Охотница на вампиров

Переполненная ненавистью, Эйка быстро бежала в неизвестном для неё направлении. Было не важно, куда, главное — подальше от наглой морды с язвительной ухмылкой, подальше от ядовитых, пьянящих зелёных глаз, подальше от рельефного, подтянутого тела, подальше от Райто. Тропинка, по которой стремительно семенили длинные ноги, вела в тёмный лес. Его густая крона громко шелестела от ветра, а смолистый, тяжёлый запах притягивал, манил к себе, объятия лесного массива раскрывались, засасывая охотницу водоворотом. Солёные слёзы застилали карие глаза, мешая видеть дорогу, так что совсем скоро девушка сошла с тропы, идя в лесные дебри по траве. Через какое-то время слёзы отступили, мысли собрались в кучку, и светлый разум взял вверх над глупыми эмоциями. Место, куда забрела наша кареглазая лань было просто восхитительным. Солнечные лучи острыми кинжалами прорывались через зелёные листья, которые, налитые светом, создавали зеленое свечение. Тени на земле задавали причудливые фигурки, то и дело меняющиеся из-за порывов ветра, что пробирались под пиджак и вызывали табуны маленьких мурашек. Сочная трава под ногами приятно холодила горячую от долгого бега кожу. Птицы заливались своими третями, создавая лёгкое доброжелательное настроение даже в глухой чаще леса. Усталость дала о себе знать, занимая все мысли. Голова потяжелела, веки будто налились свинцом. Бросив пиджак на землю под каким-то старым деревом, шатенка села на него, облокотившись о шершавый ствол, что неприятно впился в шрамы на спине, но это не помешало отправиться в мир Морфея. А птицы пели песни, ветер целовал листву…

***

Метнув яростный взгляд в сторону Шу, Райто поспешил удалиться. Щека ещё горела ярым пламенем, задетое самолюбие кричало идти в клуб, а щемящее чувство в груди просило расспросить обо всем Аято. Это чувство не давало юноше покоя до самого дома. Мысль о подвохе с этой пьяной историей засела в голове словно огромная заноза, и наш герой пошёл к брату, бережно держась за красную щеку. В особняке было холодно и тихо, как в гробу, хотя это и есть гроб. Гроб для шести прекрасных вампиров, в котором похоронили человеческие чувства и истинные духовные ценности, гроб где лежат трупы без прошлого, без будущего, тупо переводящие продукты питания и жестоко убивающие ради развлечения и немного утоления жажды. Райто давно это понял, но изменить что-то не решался. Ему нужен был толчок, что соберёт его в мертвую кучу, отыщет там стержень и даст профилактический пинок для старта в новую жизнь. Возможно, таким толчком могла бы стать Эйка, но она слишком задела эгоизм рыжего вурдалака. Расстояние до двери брата уменьшалось, а некогда маленькое просящее ощущение превратилось во что-то большое и громко кричащее. Стучать было уже излишней мелочью, дверь открылась освещая комнату, но её хозяина, к сожалению, внутри не оказалось. Одинокий изумрудный взгляд скользил по тёмному помещению, а мозг не мог понять, что же так гложет нашего героя. Будто в тумане, он прошёл в глубь обители «Великого», проводя тонкими ледяными пальцами по обивке красного дивана, присел в кресло. Очи долго смотрели в одну точку, но, вдруг, на шляпника лавиной обрушилась ужасная мысль: его мучает совесть… — Да пошло оно всё! — внезапно крикнул Райто, сбивая одним ударом руки кресло под нахлынувшими эмоциями, и прислушался к другому себе, а именно пошёл веселиться…

***

Холодный ветер ударил по голой коже, развивая волосы и вызывая сильную дрожь в озябшем теле. Эйке хотелось проснуться в особняке, а лучше вообще в церкви и забыть всё как страшный сон. Но разве можно забыть того, кого любишь? Нет, нельзя. И как бы страшно для охотницы это не звучало, но она влюблена в последнего подонка, да, к тому же, он ещё и вампир. Не столько ветер, сколько шум в кустах вывел нашу героиню из полусонного состояния и заставил насторожиться. Из кустов вышел знакомый нашей героини, он тоже тренировался, много, упорно, но не обладал такой силой, как наша девочка, и поэтому всегда был запасным. Улыбка украсила сонное лицо, и слабый голос, уносимый ветром, прозвучал над ними: — Сюн, это ты? — попытка подойти была большой ошибкой. С громким хрустом юноша перезарядил свой автомат и, сняв его с предохранителя, направил прямо на беззащитную шатенку, — Сюн, что с тобой? Брось оружие, это же я, Эйка, — страх не давал голосу звучать твёрдо, а холод усиливал дрожь. С горечью осмотрев свою подругу, гость этой местности тяжело сказал: — У меня был приказ, — голова опустилась, давая понять, что он этого не хочет, — убить тебя на месте…