Брат мой...

Серое небо над Средиземьем так похоже на цвет твоих глаз. Но небо тусклое и беспросветное, тогда как твои глаза всегда горели огнём. Огнём любопытства и жажды новых знаний, огнём гнева и ярости, огнём борьбы и вызова. Думаю, что только твоим детям и нашему отцу досталось нежное тепло домашнего очага. Когда ты удостаивал меня взгляда своих прекрасных глаз, меня словно жгло огнём. Я сгорал дотла в твоей ненависти. С самого детства ты не замечал моего существования, а я мечтал быть рядом с тобой. Все мои споры с тобой были продиктованы желанием быть тебе равным. Любимый брат мой, за что ты так со мной? Ты возненавидел меня ещё до моего рождения лишь из-за того, что мать моя стала женой нашего отца. Ты считал, что лучше бы меня не было. Лучше, если бы отец никогда не встретил мою мать. Даже на отца пришлась доля твоего гнева. Ты считал, что он предал память твоей матери. Брат, отец всегда любил тебя больше, чем нас с младшим, в его жизни всегда было больше места для тебя и для памяти твоей матери. Он пошёл за тобой, когда Валар приняли решение об изгнании, он остался с тобой до самой смерти. Брат мой, мне так не хватает тебя, хотя мы столь мало были рядом, мы были братьями по крови, но не по духу. Ты – Огонь, а я – Лёд. Ты слишком страстный и стремительный, пылающий и властный, а я лишь хотел твоего тепла, что согрело бы меня. Ты никогда бы не вспомнил того случайного момента, когда я, ещё совсем дитя, упал и сильно разбил колено. Я пришёл домой весь в слезах, но родителей не было. Я отправился к тебе в мастерскую, зная, что самое ласковое, что ждёт меня там – это пожелание провалиться во Мрак. Ты ненавидел меня, несмотря на то, что я смотрел на тебя с восхищением. Я пришёл к тебе, но ты не прогнал меня, а помог промыть мою рану и остановить кровь. Потом, конечно, ты выставил меня вон и громко хлопнул дверью, заявив, чтобы я, сын Индис, больше не смел переступать порога твоей мастерской. Это было твоё «личное пространство», куда даже отец, как я узнал позже, входил только с твоего разрешения. Брат, я могу вспомнить ещё несколько случайных моментов, когда ты дарил мне своё тепло. А для тебя они не имели бы значения. Но для меня… Знаешь, лучше бы их не было. Лучше бы ты меня всегда прогонял, всегда ненавидел и отстранял от себя. Ведь однажды почувствовав тепло, ты больше не хочешь возвращаться на холод. Ты даже и не вспомнил бы того, как я пришёл к тебе во время твоей лихорадки. Отец боялся нарушить твоё уединение, ведь ты швырял всякие предметы в любого, кто пытался подойти к тебе. Но мне удалось найти момент, когда ты погрузился в грёзы. Думаю, что видел ты очередное прекрасное творение, ведь ты – самый великий мастер. Я подошёл к тебе и впервые прикоснулся к твоим волосам. Мокрым и слипшимся от пота, к твоему горячему лбу и сухим губам. Прости меня за тот украденный поцелуй, прости отчаявшегося мальчишку! Я так хотел твоей любви, мой жестокий полубрат. Да, я воспользовался твоим состоянием, чтобы рассказать тебе о своих чувствах, чтобы обнимать твои вздрагивающие плечи и целовать сухие губы. Я поил тебя отварами, ухаживал за тобой, но, когда ты открыл свои чудесные глаза, их звёздный свет тут же померк и в глубине зародился огонёк глухой ненависти. Почему, брат? Почему? Помню слова твоей клятвы. Ты был слеп, хотя глаза твои сияли ярче факелов. От тебя от самого исходил свет. Можно было подумать, что ты – один из Айнур. Помню, как загорались глаза тех, кто слушал тебя. Я сам готов был пойти за тобой хоть на смерть. И пошёл. Повёл свой народ. Но ты предал нас, брат. Неужели, твоя ненависть ко мне так сильна, что ты не заметил, как погубил множество жизней? За тобой мы пошли к своей гибели, за тобой мы ушли без шанса на возвращение. Знаешь, Феанаро, я не жалею ни о чём! Ведь я любил тебя, мой мятежный брат по крови, я любил и люблю тебя. Больно, что ты не желал принять моей любви. Возможно, вместе нам было бы проще. Возможно, вместе, мы пережили бы все ужасы предательства Моргота и гибели отца. Брат мой, ты – великий творец. Неужели, ты бы не смог создать камни, что превзошли бы сильмариллы? Твоя месть и гибель – напрасны. Мне теперь остаётся наблюдать, как гибнут наши соплеменники, как страдают наши дети. Феанаро, знаешь ли ты, что пришлось пережить твоему старшему сыну, твоему любимому Майтимо? Нет, ты не знаешь, ведь пеплом рассеялся ты на ветру, твоя фэа была слишком велика для роа. Ты всегда был ближе к Айнур, чем к эльдар. Но, брат мой, я знаю всё о его страданиях. Я видел его потухшие глаза и поникшую голову, когда он пришёл, чтобы отдать мне корону нолдор. Брат, мне хотелось отшвырнуть этот кусок металла, убежать куда дальше в лес, забраться под куст и зарыдать. Зарыдать, как маленький ребёнок. Как тогда, когда я попытался забраться к тебе на колени, а ты отшвырнул меня, словно я – надоедливый щенок. Ты меня тогда так и назвал. А отец влепил тебе пощёчину. Тогда впервые в твоих глазах зажглась ненависть при взгляде на меня. До того, ты предпочитал не обращать на меня внимания. Но я стоял перед Майтимо, что склонив голову, стоял на коленях, протягивая корону мне одной рукой. Рядом стоял мой сын, который спас его. В глазах моего Финдекано была та же боль, что и в глазах Майтимо. Я знаю, что они любят. Знаю, что так им легче. Я не стану отнимать у них эту любовь, которой не досталось мне. Я принял корону из его руки, поднял с колен. Я видел его отчаяние, и мне захотелось прижать его к груди и рассказать, что чувствую я. Хотелось поделиться с кем-то, кто поймёт тяжесть моей утраты. Для всех мы были врагами, но я любил тебя, брат мой. Мой Огненный Дух. Думаю, что ты не оценил бы моего поступка, счёл бы слабостью и трусостью, но я делаю это в память о тебе. Я вызову его на поединок. Если мне не удастся его свергнуть, то я уйду в чертоги Мандоса и, возможно, встречу тебя там. У бесплотного духа нет страха и нет страстей. Я смогу встретить тебя и смотреть в глаза. Смогу сказать обо всём, что чувствовал, пока был живым. До встречи, мой мятежный полубрат по крови.