Охотница на вампиров

Живое тёплое тело лежало на большой кровати, спутанные волосы были беспорядочно разбросаны по подушке, а карие глаза устремили свой взор на вампира. — А ты чего разлегся? Иди готовь свою комнату к ремонту, — конечно, чем быстрее начнется это глупое уничтожение любимой комнаты парня, тем быстрее оно закончится, но так не хотелось уходить сейчас. К тому же, риск, что девушка снова убежит куда-то был достаточно велик и останавливал юношу. — Сучка, в этот раз ты сильно провинилась, — в голове уже появились идеи строго наказания, из-за чего нарастало возбуждение, а ухмылка в стиле извращенца мелькнула на лице. — И? Ты хочешь наказать меня? — в глазах запрыгали дьяволы, такие знакомые и долгожданные. Именно они побуждают к необдуманным и удивительно раскрепощённым действиям, как много лет назад с той, которую он любил, так и сейчас с той, которая любит его. Воспоминания о сладострастных утехах с матерью нахлынули убийственной волной, на несколько мгновения разум вурдалака утонул в них, но пришел в себя. В этот момент на лице отразились чувства шляпника, которые он всегда так тщательно скрывал за маской мачо. Такая перемена не понравилась охотнице, и она села, смотря на возлюбленного. — Райто, все в порядке? — Ну конечно, сучка. Я думаю, с какого наказания начать в этот раз, — и снова этот наигранный смешок, сопровождаемый насмешливой улыбкой, эта до тошноты приевшаяся искусственность, эта ужасная маска, за которой, в таком темпе и в скором времени уже ничего не останется. Конечно, молодая особа прекрасно понимала, что избранник сердца не до конца откровенен с ней, но и у самой шатенки были свои ужасающие скелеты в шкафу, так что она решила поскорее избавиться от этих мыслей. — С какого начать? Я не так уж сильно провинилась, — нет, она не боялась наказания, тем более от Райто, но терпеть их вечно нельзя. Порой, как недавно заметила кареглазка, обладатель медных волос забывает о человеческой сущности своей девочки, словно перед ним не она, а какая-то, до сих пор неизвестная Эйке, вампирша. Момодзоно не хотела зацикливаться на этой глупой мысли, но всё чаще к ней возвращалась. — Я опробую на тебе всё, чтобы ты больше не повторяла своих ошибок, сучка…

***

— Надеюсь, ты усвоила этот урок, — ехидно ухмыляясь, обладатель очей цвета сочной зеленой травы, лежал на большой кровати и гладил свою живую игрушку по спине. Тонкие пальцы не пропускали ни одной новой царапины, давили и всячески тревожили их, желая доставить ещё больше боли. Изумруды глаз скользили по такой неидеальной коже, а рука продолжала своё болезненной путешествие и уже переместилась на поясницу. В каждом вдохе и выдохе слышались нотки слабой боли, не дающей уснуть после подобного издевательства над несчастным телом. Говорить что-либо было бессмысленно, — не расскажешь, откуда это? Тяжёлые воспоминания поглотили Эйку, не давая проронить ни звука, девушка, сама того не заметив, превратилась в рыбку, немую, но все равно такую красивую. Желание отвечать на поставленный вопрос не появилось, и в ближайшее время оно не собиралось посетить нашу героиню, так что ей пришлось окончательно замолкнуть, затихнуть, как настоящей рыбке, и притвориться спящей. Да, это было единственным выходом, и да, это сработало. Юноша немного потряс девушку за плечо, дабы убедиться, что она действительно провалилась в мир Морфея и возвращаться оттуда не собирается. Конечно, он бы уснул вместе с ней, будь это утро или день, но сейчас, в ночное время, спать, тем более, будучи в трезвом состоянии, вампир не проявлял никакого желания, поэтому и вышел из комнаты. Естественно, парень готов любоваться своей девочкой вечно, не считая это скучным, но на данный момент у нашего героя были другие, более важные дела, чем любование спящим, измученным его же руками и сексуальными игрушками, человеком. Сказать, что сама молодая особа от этого страдала нельзя, ведь уход вурдалака не обременял её притворством, да и давал некую волю в своих действиях. Как только шляпник покинул помещение, отданное под личное пространство шатенки, обладательница кофейных очей присела на спальном месте и положила руку на ключицы, словно задыхалась и пыталась ослабить давление спереди на легкие. Кареглазка вспомнила церковь, буквально каждый её уголок, каждую трещину в стене подвала, что некогда был ей родным домом, если это место можно так назвать, каждое мучительное наказание, истощающие организм тренировки, полную самоотдачу, а для чего? Для того, чтобы однажды прийти в особняк Сакамаки, встретить представителя столь ненавистной расы вампиров и сдаться в его плен. А затем, вполне осознанно, предать всех, кто был когда-то дорог, стал семьёй, пережил все трудности возраста, кризиса, временной психической неуравновешенности из-за того же возраста, забыть стены церкви, что она так яростно всегда защищала и неохотно покидала из раза в раз, перевернуть свой внутренний мир, буквально создать его заново, построить на иллюзии ЕГО ответной любви, вытащить наружу чувства, что так долго приходилось прятать за каменной маской истинного монстра и подготовиться к собственной смерти больше, чем к ЕГО. Разве ради этого Момодзоно столько вытерпела, ради этого рисковала жизнью, каждый раз бесстрашно идя на бой с вампиром, ради этого так долго томилась в подвале, росла по выдуманным БОССОМ жестоким правилам, ради этого? Глупые мысли ядовитыми стрелами попадали прямиком в сердце, как же тяжело было молчать об этом, но ещё тяжелее было сказать кому-либо. Молчать о всей, так молниеносно и опасно сложившейся, ситуации было не только самоубийством, но и преднамеренным убийством шестерых братьев-вампиров. Ну что ж, как бы ужасающе это не звучало, но охотница решила рассказать всё. Только вот, почти сразу же в измученном собственными плохими мыслями сознании появился вопрос: «Кому?» Он вполне себе имел место быть, ведь поведать нечто настолько сокровенное и серьёзное можно не каждому в этом доме. Кандидаты не блистали числом и разнообразием, их было всего трое, и те, ненадёжные и на адекватность сильно сомнительные. Юи — первый кандидат, точнее кандидатка, которая отпадает сразу же. Во-первых, от неё нельзя ожидать по-настоящему хорошего совета, ведь девушка ещё не так хорошо знает вампиров, да и вообще ничего не знает о свалившейся на их головы опасности. К тому же, она может поднять панику, и обе об этом пожалеют. Райто — второй по счёту и далеко не самый плохой кандидат, но как только Эйка представляет округлившиеся от удивления глаза, а тем более взгляд, презрительный, с нотками разочарования и сменившейся на ненависть любви, слёзы безысходности сами появляются на глазах. Нет уж, ни под каким предлогом она не расскажет своему вампиру об этом. Остаётся только Шу, просто потому что больше некому. Ну да, лучше подвергнуть всех жуткой опасности, чем рассказать шляпнику, на данный момент самому близкому не человеку. Ну, что ж, всё решено. Эйка встала с кровати, надела первое, что попалось под руку (как оказалось позже, это был какой-то неизвестно откуда взявшийся в гардеробе девушки халат) и пошла прямиком в обитель старшего сына Тоуго. Путь до такой знакомой комнаты не составил никакого труда. Осторожно постучав, молодая особа повернула ручку двери и вошла, ей было плевать на то, хочет её видеть старший вампир этого дома или нет, она хотела его видеть, а это уж очень весомый аргумент. Наша охотница застыла у порога, смотря на темный силуэт у окна. Радость застать Шу у него, одного, да и в такой подходящий момент на долю секунды ослепила шатенку, и очень зря. Силуэт стал шевелиться, приближаться к нашему человеку и в мгновение ока превратился из желаемого в ужасающее действительное. Перед Момодзоно появился не кто иной, как Сакамаки Субару, самый младший и такой ненавистный вампир этого огромного поместья. — Ну здравствуй, «невинная овечка», — ноги медленно передвигались, но как отвратно было понять, что пути назад нет, — зря надеешься, что я забыл ту ночь. Даже больше, я именно сейчас тебе отомщу…