Choke.

      Он даже не особенно сопротивлялся. Так, ради порядка. Просто чтобы внести еще немного интереса, острого обжигающего адреналина в эту жестокую обоюдную игру на несуществующую публику. У него тонкие пальцы, цепкие, холодные. Скоро ты заставишь его руки стать жаркими. Тебе и не нужно особо стараться - на вид паренек достаточно разгорячен самой обстановкой, осталось лишь разогреть его тело. Больше адреналина. Страх к минимуму. Это его первый раз, ему страшно, это абсолютно нормально. Ну какой подросток, даже побывавший на войне, даже позабывший цену жизни и удушающую пустоту смерти, захочет навечно остаться девственником? Ты просто ненавязчиво предложил ему решить эту небольшую проблему, отлично видя, что его изрядно подгнившие моральные устои, итак никогда не бывшие особо крепкими, готовы не выдержать и обрушиться под напором самого обычного животного желания. Так что ничего необычного, неожиданного, странного. Просто разрядка. Без особых чувств или привязанностей. Быстрый перепих, который позволит тебе расслабиться, а его, возможно, сломает. Но тебя это не волнует, это ведь уже его проблемы. Ты лишь предложил решение. Он сам согласился.

+++

      Закусил губу, свел брови на переносице, словно язык проглотил - никаких привычных колкостей, отшучивания, огрызания. Похоже, ты ввел его в тупик столь неожиданным предложением, и ты крайне этому рад.

+++

      Он весь дрожит, ты приспускаешь его штаны вместе с бельем, медленно, размеренно, ты ведь не хочешь попортить вещь. Тебе вообще не нравится портить одежду, даже чужую, даже такую безвкусную. Ни одного лишнего движения, все делаешь без тени сомнения на худом лице. На его теле выступает испарина, когда начинаешь подготавливать его к соитию. Ему страшно, и ты чуешь этот страх, буквально ощущаешь его, и он нравится тебе, ты готов дышать им, готов сделать ему так больно, как только можешь, только бы еще раз вдохнуть этот восхитительный запах чужой беспомощности, обреченности. Ты пытаешься согреть его, все еще холодные тонкие пальцы судорожно сжимаются на лацканах твоего пиджака с каждой мощной фрикцией внутрь Скаута. Он морщится, закусывает уже почти кровоточащую губу, плотно закрывает глаза, пока ты параллельно надрачиваешь ему - все так же уверенно, спокойно. Со временем учишься держать себя в руках. У тебя достаточно опыта и с мужчинами, и с женщинами, так что тебе это не доставляет трудностей. Тем более, ты отлично знаешь, как ему нравится его собственный страх, собственная тупая боль где-то внутри, и что ему стыдно от того, что внизу живота разливается тугими щупальцами жар. Сильные мышцы поджарого живота ходят ходуном, выступающие ребра движутся в такт рваному дыханию, но он не позволяет себе стонать - вдруг кто-то услышит? Тебя это забавляет.

Ты кладешь руки ему на шею.

      Сначала он не совсем понимает, что случилось. Лишь потом, когда твои руки, затянутые в холодную тонкую кожу перчаток, сжимаются на его горле, он делает судорожную попытку вырваться, но ты сильнее. Его шея такая мягкая, податливая. Жесткие сухожилия ничуть не портят впечатления. Он такой худой, что ты можешь без проблем найти трахею. Обвести пальцем кадык. Нежно прижать пульсирующую сонную артерию. Мир в глазах мальчишки мутнеет, его глаза становятся темными от возбуждения, ужаса, непонимания. Они переполняются прозрачными слезами, которые катятся по загорелому скуластому лицу, по содрогающимся от судорожных попыток вдохнуть ключицам. Он хрипло, задушенно, как-то жалко полу-хрипит, полу-всхлипывает, и тебе на пару мгновений даже становится жаль его. Но лишь на пару мгновений. Сжимаешь еще чуть сильнее, и он уже чуть не теряет сознание. Его пальцы, теперь сжимающие твои руки в попытках оторвать их от своей шеи, слабеют. Еще через пару секунд вместе с нахлынувшим оргазмом он и правда потерял сознание. Забавный. На его щеках слезы. Ты спокойно доводишь себя до конца. Поправляешь пиджак, брезгливо пытаясь разгладить складки, оставленные Скаутом на его безупречных лацканах.

Вы оба получили то, чего хотели. Ты спокойно уходишь. Дальнейшее тебя не касается.