был неожиданным, он вздрогнул, и, накинув серый плащ с распиханными по карманам амулетами, вышел навстречу судьбе. — Готов поспорить, что ты сейчас подумал о чём-то пафосном, — встретил его Аквалин. — Ну, лицо у тебя такое, как у актёра в драме, — пояснил он, встретив непонимающий взгляд Лародина. — Не знал, что ты такой знаток театра и моего лица, — раздражённо ответил тот. — Показывай дорогу. — Если ты не против, сначала я бы хотел зайти поесть, силы нам не помешают. — И Аквалин потащил его в заведение с приличной, по его мнению, кухней. В просторном, чистом зале, наполненном соблазнительными запахами, Лародин осознал, что голоден. И что потратил всё до последней монеты на дурацкий кристалл, оттягивающий внутренний карман. Его желудок жалобно сжался. — Что же ты притих? Будешь что-нибудь? — Аквалин будто нарочно издевался. — Только не говори, что тебе не за что купить еды. Как был нищим, так и остался… — Заткнись, Пузырь! — Ой-ой, потише ты, попрошайка. Оплачу я твой ужин… — Засунь свои деньги и свой ужин знаешь куда… — Он встал и вышел на улицу, со злости ударив кулаком в стену. Непрошеные детские воспоминания вернулись вместе с одним из их действующих лиц. Старый колдун уже редко практиковал. Могущественное семейство потомственных гидромантов наняло его для обучения сына, и ему не нужно было больше заботиться о своём обеспечении. Он скучающе гулял по улицам столицы, забыв, что такое беспокойство о завтрашнем дне. Он переехал сюда несколько дней назад в поместье работодателя, а в город ещё не выбирался. Поэтому он не знал, где стоило остановиться, чтобы не попасть в опасный квартал, за что и поплатился. Идущего впереди мужчину ударило камнем по затылку, и он упал наземь. Подлетевший грязный ребёнок схватил его кошелёк и хотел уже убегать, но старик зачем-то остановил его. Он не ожидал, что камень подскочит с земли и устремится прямо ему в лицо. Поскольку колдун находился в том возрасте, когда мудрость уже приобретена, но ещё не начала растрачиваться маразмом, он успел среагировать и обезвредить малолетнего преступника. Тот брыкался, кусался, но швыряться камнями больше не мог — его сила блокировалась более опытным колдуном. С того дня у старика стало два ученика. Отмытый хулиган оказался тощим десятилетним мальчиком с белоснежными волосами и большими серыми глазами. У него не было имени, и старик назвал его Лародином, потому что «лародос» на древнем языке означало «камень». Семейство гидромантов было сначала против, но они уступили ультиматуму учителя. А вот второй ученик, пухлый богатенький сынок, категорически невзлюбил непрошеного товарища. Его отвратительное поведение возмущало до глубины аристократической души, его красивая внешность и большой магический потенциал вызывали зависть, а обидное прозвище Пузырь, означавшее одновременно и толстый живот и принадлежность к магии воды, глубоко оскорбляло Аквалина в лучших чувствах. Этот неотёсанный дикарь просто выводил его из себя. Лародин был счастлив. У него было место, где спать, еда, чтобы есть. Был человек, который учил его читать, писать, считать и, самое главное, колдовать. Старик стал для него всем, семьёй, смыслом жизни. Он боролся за каждую частичку его внимания. Единственным, что бесило Лародина, был этот мерзкий малолетка, пусть и моложе он был всего на два года. Учитель постоянно возился с ним, потому что за это платили его родители. Мальчишка вёл себя идеально, ни разу не запачкал даже рукава, не сказал неуместного слова, ничего не сломал и не испортил. Лародин так не мог. Он привык, что всё просто: хочешь — возьми, подумал — скажи. Но мир был устроен иначе. Сам того не желая, он постепенно перенимал у Аквалина манеру поведения и разговора. Конечно, ту, что тот показывал на людях. Когда они оставались наедине, мелкий толстяк норовил оскорбить Лародина, указывая на его бедственное положение приживалы. И бить его было нельзя — выгонят. Единственной доступной местью было превзойти его в колдовстве, и Лародин отчаянно старался это сделать. До кладбища они добрались молча. Пыльная дорога от маленького города вела к храму Бога Земли. Наружная его часть выглядела как квадратное здание из глиняных кирпичей, обнесённое невысокой стеной. Несмотря на неказистость исходного материала, обилие красочных деталей создавало нужное торжественное впечатление от святого места. Аквалин ушёл искать верховного жреца, а Лародин нашёл пристанище для лошадей. Снаряжённый им в помощь боязливый провожатый не двинулся дальше кладбищенской ограды, поэтому меж рядов могил они пробирались вдвоём, по-прежнему не разговаривая друг с другом. Надгробия попадались самые разные. Здесь не было курганов из валунов, какие принято сооружать у последователей Бога Камня. В основном лежачие и стоячие плиты с именами, но попадались и статуи. В центре у алтаря для открытых служб располагались квадратом склепы, поэтому не было видно, что творится в дальней части кладбища. У одной из глиняных стен колдуны затаились, сложив вещи прямо на землю. Они ждали, пока враг себя проявит. Без лишних слов Аквалин достал из сумки пирожок, завёрнутый в бумагу, и протянул Лародину. Усвоенный с детства принцип «дают — бери, бьют — беги» сработал, и тот взял и начал жевать. За-Рха печёт лучше, а за это наверняка содрали в три раза больше. Другая мудрость, про коня и зубы, а ещё голод, заставили его съесть всё до крошки. — Только посмотрите, как это мило, — нежный женский голос раздался от ближайшего надгробия. Оба колдуна испуганно подскочили. — Пример настоящей мужской дружбы. Это была вовсе не расчувствовавшаяся восставшая покойница. Наверху могильного камня материализовалась изящная водяная фигурка, постепенно приобретая плотность и цвет. Если бы даже не эффектное появление, можно было бы понять, что она колдунья, по одному только наряду — другие женщины штанов не носили. — Госпожа Аэлина, — Лародин спешно незаметно вытер руки о плащ и ухватился за крошечную девичью ладошку, припадая губами к её тыльной стороне. — Безумно рад встретить вас, — он с улыбкой посмотрел в её слегка порозовевшее лицо. — Видишь, брат, как должен вести себя настоящий благородный чаротворец? — колдунья посмотрела на Аквалина, не убирая руки. Она была очень похожа на него — длинные чёрные волосы и синие глаза. Только в росте значительно уступала — едва доставала до груди. — Напомню тебе, что этот «благородный» происходит прямиком из канавы, поэтому не стоит с ним слишком любезничать… — явный намек на неразмыкающиеся ладони. — Должно быть, обидно, что такой безродный выскочка превзошёл в колдовстве потомка голубых кровей? — совершенно не злым голосом промурлыкал Лародин. — Это ещё неизвестно, кто кого превзошёл, ты всё время отказываешься от дуэли, — было видно, что это старая заезженная тема, которая обсуждалась уже много раз. — Я давно высказал свои условия: вешаем тебе на шею камень, кидаем в реку, и посмотрим, чья возьмёт… Аэлина рассмеялась, принимая его сторону в этом споре, но быстро замолкла. Вдали замелькали вспышки магического света. Оба колдуна побежали в ту сторону, и она увязалась за ними. — Я не столь вежлив в обращении, но что ты тут забыла? — решил всё-таки выяснить по дороге Аквалин. — Мне было скучно дома, вот и решила посмотреть, как ты справишься. Особенно, когда узнала, кто будет твоим ассистентом… Ещё со времён обучения у старика, к которому приступила на два года позже брата, она с интересом смотрела на всё ещё диковатого, но талантливого Лародина. Её привлекал его свободный образ жизни, вольное поведение, одарённость. Конечно, семья никогда не одобрила бы такого жениха, но когда кто-то постоянно на глазах, его нельзя игнорировать. Брат страшно бесился: он воспринимал это как предательство. Должно быть, некромант заметил их присутствие, поскольку путь к источнику колдовства им преградили восставшие мертвецы. Их было около десятка, но число росло. Участок кладбища, на котором они оказались, был новым, поэтому трупы были относительно свежими — ещё разлагались и страшно воняли. Аэлина сразу же обернулась водяной фигурой и растворилась в воздухе. О том, что она не сбежала, говорили несколько не-покойников, прибитые потоком, сконденсированным из воздуха. — Чертова сестрица, ведь сушь стоит… — не желая отставать, Аквалин запустил в мертвяков несколько синих искрящихся сфер. Лародин не торопился. Если начать преобразовывать магическую энергию, то можно быстро устать. Он воспользовался простейшим приёмом — собрал с земли камни помельче и направил вперёд. Запоздало он сообразил, что мог задеть своих, но те просто глупцы, если не выставили щит. Бездумные куски мёртвой плоти продолжали двигаться вперёд, пока их поддерживала магия поднявшего. Пробитые насквозь, развалившиеся на части, они всё наступали. Теперь некромант точно их заметил: свет вдали превратился в постоянное пурпурное сияние, исходящее от огромного круга — призывались серьёзные силы. Сейчас бы не помешал пиромант — колдун, управляющий огнём. Жалея о несбыточном, Лародин увеличил мощность заклятия — припечатывал восставших целыми могильными плитами, чтобы они больше не могли двигаться. Такие снаряды были разовыми, поэтому вокруг начался серьёзный переполох — летящие надгробья, комья земли, осколки камня. При свете дня наверняка была бы видна туча пыли, а ночью её можно было заметить только из-за слезящихся глаз и скрипящего на зубах песка. Чем ближе они подходили к врагу, тем больше вокруг становилось живых мертвецов. Они брели со всех концов: скелеты и недавно усопшие, женщины и мужчины, старики и дети, и даже парочка собак. Целая армия против троих. Очевидно, мощь некроманта была оценена неверно, или их собралось несколько. В ином случае, семья Аквалина отправила бы сюда больше людей, а не одного сына. Повезло, что явилась и дочь, но ведь это не было запланировано. Отвлечённые мысли во время сражения никогда не мешали Лародину сконцентрироваться. Он решил, что подошёл достаточно близко, чтобы колдовать всерьёз. Собрав вокруг себя максимально возможное количество энергии камня, он пустил в толпу восставших залп серых светящихся стрел. В местах, где пронзало их тела, оставались обугленные пятна. Такие трупы больше не поднимались, но их было слишком мало. Битва с не чувствующим боли соперником выматывала. На скелеты стрелы действовали плохо, зато колдунам удалось подобраться почти вплотную. Достать некроманта с такого расстояния, правда, всё ещё было нельзя — действовала его защита. У Аэлины не осталось сил поддерживать невидимость, она пряталась за их спинами, с трудом сохраняя щит. По нынешней погоде добывать воду из воздуха было очень непросто. Лародин использовал половину своих кристаллов. Как самый опытный, он берег энергию. Да и выигрышное положение повелителя камней помогало. Уставший от своей почти полной бесполезности Аквалин решил использовать последнее средство. Он сорвал с груди амулет — маленькую мастерски изготовленную бутылочку в виде птички, заполненную настоящей морской водой. — Ох, брат, ты взял её… — Лародин обернулся на слабый голос державшейся поближе к нему Аэлины и увидел смесь страха и восторга в её глазах. На секунду вокруг стало светло как днём. Как днём на дне моря недалеко от берега. Огромная водяная аквамариновая птица, раскрыв клюв в беззвучном крике, сверзилась с неба, сметая широкими крыльями всю армию скелетов вместе с двумя дохлыми собаками. Только когда наступила тишина, стало понятно, что до этого было очень шумно. Послышалось журчание взмахивающих крыльев уменьшившейся водяной птицы. Лародин с уважением посмотрел на гидроманта. Колдовство такого масштаба мог осуществить далеко не каждый. Может, он даже согласится на дуэль с Аквалином, не боясь его ненароком пришибить. Но сказать этого он не успел. — Это становится интересным. Все, включая аквамариновую диковину, обратили внимание на одинокого человека в плаще. Было невозможно сказать, когда именно он появился, будто всегда тут и был. Магия жизни опасна, в том числе, и такими фокусами. Разглядеть говорившего не получалось, и дело было не только в его плаще с капюшоном, но и в причудливом слиянии пурпурного и бирюзового света. — А ведь я вас даже знаю, — некромант неприятно засмеялся. — Вы его ученики. Что ж, передавайте старику привет на том свете. Он должен помнить того, кто его туда отправил. — Серьёзно? — у тайной любительницы книжных романов Аэлины был иммунитет на такие повороты событий. — Неужели отец послал тебя сюда, потому что всё знал? Брат ей не ответил. Как и Лародина, его обуяла жажда мести. Руины. Там, где раньше стоял их учебный флигель, теперь только куча обломков. Под камнями, балками и стёклами лежат книги, амулеты и заговорённые на прочность колбы. И он. Старый колдун, наставник и приёмный отец. Они не успели прийти ему на помощь — были в городе со всеми родственниками Аквалина. Большой праздник, середина лета. Много купцов из дальних краёв. Они путешествовали по реке и оказывали особый почёт «говорящим-с-водой». Старик не пошёл, сославшись на больную спину. Неизвестный преступник воспользовался ситуацией и напал на учителя. Судя по масштабу разрушений, тот не сдался без боя. Но никаких других тел так и не нашли. Аквалин организовал похороны, Аэлина рыдала в своей комнате, не желая выходить и с кем-либо разговаривать. Как только Лародин узнал, что старик отписал ему все своё имущество, включая домик в небольшом городке неподалёку, он скрылся, прежде чем кто-то начал его подозревать. Он бы просто не вынес и убил всякого, кто посмел бы о таком заикнуться. Рваный свет магии некроманта охватил разбросанные вокруг мокрые останки. Они задрожали, а затем, стуча друг о друга, поднялись в воздух, собираясь в единое целое. Аэлина резко подалась назад, утянув за собой друга и брата. Гигантский костяной монстр сверкал пурпуром из сотен пустых глазниц черепов, входящих в его тело. Длинные верхние конечности, имеющие по несколько сгибов, ищуще тянулись вперёд. Такую громадину можно увидеть из города, наверняка там все переполошились. Даже если большинство людей спят, есть же стража. Да только вряд ли кто придёт на помощь — Лародин не знал в окрестностях сильных колдунов кроме себя, так, только мелкая шушера вроде знахарей и травниц. Головы у чудища не было, её с успехом заменял направляющий его некромант. Костяные ноги лишь раз переступили, а грохота уже было столько, что земля задрожала. Теперь уже не казавшаяся такой уж большой водяная птица отчаянно билась о монстра, но толку не было, и она слабела, а точнее, её хозяин. Поняв бедственность их положения, Лародин распорядился: — Отвечаешь за щит, я все силы направлю в удар. Если повезёт, заденем и «куклу», и «кукловода». Ты понял меня, Аквалин? — он счёл нужным уточнить, потому что тот смотрел вперёд невидящим взглядом сумасшедшего, потерявшего веру в реальность происходящего. Но всё было не так плохо — их троих накрыло видимой синеватой завесой, а аквамариновая птица вернулась в крошечную бутылочку. — Отлично. Достав из-за пазухи последний, специально заготовленный для этого случая большой продолговатый прозрачный кристалл, Лародин опустил свой щит и сконцентрировался. Чем чётче и плотнее структура материала, тем сложнее взять из него энергию, но зато её и будет больше. Он слился сознанием с минералом, сам стал камнем, начал испускать сероватое сияние и тихо запел. Это было вовсе не обязательно, но старик советовал облекать мысли в звук, чтобы сосредоточиться на цели. По ту сторону синего щита между ними и монстром образовалось сияющее копьё — излюбленное оружие Лародина. Его остриё было направлено под углом сверху вниз, чтобы пройти через чудовище и убить некроманта. Тот стоял с закрытыми глазами, но наверняка чувствовал угрозу. Все камни в ближайшем окружении рассыпались в пыль — литомант выбрал их досуха. Кристалл в руке накалился. От напряжения у Лародина пошла носом кровь. Сделав глубокий вдох ртом, он зажмурился и запустил магическое орудие. Слишком поздно он понял, что его больше ничего не прикрывает. Аквалин исчез, и завеса вместе с ним. Тысячи мельчайших костяных осколков брызнули в стороны. Почти потеряв сознание от боли, Лародин последними крохами силы выставил подобие щита вокруг Аэлины, для верности загораживая её собственным телом. Когда он очнулся, было ещё темно. Колдунья тоже пропала. То ли сбежала, то ли снова стала невидимой. «Смылись, водяные», — невесело подумал Лародин. Несмотря на пропавших союзников, он почувствовал, что явно был тут не один — кто-то надсадно кашлял совсем недалеко. Лародин встал. Обточенный горный хрусталь треснул по диагонали, развалившись в его руке на две продолговатые половины. Сжав одну из них покрепче, он двинулся в сторону звуков. Подыхающий некромант корчился за земле. В его груди зияла дыра от копья, всё тело было покрыто такими же, как у Лародина, ранами с застрявшими в них осколками костей. Видимо, магия жизни в нём была необычайно сильна, раз он до сих пор не умер. «Врага всегда нужно добивать», — вспомнил Лародин ещё один урок. — Сослужи-ка мне последнюю службу, дружок, — обратился он к осколку кристалла и с силой вогнал его острым концом некроманту в сердце. Голова словно взорвалась изнутри. Внезапно стих раздирающий уши вопль, то ли врага, то ли его собственный, — это лопнули барабанные перепонки. Кровь закипала. Её потоки обжигали лицо, шею, всё тело. Стало невыносимо ярко и тут же темно. Слёзы не могли течь. Охрипнув от крика и постанывая, как раненная собака, Лародин отполз в сторону от агонизирующего некроманта, преподнёсшего ему последний подарок — предсмертное проклятье. Магия жизни очень опасна, она может нагреть всю кровь в организме, отчего та свернётся и жертва умрёт. Лародину повезло, что у противника осталось совсем мало сил. Он не погиб, но в числе прочих ран получил страшное увечье — раненный костью глаз закипел и вытек. Литомант потерял сознание от болевого шока, но был жив. Очнувшись, он пожалел об этом. Лежать и ждать смерти, ничего не делая, было не в его природе. Он полз в сторону города, превращая в пыль все камни по дороге. Никто не помог ему, хотя уже светало. Он уповал на одно-единственное существо, которое могло ему сейчас помочь. Где-то Лародин свернул в жизни не туда, если умирая от ран мог рассчитывать только на побеждённого когда-то демона. *** Ушей достиг привычный шум городской улицы. Как хорошо, что он дома. Глаза открыть не получилось — мешала повязка. Лародин очень не хотел, но всё же забеспокоился. Он завозился на кровати, поднимаясь, и застонал от боли. Вместе с ней пришли и воспоминания. Дрожащими руками он стал сматывать ткань с головы. — Уверен, что хочешь это сделать, колдун? — Вот он, явился, спаситель. Чешуйчатый зелёный демон в рубашке и жилетке нарисовался в проходе. — Лучше вон на стол посмотри, тебе принесли целую кучу денег. Какой-то дерганый черноволосый водознатец. О предательстве и раскаянии Аквалина можно подумать потом. Лародин упрямо продолжал начатое. Освободившись, он сильно удивился, потому что видел обоими глазами. Непонимающе он уставился на демона. — Не слышу благодарностей. Я тебя так залатал, что даже шрамов не останется. Колдун отчаянно чуял подвох. Такая забота об одной из его рабочих сторон — внешности, была просто необычайно неожиданна от этого существа. Где-то здесь зарыта собака. Усмехнувшись воспоминанию об этих животных, он попытался встать, чтобы найти зеркало. Демон даже не препятствовал, наоборот, помог. И Лародин понял, почему, когда увидел себя. Он стал чудовищем. Он больше никогда не сможет выйти на люди. Огромный белый выпирающий глаз сделал левую половину его лица пугающей. Какой прок от залеченных шрамов, если он больше никогда не сможет показаться на улице? Это конец. Демон откровенно забавлялся, глядя на убивающегося на полу Лародина. Отчасти он сделал это нарочно, ожидая такой реакции, но и в то же время не понимал, в чём проблема — глаз видит, и ладно. — Я тебя ненавижу, демон. — Самое страшное, что не смотря на это, Лародин был теперь у него в долгу. Не убить и вытащить с того света, хоть и изуродовав, — разные вещи. — Ничего другого я и не ждал, колдун. Выметайся, когда сможешь ходить.