Rebutter

Капитану Джонсу не требовалось ни тревожного шороха слухов, повторяемых вполголоса, ни надрывного вопля Лероя «оно здесь!», чтобы понять, что чудовище, с завидным упорством отравляющее его жизнь, снова появилось в Сторибруке. То, что владельца ломбарда никто не видел, ничуть не убавляло уверенности пирата в том, что Крокодил в городе. Судьба с маниакальной настойчивостью раз за разом скрещивала их пути, сталкивая лбами, заставляя вялую злость от предыдущих стычек вспыхивать с новой силой и прибавляя к старым запекшимся ранам обид кислоту новых, более изощренных издевок. Отсутствие у Темного его кинжала потенциально делало его еще изворотливее и опаснее, но на этот раз Киллиан был готов к нападению. Поэтому, когда замок на двери его гостиничного номера предательски щелкнул, а дверь бесшумно приоткрылась, позволяя более плотной частичке мрака отделиться от черноты коридора и скользнуть в комнату, Голда встретила вспышка беспощадного электрического света и идеально отполированное дуло пистолета, нацеленное в его лоб. - Как приятно возвращаться туда, где тебя ждут, - язвительно буркнул колдун вместо приветствия и, непринужденно развернувшись, аккуратно притворил дверь, не потрудившись ее запереть. Казалось, ни начищенный металлический ствол в угрожающей близости от его головы, ни вздувшийся желвак на щеке пирата ничуть не потревожили его спокойствие. - Ты… больше ни шагу, - голос Киллиана походил на сиплое карканье, хотя вместо нервозности он чувствовал прилив азарта. - Мне полагается снять обувь? – вежливо уточнил Голд и, вздохнув, наступил на задник заляпанных грязью ботинок, чтобы разуться. Оставшись в неброских черных носках, выделяющихся на светлом ковре, он все так же спокойно выскользнул из длинного пальто, повесил его на крючок у двери и разгладил загиб на ткани. Крокодил выглядел… потрепанным. Осунувшееся исхудавшее лицо, волосы, которые нуждались в стрижке, углубившиеся морщины в уголках глаз, мятая рубашка – та самая, в которой он был в их последнюю встречу, когда намеревался раскрошить сердце Киллиана ради освобождения от кинжала... Жизнь за чертой не украсила его, но он, расправив плечи, держался с холодным превосходством. Не стоило и надеяться, что тот упадет на колени и начнет умолять о пощаде, как нищий замарашка-прядильщик несколько веков назад. Джонс молчал, используя свое размеренное сердцебиение, чтобы отмерять дыхание. Три с половиной удара на вдох и такой же спокойный выдох… Темный смотрел не мигая, его слегка расширенные зрачки изучающе скользили по бледному небритому лицу пирата, виновника всех его несчастий. - Что-то подсказывает мне, дорогуша, что звание «капитан радушие» тебе не выиграть, - сокрушенно вздохнул непрошеный гость, прекращая напряженную игру в гляделки. – Не боишься натрудить руку? Все-таки она у тебя одна, поберег бы. - Не двигайся, - процедил Киллиан, плавно потянув курок на себя. - Боги, я воображал, что ты не настолько туп, чтобы считать, что это меня убьет. А ты, в свою очередь, не задумывался, что жив только потому, что это меня забавляет? Но, если хочешь, стреляй. Перебуди жильцов, позови свою подружку на помощь. Кто знает, бабуля может обрадоваться новой дыре в стене, – Голд шлепнул его по ладони, отводя пистолет в сторону. - Я ведь все равно могу прострелить твою башку и посмотреть, что из этого выйдет. Что, если Румпельштильцхену требовалось время, чтобы восстановить магию, что, если он вовсе не неуязвим? Ответом его не удостоили, лишь невыразительно-беспечно пожав плечами. - Валяй. Но я отплачу тебе тем же, и без осечек, – он наигранно вздохнул. – Раз уж гостеприимства от тебя не дождешься… Маг вальяжно прошествовал к ближайшему стулу, опустившись на жёсткое сидение с идеально ровной спиной. Испытывая отвращение от того, что снова играл по его правилам – для Голда не было секретом то, что Джонс никогда бы не стал звать на помощь Эмму, или кого-либо еще – Киллиан медленно опустил вытянутую руку. - Чего ты хочешь? – пытаясь отвлечь Голда, пират осторожно убрал револьвер за пояс брюк, потянувшись к кулону на груди. - О, ничего такого, - протянул маг, со скучающим выражением разглядывая собственные коротко стриженные полумесяцы ногтей. – Поболтать, узнать свежие сплетни… Крюк не слушал. «Только не оборачивайся», - промелькнула лихорадочная мысль, пока пальцы сжимали небольшой серебряный череп с тусклыми рубинами вместо глаз - прятать самое ценное всегда нужно на видном месте. Амулет, выторгованный у Пена за несколько беспризорных мальчишек, мог лишить магии того, чья кровь попала бы на его гладкую поверхность. Ему лишь стоило, подобравшись поближе, оцарапать своего врага, благо, огранка камней облегчала задачу. - …одолжить твою одежду, – голос мага был убаюкивающе-ровным, и Киллиан не успел заметить выпад, как его кисть оказалась в цепкой хватке Темного. Голд не отпускал, сжимая пальцы сильнее, до тех пор, пока пират с приглушенным стоном не выронил подвеску из онемевшей ладони. – С тобой никогда по-хорошему не выходит, верно? – вкрадчиво спросил Румпель, поднимаясь со стула и, мягко ступая, обогнул Джонса, не выпуская его из захвата. Тонкие пальцы бывшего прядильщика одновременно впились в мышцы левой руки чуть повыше локтя. Резкое движение – и плечо обожгло, когда рука оказалась вывернутой и прижатой к спине под неестественным углом, а рубашка с треском натянулась на груди. – Им нельзя лишить Темного магии, во всяком случае, надолго. Не понимаю, на что ты рассчитывал, но мне начинает казаться, что ты нарочно провоцируешь меня, мальчишка. Сухие губы обдали щеку жаром, и пират попытался подавить дрожь, змеей скользнувшую по позвоночнику. - Или же это нравится тебе, - хрипло парировал он, скривившись, когда отрывистый смешок Темного пощекотал волосы на затылке. - Не без этого, дорогуша, - легко признался Румпель и отстранился, чтобы дать тонкому плетению веревок, сотканных из воздуха, скользнуть вокруг тела капитана. – Попробуй освободиться. Киллиан дернулся, но не потому, что так приказал Голд. Он был крепко связан, но, скорее всего, это вина магии. Чем сильнее он старался выпутаться, тем больнее верёвки стягивали тело, вызывая ленивую усмешку на губах длинноволосого мужчины. - Превосходно. Присядь, - маг легонько толкнул пирата вперёд, и Киллиан, потеряв равновесие, неловко наклонился и почти упал на стул. - Это и есть хваленая грация морского волка? Голд без малейшего усилия увернулся от пинка и оскалился в ответ на последовавшее за ним ругательство. - Ладно. Как я уже сказал, мне потребуется твоя одежда, - продолжил Румпель и неспешно принялся за ряд мелких пуговиц на своей сливовой рубашке. Он педантично сложил ее, опустив на кровать, и, даже не пытаясь прикрыться, насмешливо взглянул на наблюдающего за ним исподлобья капитана. Голд не был красивым, но и особого отвращения не вызывал: непропорционально худой в плечах, со слегка округлившимся животом, тонкой, словно пергаментной, кожей на ребрах и аккуратными тёмными полукружьями сосков. На удивление, он не казался бледным, хотя вряд ли солнце касалось гладкой, с оливковым отсветом, кожи. Поймав себя на мысли, что он до неприличного долго рассматривает другого мужчину, Крюк скривился и отвёл взгляд. - Возможно, так тебе понравится больше? - Тёмный рассек ребром ладони воздух, проведя снизу вверх перед собой. Его рука скрыла лицо лишь на секунду, но когда он вновь выпрямился, Киллиан со смесью благоговения и растерянности взирал на самого себя. Двойник лучезарно улыбнулся, хотя выражение его лица было для капитана скорее жутким, и повернулся к комоду в поисках чистой рубашки. Облачившись в одежду "оригинала" и сменив ставшие короткими брюки на практичную пару чёрных джинс, фальшивый Джонс вернулся к своему пленнику. - Тебе это сегодня больше не понадобится. Пистолет, неприятно давивший в бок, был убран на стол – достаточно близко, чтобы желание дотянуться к нему зудом тревожило мысли, но слишком далеко, чтобы исполнить задуманное. Грудь Крюка сжалась на выдохе, когда, вновь наклонившись к нему, имитатор, вместо ожидаемого удара, потянулся к его связанным запястьям и ловко стянул массивные кольца с пальцев правой руки. Словно загипнотизированный, капитан наблюдал затем, как его копия бесстрастно нанизывает украшения на изящные фаланги. Видеть себя со стороны было тревожно и неуютно, но он не мог оторвать взгляда. Чужие холодные глаза на знакомом лице одновременно манили и отталкивали, и пират дернулся, пытаясь избежать прикосновения, когда пальцы легко пробежались по щеке и чувственно погладили скулу. - Ты весь покраснел, дорогуша. Сердечко шалит? Голос не был похож на его собственный, хотя другие бы не заметили разницы. Низкие тягучие нотки и манера говорить нараспев легко завершали картину перевоплощения мага. Лицо капитана действительно горело, а вибрирующие эхо слов проникало под кожу, отдаваясь волнующим покалыванием в кончиках пальцев ног. Прикосновения не прекращались, медленное скольжение вдоль шеи и изучающая ласка внезапно ставших слишком восприимчивыми мочек ушей. Псевдо-Киллиан задумчиво нахмурился, играя с маленьким кольцом серёжки - подарком Эммы. - Как далеко ты бы смог зайти, чтобы... познать себя? Румпель прижался колючей щекой к нему, прихватив мягкими губами упругий изгиб ушной раковины. Он прочертил влажную дорожку вниз самим кончиком языка, и, к стыду беспомощного пирата, пониже пупка все сладко сжалось в предвкушении. Бессознательно наклонив голову и прикусив губу, Джонс резко выдохнул, когда мочку его уха жадно вобрали в тёплый рот, чередуя лёгкие покусывания с плавным и немного щекотным скольжением языка. Голд отстранился, демонстрируя зажатую между ровных зубов дужку серьги, прежде, чем с завидной сноровкой просунуть ее в свое левое ухо. - Ну, как? Сойду я за смазливого бывшего пирата? - он совсем по-крюковски изогнул бровь и хищно облизнулся. – Главное - сделать отсутствующее лицо и называть всех окружающих "любииимая", - раскатисто продолжил он. - Урод, - тихо и отчётливо отреагировал на провокацию настоящий Киллиан, заставив двойника беспокойно оглянуться в поисках зеркала. - Думаешь? Самокритично, но спасибо за искренность, - поддел колдун. Преображение только придало ему дерзкой игривости, и он перекатился с носков на пятки, буквально лучась нерастраченной энергией. - Итак, последний штрих. Зайдя за стул, он до щелчка повернул крюк и дернул его вниз, освобождая его из крепления. - Зачем тебе это? - устало спросил пират, запрокинув голову в попытке не выпускать Румпельштильцхена из поля зрения. - Ты ведь мог бы просто использовать магию. - Неразумно тратить впустую силы и платить цену волшебства, если можно получить что-либо даром. Не беспокойся, я верну твои побрякушки в целости и сохранности, - Голд наклонился, чтобы подцепить крюком подвеску и надел ее. - Дождись меня, я скоро. -Предупреждаю тебя, если что-либо случится с Эммой... -...то ты ничего не сможешь сделать, сидя здесь, - закончил за него Румпель, и, захватив кожаную куртку, вышел из комнаты, насвистывая. Крюк не мог сказать, сколько прошло времени. В плечах рук, заведенных назад, поселилась противная пульсирующая боль, в отличие от предплечий, в которые, по ощущениям, сквозь рубашку и до кости впивалась тонкая нить веревки. К горлу подступала желчь - он снова оказался в дураках, и это только подпитывало вседозволенность Румпельштильцхена. Джонс попробовал выпутать кисть, но заколдованные путы не сдвинулись ни на дюйм, словно приклеив его к спинке стула, к которому он не был привязан. Он мог бы расшатать или попробовать сломать его, но это грозило дополнительным потоком уничижительных насмешек Тёмного, который застал бы его распластанным на полу. Ему всего лишь стоило позвать не помощь, но гордость свинцом давила за язык. Внезапно его словно ударили - ужасная догадка липким холодом сдавила сердце. Что, если Тёмный принял его облик, чтобы навредить Свон? Конечно, он не ровня ее магии, но ведь Крокодил никогда не поступал честно. Возможно, на этот раз его задумка со шляпой сработает, но ему необходимо было подобраться поближе. Киллиан должен был что-то сделать, немедленно! И плевать, что подумают о нем другие. На его крик не последовало никакой реакции. Он звал Руби, Эмму, вопил, что Голд в городе, но никто не поднялся, чтобы утихомирить его. Неужели этот ублюдок изолировал его комнату? Пират не заметил, когда именно тот наложил заклятие, но, очевидно, Тёмный, как всегда, был щепетилен. Оставалось только ждать и надеяться, что, планируя совершить особую мерзость, он не упустил бы шанса позлорадствовать, в деталях изложив свой план. Крюк сам был виноват. Самонадеянность и недальновидность (не признавать ведь, что изгнанный Крокодил сильнее его) вперемешку с щекотливостью ситуации не позволили ему поведать о том, что в любой момент колдун снова сможет полностью его контролировать. Время словно замерло. По виску скатилась капля пота, а сердце загнанной птицей билось о грудную клетку. Черт побери, сколько можно разгуливать по городу? Вечность спустя дверь распахнулась, и его копия с самой широкой улыбкой, на которую было способно изрядно похорошевшее лицо, переступила порог. Приподнятое настроение Года означало, что вылазка ему удалась. - Понравилось быть мной? - едко процедил Крюк, пытаясь разговорить противника и понять, какая неприятность крылась за его весельем. Лже-капитан вновь растянул губы в озорной усмешке, ловко снимая тяжёлый крюк и с помощью фиолетовой дымки, возвращая себе полноценную конечность. - Не особо, но зато у меня есть, что отпраздновать. Крюк прикусил кончик языка, чтобы сдержать рвущийся наружу вопрос. Если он начнёт проявлять интерес, то никогда не узнает цель вылазки Голда, но стоит потерпеть, и любой злодей разразится речью о своём хитроумии и величии. - Ещё немного, и тебя разорвет от любопытства, - заметил второй капитан. Изменив внешность, он преобразился и внутренне - став более беспечным, оживлённым, напоминая того полудемона Румпельштильцхена (золотые блики в обрамлении красной драконьей кожи), который детской непосредственностью вселял ужас в жителей сказочных земель. - Что же, вряд ли от этого будет какой-либо вред... Он протянулся к внутреннему карману куртки, бережно выудив волнистое лезвие кинжала. - Как ты его достал? Голд аккуратно отложил единственное оружие, способное лишить его силы, и сделал шаг навстречу связанному мужчине. - Очень просто, дорогуша. Я вежливо попросил. - Кто? - севшим голосом спросил Крюк, недоумевая, кто в городе мог настолько доверять ему, чтобы отдать артефакт, на охоту за которым было потрачено столько магии желающих обрести бессмертие. - Белль, - с нежностью проворковал поддельный Крюк, и Киллиан закрыл глаза. Как глупо и как просто. Почему он раньше до этого не додумался? Закрутившись в суете, которую они все считали своим счастливым концом, никто не расспрашивал девушку о событиях той ночи и о том, что она сделала с кинжалом. - То есть, - медленно повторил Киллиан, - она тебе его дала? - Смакуя каждое слово, он наблюдал за тем, как понимание медленно просачивалось в сознание недруга. Запрокинув голову, капитан злобно рассмеялся. - Твоя жена отдала кинжал мне. - Заткнись, - прошипел Голд. - История повторяется, - с мстительным удовольствием продолжил играть с огнём Джонс, с отвращением глядя на собственное отражение. - Кинжал ведь только первый шаг. Иной мир, другая жена, но все так же готовая вверить себя... Ох, даже, я бы сказал, отдаться мне. Выпуклый камень перстня рассек губу, когда его ядовитая тирада была прервана звоном хлесткой пощечины. - Ты пожалеешь, - чётко и спокойно, не смотря на пляшущий огонь в голубых глазах, произнёс Румпель. - Белль бы так тобой гордилась сейчас, - заметил Джонс, языком пробуя ранку. - Упоминание ее имени должно было бы меня смягчить? Знаешь, Белль заслуживает нежности и терпения, а вот тебя, - сильные пальцы грубо сжали его лицо, заставляя встретить искаженный злобой взгляд, - можно не бояться сломать. Твердый язык прошелся по приоткрытым губам, слизывая вновь выступившую капельку крови. Крюк замычал и протестующе дернулся, но Голд не дал ему возможности увернуться. Он теребил чувствительную кожу, пока губы не начало саднить, а затем бесцеремонно просунул язык ему в рот, не ослабляя давление под скулами, чтобы не дать шанса укусить его. - Это ли не то, о чем ты мечтал? – спросил колдун, прекратив поцелуй и стирая влажный след с раскрасневшихся губ подушечкой большого пальца – так, как это сделал бы сам Киллиан. Он выглядел притягательно, развратно и от этого еще более отталкивающе. – Ты хотел бы знать, каково это – увидеть самого себя, жадно вбирающего член в свой похотливый рот, или бесстыдно на него насаживающимся? Рука Голда грубо сдавила его пах, смешивая наслаждение и боль, и Джонс вздрогнул, когда тело с энтузиазмом откликнулось на ласку. Острые вспышки рисуемых магом картин увлекали и заставляли низ живота сжиматься и пульсировать. На долю секунды ему и правда хотелось бы, чтобы не-Крюк опустился на колени и отсосал ему, но, стоило этому желанию обрести четкие контуры, как к горлу подкатила тошнота. - Нет! - Перестань, мы оба знаем, что хотел бы. Отросшая щетина непривычно царапнула нежную шею, когда Голд наклонился и распутно провел по ней языком, спускаясь к тонким ключицам в вырезе рубашки. – Не ври мне, что предпочел бы сейчас на этом месте видеть мисс Свон. Сильный укус как раз под бешено стучащей жилкой пульса заставил член окончательно затвердеть. - Ты только и можешь, что издеваться над беспомощными, не так ли? – презрительно выплюнул Крюк, хотя внутри все сладко замирало каждый раз, когда проворный кончик языка вновь и вновь очерчивал мягкую восьмерку на шее. - Повторяй себе это почаще, равно, как и то, что я тебе отвратителен, - мурлыкнул Голд, и легонько подул на блестящую от слюны кожу, заставляя ее покрыться мурашками, пока его рука по-хозяйски сжимала член, до упора натянувший ширинку джинс. – Или же ты так просишь, чтобы я тебя развязал? Ничуть не опасаясь того, что, освободив Джонса, он получил бы веский удар по (не своему) лицу, Румпельштильцхен легонько поддел веревки пальцем, заставляя их неряшливым мотком скользнуть пирату на колени, а потом и вовсе исчезнуть. Проворно ухватив противника за грудки, сминая тонкую ткань рубашки в кулаке, Киллиан с силой оттолкнул его от себя, но Голд потянул его за собой. Столешница жалобно скрипнула, когда маг, придавленный телом капитана, впечатался в закругленный край. - Ненавижу, - выдохнул пират в обманчиво-невинные крокодильи глаза, но продолжал бездействовать. Бить себя было бы... неправильным. Пользуясь заминкой, Голд протиснул колено между ног Крюка, прижимаясь ближе, вдавливая ощутимое доказательство своей заинтересованности в его бедро. Гибкие пальцы левой руки колдуна обхватили мягкие отросшие волосы на затылке, с силой подтянув назад и заставляя запрокинуть голову. - Вот, казалось бы, мы на равных, а ты все так же беззащитен, - протянул Голд. - Тебе не надоело трепаться? - грубо оборвал его Киллиан, но, вопреки дерзкому тону, сладострастно выгнулся, когда к его скованному брюками члену прижалась идентичная выпуклость. - Фу, как невежливо, Джонс. Не терпится? - волшебные губы прихватили чувствительную кожу возле уха, заставляя колени подгибаться от умопомрачительного, хлесткого и жаркого кончика языка. - Помнишь, я говорил, что ты пожалеешь? - пират издал животный рык, толкнувшись напряженным членом вперёд в поисках более тесного контакта. - Теперь я точно знаю, как именно это произойдёт. Тебе понравится каждая секунда того, что я с тобой проделаю, или, вернее, что с собой сделаешь ты сам. Поцелуй заставил Крюка забыть, с кем он находится - властный, требовательный, жёсткий, без какой-либо возможности перехватить инициативу. Возможно, он просто давно не чувствовал, каково это - целоваться, когда твоим партнером движет инстинкт обладать. Он хотел Голда или же самого себя? Оба варианта были равноценно пугающими, и, если бы у него было время оценить ситуацию, он наверняка понял бы, что завтра все будет казаться в разы омерзительней. Думать, находясь рядом с Тёмным, было просто невозможно - Киллиан мгновенно превращался в сгусток эмоций, ненавидя, презирая или откликаясь на малейшую провокацию так болезненно-остро, как никогда прежде. Он искренне пытался сопротивляться, но вскоре обнаружил себя на лопатках поперёк незаправленной кровати, с руками, легко удерживаемыми над головой правой ладонью оседлавшего его Голда. Наверняка, со стороны они выглядели, как близнецы, и порочность происходящего только подстегивала. Маг не тратил время на раздевание. Повинуясь безмолвным чарам, мешающая одежда была сброшена, и Крюк застонал, ощущая на себе твёрдую, горячую, возбуждённую плоть, не отличимую от собственной. Голд, обхватив его ноги своими, жадно терся об него, хаотично тычась мягкой головкой в живот и выступающую косточку над бедром, сбиваясь с плавного ритма, когда пират активно пытался установить свой. Втиснув руку между телами, Румпель ощутимо сжал оба члена вместе, направляя скольжение и синхронизируя движения. Они идеально подходили друг другу, кто мог бы изучить его тело лучше, чем он сам? Хотелось просто закрыть глаза, отдавшись восхитительным толчкам и покачиваниям, позволяя тягучей волне наслаждения неумолимо растекаться по телу, подталкивая ближе к моменту, когда мир растворится в пёстром вихре удовольствия. Голд внезапно отстранился, но когда Крюк инстинктивно потянулся за ним, грубый толчок отбросил его назад на матрас. Колдун, к его удивлению, направился в ванную. Хлопнула дверца шкафчика над раковиной, но мужчина быстро вернулся в комнату. Джонс с восхищением, переплетённым с чувством иррациональности, следил за тем, как его копия шарит в ящиках комода. - Как скучно ты живёшь, - произнёс фальшивый капитан, и, поймав взгляд Крюка, с вызовом вздернул бровь. - Нравится это тело? - кокетливо поинтересовался Румпельштильцхен, точно имитируя тон пирата, и грациозно потянулся, чтобы продемонстрировать, как под кожей, покрытой тёмными волосками, перекатились линии натренированных мышц. Киллиан загнанно смотрел, как двойник лениво погладил себя, и, спустившись к паху, неторопливо провёл рукой по напряженному члену, ещё больше оттягивая крайнюю плоть с темно-розовой головки. Джонс не ответил, но то, что он даже не подумал отвести глаза или прикрыться, уже говорило само за себя. Любой бы подтвердил, что Крюк не отличался скромностью - он был привлекателен, именно той картинно-дерзкой внешностью, которая так нравилась молоденьким девицам. Ничего удивительного в том, что возбуждение при взгляде на самого себя, подстегиваемое необычностью и некой запретностью его ситуации, никуда не делось. В конце концов, чем самолюбование отличалось от мастурбации? Маг наклонился к невысокому холодильнику у противоположной стены, нарочито выпячивая поджарые ягодицы. Даже в таком ракурсе он был дьявольски хорош, не без гордости отметил Крюк. - Великолепно, - довольно пробормотал Румпельштильцхен, возвращаясь к кровати с блюдечком для масла. - Надумал перекусить? - язвительно спросил Киллиан, чувствуя облегчение. Возможно, этому мерзавцу наскучило изображать озабоченного маньяка - он просто поужинает, оденется и уберется восвояси, посмеиваясь над тем, что у капитана Крюка встал на себя. Не потрудившись ответить, Голд, подогнув под себя колени, боком взобрался на кровать, удерживая блюдце одной рукой. Пружины визгливо скрипнули под тяжестью его тела, и Джонс начал паниковать. - Что ты собрался делать? - прохладный кубик масла легко мазнул про гладкому кончику члена и тут же исчез. Крюк рвано выдохнул, а между тем, широкая ладонь левой руки с толстым ободком кольца на мизинце проворно ухватила его под колено, требовательно потянула ноги вверх, прижимая их к груди. Пират дернулся, но Голд даже одной рукой удерживал его без особых усилий. - Ты ведь не думаешь, что я бросаю слова на ветер? - уточнил тот, елозя тающим маслом по поджавшимся яичкам. - Ты пожалеешь, что дал волю своему языку, но и будешь скулить, умоляя меня проделать это ещё раз. Крюк открыл рот, чтобы огрызнуться, но рука мага спустилась вниз, следуя дорожке скатывающихся капелек. Мышцы не успели протестующие сжаться, как указательный палец быстро толкнул огрызок масла внутрь. Джонс охнул, когда внутри стало непривычно холодно, но тут же застонал, почувствовав, как смазанный палец, огладив нежное колечко входа, протиснулся в него. Прикусив губу, он нетерпеливо вильнул бедрами (насколько это было возможно, когда ты сложен пополам), пытаясь насадиться и усилить ощущения. Чёрт, он никогда не произнёс бы этого вслух, но мягкие поступательное движения, неспешная растяжка и долгожданная дрожь, судорогой сводящая живот от прикосновений к простате - да, вот так, слегка ритмично надавливая - были одними из самых ярких впечатлений в его сексуальной жизни. Голд самодовольно хмыкнул, когда стенки сжались вокруг него, не давая полностью выскользнуть. Член, пульсирующий под приливом крови, с натянутой до предела уздечкой, грозил нанести его организму непоправимый вред, если он хоть немного не избавится от ноющей тяжести, разливающейся по телу. Собственный кулак, в унисон движущийся с голдовским, делал происходящее ещё более восхитительным. Крюк выгнулся, когда внутри него очутился ещё один палец, дразня, заполняя, приказывая похотливо раскрыться и принять в себя третий. Джонс зашипел, когда проклятая рука, заставляющая его жадно и унизительно стонать, исчезла. - Какого?.. - начал он, чувствуя, как Голд, бесцеремонно дернув его на себя, переместился и занял место между его бедер. - О нет, ты не посмеешь! Зачерпнув остатки масла с блюдца, его двойник небрежно размазал их по члену, блестящему от смазки. - Поздновато ты начал возмущаться, дорогуша. Одной рукой не давая Крюку выпрямиться, и направляя себя второй, колдун прижал широкую теплую головку к расслабленному сфинктеру. Киллиан зажмурился, ожидая напористого толчка, который разорвал бы его, но Голд был на удивление терпеливым. Аккуратно подавшись вперёд, он то и дело замирал, давая шанс привыкнуть к заполняющему его члену, и медленно скользил назад перед следующим плавным покачиванием бедер вглубь. Ощущения от пальцев отличались, теперь внизу жгло и тянуло, но как только Джонс пытался вытолкнуть распирающий его предмет, Голд проникал глубже. Пират учащенно дышал, со свистом выпуская воздух сквозь зубы и комкая до хруста накрахмаленную простынь напряжённой рукой. - Так и будешь изображать поруганную невинность? Эта скорбная мина тебе не идёт. Румпельштильцхен прижался к нему животом, и, опираясь на вытянутые руки, взирал на него сверху вниз. Не смотря на обычную насмешку в голосе, на его лбу собрались бисеринки пота, а голубые глаза с неестественно расширенными зрачками влажно поблескивали. Всецело завладев вниманием Джонса, в вознаграждение он медленно качнул бедрами. Жжение, как ни странно, немного уменьшилось, хотя до эйфории было далеко. Лицо лже-Крюка над ним исказилось, словно умеренный темп был ему в тягость и причинял боль, но, скорее всего, именно так и выглядел сам капитан по время секса. Голд слегка отклонился назад, меня угол, и в этот раз Киллиан ахнул, когда во время очередного толчка вглубь его словно пронзил разряд тока. Колдун лишь ухмыльнулся и повторил движение - резкий выпад бедрами и мучительно-медленное скольжение назад. Пальцы Крюка впились ему в спину, пытаясь удержать на месте, заставить снова и снова задавать то местечко, от которого сердце предательски замирало, а восхитительно сладкий жар волнами окутывал тело. - Ещё, - выдохнул он, чувствуя, как пальцы ног судорожно поджались. - Сильнее, твою мать! То ли Голд не питал уважение к своей матери, то ли ему нравилось наблюдать за мечущимся по кровати мужчиной, но он и дальше придерживался неровного темпа, заставляя чувство неудовлетворенности только нарастать. Крюк обхватил стройное тело ногами и скрестил щиколотки, упираясь пятками в скользкую от пота поясницу, чтобы заставить Крокодила ускориться. Он цеплялся за нависающего над собой мага, чтобы продлить ощущения, сжимая мышцы и с удивлением наблюдая за тем, как собственное красивое лицо вдруг начало меняться. - Перевернись, - хрипло скомандовал Голд, но чары неумолимо спадали, стоило ему немного ослабить контроль, меняя его внешность, пока он не обрёл знакомые хищные очертания выпирающего носа и впалых щёк. Синеву сменил насыщенный карий, и, ещё раз моргнув, мужчина ухватил его за талию, рывком переворачивая на живот. Бесцеремонно потянув капитана на себя, он довольно грубо развёл выпяченные крепкие ягодицы, чтобы без препятствия толкнуться внутрь. - Двигайся, - властно приказал он, надавливая пятерней между лопаток так, что голова и плечи Крюка оказались надёжно прижаты к матрасу. - Если ты хочешь кончить, придётся постараться. Не смотря на слова, Голд не дал ему шанса найти подходящий темп и угол. После нескольких минут попыток, он навалился сверху, пригвоздив Джонса к кровати своим весом. Издав короткий рык, он принялся вколачиваться в податливое тело, действуя только жестче и напористее в ответ на низкий горловой стон пирата. Крюк прикусил подушку, пытаясь удержаться от бурного выражения своих эмоций. Тело, покрытое мурашками от нарастающих интенсивных вспышек незамутненного ликования, выгибалось и дрожало, член, трущийся о простынь, вот-вот должен был дойти до пика. Острые зубы Голда на его загривке придерживали пирата на месте, кровать вульгарно скрипела, грозясь не выдержать яростной погони за животным удовольствием. Киллиан перестал существовать, когда сильные пальцы, необъяснимо прокравшись под него, до боли стиснули член, доводя его до грани. Было отвратительно, до неправильного хорошо чувствовать, как выплескивающаяся сперма лужицей растекается под ним, а убывающие судороги оргазма блаженно стирают всё мысли. Завтра, скорее всего, тело будет ныть и болеть, но здесь и сейчас он был невообразимо, по-идиотски пошло счастлив. Ему не было дела до того, что между ягодиц стало еще более горячо и скользко, а Крокодил наконец перестал пытаться втрахать его а матрас и перекатился на бок. Он окинул его ленивым взглядом, но сил не хватило даже сочинить какую-либо гадость. - Все потом, - отмахнулся Крюк, заметив плотоядную усмешку на сухих губах. Если ему повезет, он свихнется, и ему не придётся разбираться (или, ещё хуже, смиренно жить) с последствиями произошедшего. - Увы, капитан, я не могу позволить тебе роскоши разболтать всем о моём возвращении в город. Обещаю, в своё время все станет на свои места. Прохладная дымка окутала расслабленное тело, блокируя в памяти события вечера и стирая какие-либо свидетельства присутствия постороннего человека в гостиничном номере. Румпельштильцхен, вернувшись в свой дом в лесу, самодовольно хмыкнул. Кто сказал, что отомстить можно только единожды?