Не поддавайся гипнозу

       До начала представления оставалась пара минут. Сидевший на первом ряду парень нервно сжимал стопку вырваных из блокнота листов, постоянно оглядываясь.        За всю жизнь он посещал театры и цырковые представления всего дважды - будучи еще совсем ребенком. Когда он в последний раз побывал в цирке, артисты, среди которых была мамина сестра, после представления провели ему экскурсию, давая даже погладить тигра за мягкую шерстку. А после этого ему предложили прокатиться на настоящем африканском слоне. Мальчик, не раздумывая, согласился.        Пройдя круг по арене, слон словно взбесился. Он яростно мотал головой и ударял артистов обрубками былых бивней, пытаясь сбросить десятилетнего Остина со спины. Пока его тетя и другие циркачи хлестали животное плетками, пытаясь унять его буйство, слон таки скинул мальчика на землю, и тот, упав, сломал себе нос. Измазаный кровью, Остин видел, как слон отбросил одного из артистов к стене и встал на него передними лапами. Девять тонн животного веса надавила на живот циркача. В тот день все прекрасно запомнили, как лицо пострадавшего привратились в кашу костей, как его мозг вытекал через уши, а органы тела вылезли через рот. И, хоть, на арене было шумно, - хруст ребер услышали все. После этого слон успокоился так же резко, как и взбесился.        Животное усыпили. Когда к Остину подбежали родители, они были бледны как мел; отец молча осмотрел искревленный носовой хрящ сына, так же молча наложил компрессор и отвез к врачу. Дорогу до дома они проделали молча.        В тот день никто даже не думал обедать или ужинать. Мальчику расстелили кровать, и он забрался в нее, не говоря ни слова. Перед тем, как выключить свет, мама глянула на него со слезами и поцеловала в лоб. "Представь, что это просто плохой сон, Остин. Это просто кошмар"        На следующий день, по настоянию матери, он остался дома. Вечером к ним в квартиру пожаловал детский психолог, пытавшийся поговорить с мальчиком о вчерашний событиях, которые, как он был уверен, травмировали его детскую психику. "Что ты чувствовал, когда увидел происходящее на сцене?- спросил человек в очках с толстезными линзами, записывая ответы Остина в блокнот. - Боялся того, что видел?"        Остин молчал. Да, он боялся того, что видел в цирке. Но этому человеку этого знать не обязательно.        Человек в очках, поговорив с мамой Остина на кухне, ушел, чему мальчик был рад. "Мам, давай больше не будем ходить в цирк..."        Но жизнь поглумилась над ним не только в далеком детстве. Родители погибли в автокатастрофе в его день Рождения, сам же он пролежал на свое пятнадцатилетие почти год в коме. Лечение оплатил его дядя, который после и отправил его юридический факультет. Выпустившись, а точнее, прост бросив учебу в семнадцать лет, Остин устроился уличным карикатуристом. Но много ли на сегодня людей, мечтающий получить свой исковерканный портрет? Не достаточно, чтобы прожить.        С усилием, отсчитав племянника за столь безответственное отношение к учебе, его дядя все же устроил его в местное маленькое издание, выпускающее коротенькие книжки для детей дошкольного возраста. Остин рисовал маленькие картинки в них, после чего книги выпускали по городу. Он наконец-то смог купить нормальную квартиру и имел средства на жизнь. Как-то даже намеревался сыграть свадьбу с бывшей однокурсницей, но за неделю до этого ее зарезали в подворотне, и Остин снова остался один.        А в один из дней к нему в дом пожаловал его дядя и настоял, чтобы Остин принес ему зарисовки цирковых артистов. "Ты должен побороть свой страх, Остин. Ты уже не мальчишка."        Парень упирался, ссылался на занятость - детская травма все же давала о себе знать, - но дядя пообещал, что, если он не встретится со своим страхом лицом к лицу - живо вылетит с работы. Волей-неволей пришлось подчиниться.        Стоя у входа в театр, Остин не отрываясь наблюдал за приобретающими билеты и заходящими в шатер людьми. Он не знал, чего ожидал увидеть на арене в этот раз: взбесившихся тигров или разбившегося на середине представления канатоходца, - но неприятности всегда тянулись к нему как железо к магниту. И для него это уже не было чем-то необычным.        Внутри шатра свет начал постепенно потухать. На соседнем ряду прозвучал плачь маленького ребенка и торопливый шепот пытающейся его успокоить матери.        Остин вынул из-за пазухи стопку листов и карандаш и попытался унять подступающей ком волнения. Даже не волнения - неприятной дрожи. Он лишь сильнее сжал карандаш и в несколько штрихов набросал эскиз зала. В этот момент свет погас окончательно.        Воцарилась тишина. Иногда лишь проскальзывали редкие комментарии и слышался хруст попкорна. Кто-то с шумом допивал кока-колу.        Загорелся один из дальних прожекторов, осветив центр сцены. Двери циркового шатра беззвучно опустились вниз. На середину освещаемого прожектором круга вышел высокий седой мужчина в черном смокинге и цилиндром на голове; поднял руки, призывая толпу зрителей создать тишину. "На счет три Вы погрузитесь в сон, и будете видеть лишь то, что покажем Вам мы. Раз... Два... - его глаза ярко сверкнули от попавшего на них лучей прожектора. - Три."        Он хлопнул в ладоши. Представление началось.        Никто из присутствующих не противился сну. Пакеты с попкорном выпадали из рук погруженных в транс людей, разливались напитки, у некоторых из рук попадали мобильные телефоны.        Номера шли один за другим - циркачи жонглировали, акробаты проделывали невероятные кувырки в воздухе, а совершенно ручные львы и тигры послушно выполняли все команды дрессировщика - и все два часа никто не произнес ни слова. Все спали, но при этом видели один и тот же сон. Они не могли знать, что на сцене никто не выступал.        Остин дернулся, но не очнулся. Рука механично сжала карандаш и на автомате принялась что-то зарисовывать. И Остин рисовал совсем не тех, кто "выступал" в его сне. Он пытался зарисовать тех, кем они на самом деле являлись. Он бы не сказал, что это монстры. Но и людьми их назвать он не мог. Улыбающаяся девушка, которую в специальной коробке "распиливал" циркач - на рисунках Остина была изображена напуганной и молящей о пощаде матерью, а артист - безумно оскалившимся психом. Акробаты, так ловко кувыркающиеся на арене и чуть ли не бросающее вызов законам физики, на эскизах художника предстали в образе облезших красноглазых тварей, алчным взглядом уставившимися на спящих зрителей.        Мужчина в смокинге обвел взглядом зал. Его план снова сработал безупречно. Вдруг его взгляд наткнулся на рисующего Остина. Мужчина хищно усмехнулся. Он уже знал, кто пропадет на сегодняшнем шоу.