Make progress

Если подумать, то Гарри нравится, что мальчик ведет себя в его доме, будто хозяин. Прижился, пока Гарри не было, стал для всего дома своим, видимо, хорошо обращался со старой угрюмой рухлядью, зато теперь его не выдаст противным скрипом ни одна случайная половица. Когда они виделись в прошлый раз, Гарри вылетал на задание в Монако, а у Эггси были большие проблемы с тем, чтобы оставаться рядом с ним незамеченным. Теперь Гарри успевает дойти до спальни, когда Эггси, наконец, решает обозначить свое присутствие. — Добрый вечер, Эггси, - Гарри уверен, что выдержал достаточную паузу, и слегка улыбается. - Делаешь успехи? — Не знаю, - Эггси подает голос и оказывается немного ближе, чем Гарри предполагал по слегка ускоренному дыханию. - Мерлин всегда говорит, что я необъективен в своих суждениях. — А что же тебе говорит собственная интуиция? - Гарри снимает пиджак и поводит плечами; Эггси совсем близко, почти у него за спиной. — Она говорит, - тянет Эггси, притирается бедрами, тычется в плечо теплым носом, - что я невъебенно крут. — Какие смелые слова, - усмехается Гарри, поправляет манжеты и замирает. Представляет, как ловит шаловливую руку у себя под боком, заламывает за спину, ухватив за кисть, ломает кость или выбивает из плечевого сустава - опционально. Гарри ничего не делает. Эггси по-прежнему рядом, слышно, что улыбается: дыхание прерывистое и тихое, словно сквозь зубы. — А ты как считаешь, Гарри? - спрашивает с искренним любопытством, твердо упираясь Гарри между лопаток дулом его служебного пистолета. Исчезнувшего из кобуры несколькими секундами ранее. — Считаю, ты можешь лучше, - говорит Гарри и пожимает плечами. — Будь добр, держи руки на виду, - дружелюбно приказывает Эггси и ведет стволом между позвонками - вверх, вниз. - Нет пределов совершенству, да? — Совершенно верно. — Но все же я проделал хорошую работу, пока тебя не было, Гарри, - задумчиво тянет Эггси, будто бы размышляя, - а действительно хорошая работа достойна награды. Наградишь меня, Гарри? — Считаешь, что заслужил? - улыбается Гарри и разворачивается, повинуясь настойчивому толчку в плечо. Эггси и правда хорош, когда улыбается так паскудно и смело, и право на эту улыбку подкрепляет пистолетом, упертым в ребра. — Уверен, - пожимает плечами и кивает коротко на пол, - встань на колени, пожалуйста. Надо же, какая вопиющая наглость. — И что же случится, если я отвечу отказом? - любезно интересуется Гарри, пряча улыбку в уголках глаз. Эггси шагает ближе, вплотную, ствол пистолета проезжается по груди Гарри и ныряет в ворот рубашки, обводит кадык и вжимается дулом в ямку под ухом. Эггси не давит, он почти ласков, и улыбка его полна искренней симпатии. — Гарри, - говорит Эггси, и ствол гладит Гарри по горлу, целует холодным дулом, - но ведь я вежливо попросил. Разве может один джентльмен отказать другому в искренней просьбе? Ты не джентльмен, Эггси, думает Гарри, ты наглый хам, у которого не занимать смелости, но мне это нравится, мальчик мой, и ты это знаешь. — На колени, - вежливо напоминает Эггси, и Гарри делает это. В конце концов, доля правды в его заявлениях действительно есть. Эггси следует за ним взглядом, гладит по виску, запускает в волосы бесцеремонные пальцы - Гарри фиксирует все его движения неосознанно, машинально. Возвращаясь домой, он предполагал, что события развернутся по несколько иному сценарию, но если мальчику хватило наглости - и ловкости - то он и правда достоин своей награды. — Жаль, что я в детстве не знал, - разглагольствует Эггси, не считаясь с отпущенным ему временем, - что если я буду хорошим мальчиком, то Дед Мороз подарит мне Гарри Харта. Хотя постой, - на секунду он замолкает и тут же широко улыбается, - я ведь был плохим мальчиком, когда ты пришел ко мне. Не сходится сказка, да? Гарри кивает и ждет - ему действительно любопытно, что же случится дальше. — Гарри, - Эггси улыбается и гладит его по щеке, оттягивает большим пальцем губу и сглатывает, - скажи, как хорошие мальчики называют процесс, когда им отсасывают? Брать в рот? За щеку? Подскажи мне, ну же, - тянет старательно и твердо упирается дулом Гарри в висок. — Предпочитаю словам действия, - парирует Гарри, и Эггси смеется и разводит руками - рукой. Ствол во второй руке держит крепко. — Так действуй, Гарри. Гарри ему улыбается. О, мальчик возбужден, еще как - своей смелостью, пистолетом в руке, тем, что смотрит на Гарри сверху вниз, отдавая короткие приказы, с каждым словом ослабевающие, сиплые, чувственные. Он ведь отзывчивый, его смелый мальчик, и вся шелуха слетает с него, едва Гарри позволяет влажной головке раздвинуть губы. Вся напускная бравада, что Эггси на себя нацепил, испаряется, стоит Гарри пропустить член за щеку, взять в рот по-настоящему, повинуясь стиснувшимся в волосах пальцам. Ствол пистолета съезжает по щеке, проезжается по подбородку и царапает горло, Эггси дышит все громче, закусывает губу, но руки у него еще не дрожат. Гарри считает это собственной оплошностью и берется за дело всерьез. Эггси держится, держится целую минуту, прежде чем сдаться, прежде чем зазвучать стонами вместо вздохов и стиснуть пальцы в волосах Гарри. Никто не ласкал его, никто не баловал, а стоило бы; давным-давно нужно было сделать все правильно, но с Эггси не получается правильно, с ним выходит вот так. Дерзко и смело, и что-то будто бы замыкает, искрит внутри. Гарри закрывает глаза, и Эггси трахает его в рот, упираясь пушкой между плечом и шеей, конвульсивно сжимая пальцы. Гарри точно знает, что Эггси близко, по мелкой дрожи его колен, по пальцам, нервно сжимающим рукоять пистолета. Гарри впервые ловит себя на мысли, что совсем не боится, и насаживается, пропускает скользкий горячий ствол до самого горла. Эггси задыхается, Эггси почти летит. Эггси теряет контроль. Гарри хватает пистолет за короткий ствол, выкручивает его из ослабевших пальцев и с силой отталкивает Эггси от себя. Эггси не успевает одуматься, не успевает отстраниться или отползти, когда Гарри садится ему на грудь и вжимает запястья в пол. У Эггси еще стоит, он так близок, что ему почти больно, и он морщится, когда Гарри ступней прижимает его ладонь к полу, чтобы освободить правую руку. Гарри добавляет несколько секунд, чтобы утереть губы, и все это время смотрит на Эггси. Рукоять еще теплая и лежит в руке, как влитая. — Награду ты и впрямь заслужил, мой мальчик, но с этим, пожалуй, пора… Кончать, - говорит Гарри и проталкивает ствол между наглых губ, просовывает в зубы, и Эггси кончает, выгнувшись на лопатках, закусив стон. Послушный. Хороший мальчик. Гарри помогает ему подняться и целует в искусанный мягкий рот. — Все же ты действительно делаешь успехи, - это нельзя не признать, как и то, что от похвалы у Эггси заметно прибавляется внутреннего теплого света. - Тебе еще многому предстоит научиться, но я доволен тобой. — Правда? - он все равно переспрашивает, когда-нибудь Гарри избавит его от этой отвратительной привычки, но сегодня он настроен решительно на другое. — Джентльмены не врут без особых на то причин, Эггси. И добавляет - исключительно про себя: чистая правда.