Cold Blooded

***

POV Дженнифер

***

Я открываю глаза. Сегодня, именно сегодня что-то должно было произойти, что-то плохое, я чувствовала это. Я вздохнула и встала с кровати. Интуиция никогда не подводила меня. Солнце уже ярко светило в окно, освещая мою комнату, я кинула взгляд на гравюру, находившуюся на противоположной стене. Кольцо из белого мрамора формирует символ моей фракции: несбалансированные весы, намекающие на перевес правды против лжи. Я надеваю на себя черную юбку и черную рубашку, поверх которой надевается белый пиджак — стандартная униформа нашей фракции. Мы очень высоко ценим честность и все делим на чёрное и белое — альтернативы не бывает, поэтому одеваемся именно так. Закалывая волосы, я вижу в зеркале отражение своего младшего братика Тима, который смотрит на меня своими по-детски невинными глазками. Увидев, что я на него посмотрела, он серьезно заявил: — Сегодня ты некрасивая. Я усмехнулась: — Спасибо за честность, Тим. Мальчик улыбается мне в ответ и выходит из моей комнаты. Мне бы следовало на него разозлиться, но Искренность учит нас, что на правду не обижаются. Я вздыхаю и, взяв тушь и пудру, пытаюсь снова стать красивой. Нашей фракции не разрешают много краситься, отец утверждает, что человек без макияжа — искренний человек, т.к видна его естественность. Но иногда, в самые плохи дни, я пренебрегаю этим великолепным правилом. Я спустилась в кафетерий. Там уже собралась вся фракция, я как обычно проспала. Мой отец — лидер Искренности — сидел за центральным столом и о чём-то разговаривал с другими членами фракции. Я схватила белый поднос и, нагрузив его первой попавшейся мне под руку едой, села за третий стол между Натали и Стивом — моими лучшими и, пожалуй, единственными друзьями. — Джен, что с тобой сегодня? — спросила девушка — Плохо выглядишь. Я пожала плечами и накинулась на еду, лежащую передо мной. — Что сегодня интересненького? — с набитым ртом спросила я, — Что отец говорил? — Сегодня Церемония Выбора, помнишь? — Стив хлопнул меня по плечу, — Ты за событиями следишь вообще? Я усмехнулась: — Стив, Церемония меня перестала волновать два года назад, все в норме. Мои друзья переглянулись. Разумеется, даже тогда, будучи шестнадцатилетней девушкой, я не долго думала с выбором фракции. Мой отец — лидер Искренности, перейти куда-то еще, значит испортить его авторитет. Вот только мою сестру Эмили это не остановило… Год назад она покинула Искренность ради Эрудиции — променяла честность на мозги. Меня это очень долго злило, да что говорить, я и сейчас в бешенстве из-за этого. — Дженнифер Кан, немедленно приди в себя! — возмущенно крикнула Натали, щелкая пальцами перед моим лицом. — Что? — я встрепенулась, — Прости, я просто… — Задумалась, — закончил Стив, — И спорю на сотку, что ты думала об Эм. — Не называй её так, — машинально поправила я. — Вот видишь, — Стив усмехнулся, — Ты до сих пор злишься на неё. Неудивительно, что ты не перешла в Дружелюбие. Я метнула быстрый взгляд на отца. Для него это было большим горем тогда, впрочем фракция выше крови. Я подняла голову на стеклянный потолок кафетерия. Стекло — символ нашей фракции, поэтому во многих помещениях стеклянные стены, потолки или двери — нам ведь нечего скрывать друг от друга… Погода сегодня была замечательная — солнечная и теплая. Это подняло мне настроение, и я улыбнулась. — Джен, будь добра, сделай хотя бы вид, что тебе интересно, — пихнула меня в бок подруга. — Что, — я посмотрела на центральный стол. Мой отец стоял и рассказывал историю создания города, процесс разделения по фракциям и всякую подобную неинтересную ерунду. Он говорит это каждый год в день Церемонии. Я спрятала улыбку и сделала вид, что слушаю его. Мой отец давал советы выбирающим и выслушивал их глупые вопросы. Меня это жутко бесило, что же тут непонятного: нравится спать с коровами в обнимку посреди чистого поля и глупо улыбаться другим людям — тебе дорога в Дружелюбие, нравится унижать людей своими интеллектуальными способностями и не вылезать из лабораторий — добро пожаловать в Эрудицию, если хочешь сдохнуть еще во время обряда посвящения — вали к Бесстрашным, нравится вид нищих людей и ты испытываешь к ним сострадание (не путать с отвращением!)  — уходи в Отречение и, если привык всегда и обо всем говорить правду, даже о том, как в туалет с утра сходил — можешь идти в Искренность. Но мой отец, очевидно, считал, что с каждым годом поколение тупеет и не может решить, куда ему идти. Наконец, это все кончилось, я удовлетворенно вздохнула. — Отлично, теперь нас отпустят, — с облегчением в голосе сказала я. Стив усмехнулся. Толпа подростков гуськом направилась к выходу. Часть из них вернется, но с ними придут и новички. Затем смотреть на их обряд посвящения, меня передернуло. В Искренности обряд заключался в том, что тебе при людях задают очень личные вопросы — ты либо говоришь правду, либо проваливай в афракционеры. Когда шестнадцатилетние представители нашей фракции ушли, я снова подняла глаза к стеклянному потолку. На этот раз мое внимание привлекла не погода, а движение — точнее, мне показалось, что кто-то пробежал по крыше. — Ребята, — прошептала я. Натали и Стив тут же замолчали и вопросительно уставились на меня. — Вам не кажется ничего подозрительного на крыше? Мне показалось, что там кто-то есть. Друзья подняли головы и смотрели в потолок где-то пол минуты, затем Натали посмотрела на меня и сказала: — Нет, там ничего нет. Возможно, солнечные лучи отражаются и тебе кажется, что… Но договорить она не успела — маленькая серебристая пуля попала прямо ей в лоб. Девушка ничком упала под скамью. Я задрала голову — десятки, нет — сотни людей в чёрных одеждах спускались на веревках с крыши нашего кафетерия. Они разбивали стекло чем-то тяжелым и спускались вниз. Повсюду раздавались выстрелы, звон стекла и выкрики людей. Я выругалась и быстрым движением нырнула под стол, крикнув Стиву: — Ложись! Парень быстро оказался рядом со мной: — Джен, — выдохнул он, — Что это все значит? — Я не знаю, Стив. Но, похоже, кто-то осмелился напасть на нас. Я посмотрела в испуганные зеленые глаза парня, и это придало мне уверенности. — Надо выбираться отсюда, — прошептала я. Слышались звуки борьбы, визг детей. Я глубоко вздохнула и ползком стала продвигаться под столом, прокладывая себе дорогу сквозь тела людей. — Джен, как думаешь, они живы? — раздался сзади голос Стива. Я остановилась и, добравшись до ближайшего тела нащупала пульс — слабое трепыхание —, но он был. — Живы, — выдохнула я. — Вот только не могу понять, зачем этим людям нападать на фракцию и оставлять нас живыми? Наконец, пробравшись сквозь груду обездвиженных тел, я выползла из-под стола и принялась помогать Стиву. — Джен, все это странно, — промямлил испуганный парень. — Думаешь? — съязвила я и, схватив Стива за предплечье, поволокла к выходу из кафетерия. Я слышала, как нам стреляли вслед, но пули летели мимо, ударяясь об стены рядом с нами, слышался звон стекла. — Джен, может нам лучше сдаться самим? — шептал мне на ухо парень, — Узнаем, что им нужно, может они нас не тронут. — Заткнись, Стив, — с отвращением бросила я, запихивая парня в каморку для швабр. Я зашла следом и заперла нас в этой небольшой, темной комнатке. Я слышала, как Стив испуганно всхлипывал у меня над ухом, я отпрянула от него — никогда не умела успокаивать людей, да и не та ситуация сейчас… Я приложилась к замочной скважине и увидела, как двое мужчин в чёрных одеждах стояли в коридоре. Я смогла различить символ на их куртках: огонь, заключенный в серебристый ободок — Бесстрашие посмело напасть на Искренность! Я видела, как они работают — не щадят никого: ни женщин, ни детей, ни стариков. Детей! Я забыла про Тима! Я резко выдохнула. Бедный маленький Тим, я должна ему помочь! Бесстрашные солдаты ушли — коридор был пуст и я решилась. Я выбежала из каморки, несмотря на протестующие выкрики Стива. Где-то там, наверху Тим — мой любимый младший братик, и я не позволю Бесстрашным причинить ему вред! Я бежала по коридору, прислушиваясь на поворотах — не раздадутся ли шаги Бесстрашных. Но мне везло и я выбежала на лестницу. Вся лестничная клетка была усыпана обездвиженными Искренними. Стараясь не смотреть на тела, я добежала до второго этажа. Мне везло — великолепно везло и это меня сильно напрягало. Наконец, я добежала до комнаты брата. Дверь была распахнута и я не долго думая забежала внутрь. — Тим, — выкрикнула я, — Где ты? Ответа не последовало. Я выругалась от бессилия. Но затем я увидела его, моего братика, лежащего между стеной и столом. У него в груди была пуля. Я подбежала к нему и нащупала пульс. — Не волнуйся, мой мальчик, я что-нибудь придумаю, — прошептала я, целуя брата в лоб. — Это вряд ли, — раздался насмешливый голос у меня за спиной. Холод охватил меня, сжимая в тугой узел мои внутренности. — Теперь, медленно встань с колен и повернись ко мне. Я затаила дыхание и медленно, очень медленно повернулась. Молодой парень лет 18-20 с белыми волосами и холодными, словно лёд, глазами направлял на меня пистолет и презрительно усмехался: — Как твоё имя? — чётко выговорил он. Я не ответила, прошло минуты три и он снова спросил, — Ты знаешь кто я? Я сглотнула и проговорила: — Трус, который направил пистолет на беззащитную девушку. Он улыбнулся и жестокость блеснула в его глазах: — Как твое имя? — он подошел ко мне вплотную и приставил пистолет к моему лбу. Я никак не отреагировала, я чувствовала, как холодный металл касается моего лба, но я не отвечала. — Надо же, — прошептал он, — Искренняя, а держишься, как Бесстрашная. Я зажмурилась и услышала щелчок — он выстрелил.

***

POV Эрик

***

Я убрал пистолет от лба девчонки. Она упала, раскинув руки и выгнув ноги под неестественным углом. Я посмотрел на неё — типичная Искренняя, вот только имени своего не сказала… Я усмехнулся и, вырвав у неё клок волос, положил их в сканер. Дженнифер Кан Искренность Высветилась информация на ярком дисплее. Я усмехнулся — надо же совпадение. — Ты и нужна нам, милая, — прошептал я, хватая бесчувственную девушку на руки и выйдя в коридор, я велел своим солдатам забрать мальчика — её брата. — Уходим, — сказал я бойцам, — Сообщите остальным. И как можно быстрее, Искренние скоро очнутся. Я спустился на нижний этаж и вышел из здания Искренности. Машины Бесстрашия стояли около входа и я кинул девушку в ближайшую. Дорога до Бесстрашия заняла двадцать минут — я считал секунды, т.к знал, что скоро действие моделирования прекратится и Бесстрашные солдаты и Искренние очнутся. Приехав во фракцию, я сразу направился в штаб, чтобы узнать дальнейшие планы и удостоверится, что операция прошла хорошо. Я вошел в штаб. Макс-лидер фракции стоял посреди комнаты и смотрел в яркие мониторы, показывающие ход операции. Я подошел к нему и без колебаний заявил: — Операция прошла успешно. Девчонка и её брат захвачены. Кану ничего не останется, как принять наши условия. Макс не спешил с ответом, он пристально просматривал запись камеры штаба Искренности. Я направил пистолет в голову девушки, что-то проговорил, а затем выстрелил. Лидер Бесстрашия остановил запись. — Почему ты это сделал? — спросил он, поворачиваясь ко мне, — Зачем выстрелил ей в голову? Как мы теперь замаскируем её шрам? Я сложил руки на груди — Замаскируем шрам? Это еще зачем? Кому какая разница до дырки в башке Искренней девчонки? — Нам есть дело, Эрик, — проговорил лидер. Я притупил взгляд: — Охранникам будет все равно. — Ты до сих пор ничего не понял? — презрительно спросил Макс, — А еще когда-то Эрудитом звался. Я стиснул зубы. — Не будет никакой охраны, — продолжал лидер, — Операции вообще не было. — Так что ты предлагаешь? — с сомнением спросил я. — Мы уже все продумали. У нас есть один вариант, но необходимо заставить Искреннюю лгать, — он жестоко усмехнулся, — Посмотрим, насколько дочь главы Искренности Бесстрашная. С этого дня Дженнифер Кан-полноправный член фракции, как и её младший брат. — Макс, Бесстрашные не такие уж и тупые, кто поверит в то, что неизвестно откуда взявшаяся девица-полноправный член фракции. К тому же, её могут узнать. — Ты прав. Насчёт узнавания, не беспокойся, Джоанна не сделает из скромной Искренней девчонки Бесстрашную, но по крайней мере выглядеть она будет как одна из нас. — Но невозможно, чтобы неизвестная никому девочка стала Бесстрашной, её раскусят на первой же тренировке. — Это да. Но выход есть. В общем, поздравляю тебя, Эрик. — С чем? — С этого самого дня у тебя есть Искренняя-Бесстрашная невеста-пленница. Называй как хочешь, это всего лишь игра. Убеди фракцию, что Дженнифер Кан твоя возлюбленная, что ты год как помолвлен, тонкости продумаешь сам. И в твоих интересах, что бы тебе все поверили. Мы же не хотим, что бы ты из-за какой-то девчонки стал афракционером. Заставь Искреннюю лгать. Удачи, Эрик. — Как долго? — тихо спросил я. — Пока наш любимый Джон Кан не примет наши условия. Из штаба я вышел, матеря Макса всеми известными мне матными словами. Хотя он не знает, на что обрек девчонку. Лучше бы он её запер. Возможно, я оставлю от неё пару ошметков, что бы послать её отцу на память.