Выбор Артура

Поговаривают, что в самой середине леса, в чаще настолько густой, что там не растут кустарники, а нижние ветви деревьев редко покрываются листьями из-за недостатка света, стоит замок. И в этом замке, растворенная в тишине, затерянная среди серых мрачных стен, живет дева. Самое прекрасное существо из всех живущих, принцесса, павшая жертвой проклятья старой ведьмы. Когда-то она была дочкой богатого мудрого короля, под чьими знаменами собралась половина Альбиона. Но после потери единственного ребенка, король опустил руки и растерял свое могущество. Он закончил жизнь, скитаясь по лесам в поисках своей дочери. Над девушкой не имеет власти время. Никто не знает, зачем она продолжает жить в своем замке, считая себя пленницей ведьмы, которая давно умерла. Колдовство должно было рассеяться, но чтобы это проверить, девушке нужно выйти за стены замка в непроходимый лес, сгубивший не одного заплутавшего путника… — Вот здорово! — рассмеялся Гавейн. — Прекрасные девы всегда были по моей части. Мерлин замолчал, закончив рассказывать легенду, и взглянул вслед Артуру, успевшему умчаться далеко вперед. — Да, но едет за ней Артур. Утер настаивает на том, чтобы он подыскивал себе невесту, а что может быть лучше, чем дева из легенд? — Которой уже лет триста и нет ни гроша за душой? Пожалуй, сойдет любая вместо нее. — А как же ее особая красота? — Мерлин, — Гавейн вздохнул и снисходительно покосился на него. — Когда-нибудь ты поймешь, что в каждой женщине можно найти то, что делает ее неотразимой, как и то, что ты предпочел бы не узнать никогда. — Сомневаюсь, — пробормотал Мерлин. К женщинам его никогда особо не тянуло, уж точно не так, как Гавейна, а из редких связей с ними сложно было сделать какие-то выводы. Служанки и помощницы кухарок обычно оказывались милыми простыми девушками, не имеющими, однако, на его счет никаких иллюзий. Мерлин пришпорил коня и догнал Артура. В этот поход они отправились вдвоем, но по пути встретили Гавейна, который от скуки увязался за ними. По Артуру было сложно понять, рад он старому другу или предпочел бы и дальше компанию одного лишь Мерлина. Всю дорогу он был мрачен и погружен в себя, словно действительно верил, что найдет этот пресловутый замок и женится на девушке, обитающей в нем. Мерлин пару раз пытался спросить его о Гвен, ведь она очень нравилась Артуру, но получал в ответ лишь напряженное молчание или привычное: «Отстань, идиот!». Мерлин знал, что Утер никогда не одобрит брак своего сына со служанкой, но, с другой стороны, он вряд ли будет рад заколдованной принцессе из глухого леса. Поэтому Артур спешно выдумал страшного монстра в одной из деревень на окраине королевства и с небольшим отрядом рыцарей направился туда. На половине дороги, дав указание сэру Леону двигаться по намеченному маршруту, Артур в сопровождении Мерлина отправился своим путем. — И зачем тебе это? — в сотый раз спросил его Мерлин, нагнав на опушке леса. — Надо кое-что проверить, — отмахнулся от него Артур. — А ты, если не хочешь, можешь не ехать, это лишь мое дело. — Чтобы тебя затоптал первый попавшийся кабан? Или сожрал голодный монстр, которые тут наверняка водятся? — Боюсь, скорее, мне придется вырывать твои тощие кости из пасти здешних монстров. Жалко их, еще подавятся. — Или отравятся твоим самодовольством, — буркнул Мерлин. Лес сгущался с каждым пройденным футом. Ветви деревьев сплетались, сходились над головами путников, не пропуская яркий солнечный свет, а вскоре и вовсе наступили сумерки. Пришлось спешиться и вести за собой лошадей, внимательно глядя под ноги и выбирая место, куда можно поставить ногу. Корни деревьев, в изобилии торчащие на поверхности земли, делали лес практически непроходимым. Пару раз почва становилась влажной, топкой, но болот рядом не наблюдалось. Разве что конь Гавейна увяз задними ногами почти по колено, но общими усилиями его удалось вытащить. Уставшие, грязные путники едва ли заметили, когда наступила ночь. Просто сумерки внезапно сменила непроглядная тьма. Артур зажег факел, внимательно следя, чтобы огонь не перекинулся на сухие ветви деревьев, и отыскал полянку для ночлега. На ней можно было разжечь костер и лечь вокруг него, чтобы совсем не замерзнуть ночью. Мерлин достал из сумки три куска хлеба и мясо, которое тут же зажарил на костре и раздал спутникам. Припасов у него было в расчете на неделю, но с появлением Гавейна этот срок уменьшился почти вдвое. У самого Гавейна с собой была пара бутылок эля и бурдюк с водой, а еще несколько сухарей — как раз, чтобы весело провести время и не умереть с голоду примерно день-два. — Нам не помешало бы поймать кролика или наловить рыбы, — задумчиво протянул Мерлин, обращаясь к Гавейну. — А ты обратил внимание, что за все время нам не встретилось ни одно животное или птица? — Придется поискать получше. Если наше путешествие затянется, то нам нужно будет что-то есть и пить. — Завтра, Мерлин, мы попытаемся что-нибудь придумать, — ответил вместо Гавейна Артур и кивнул Мерлину, чтобы тот подготовил для него спальное место. То есть достал из сумки плед и постелил его на самом ровном участке земли, с чем Артур вполне бы управился сам. А Мерлину всегда доставалось каменистое, все в кочках место, после ночи на котором на коже появлялись синяки, да и выспаться как следует не удавалось. Мерлин прикрыл глаза, представляя себе жесткую, узкую, но кажущуюся теперь невероятно удобной кровать в доме Гаюса, и забылся тяжелым беспокойным сном. Ему виделись монстры, чудовища, которые нападали на Артура, не давая ему шанса отбиться. Мерлин стоял рядом и просто смотрел, не предпринимая попыток помочь ему. Там, во сне, он был спокоен и даже счастлив, но проснувшись, ужаснулся. Как бы Артур ни издевался над ним, Мерлин верил в него, следовал за ним, знал его лучше, чем кто бы то ни было. И никогда не смог бы спокойно смотреть на его мучения. Переход через лес занял весь следующий день. Но на этот раз им повезло больше. За шорохом шагов и фырканьем недовольных лошадей, Артур сумел различить шум воды. Двигаясь на звук, через двадцать минут путники вышли на берег небольшой, но быстрой речушки, вытекающей из-под скалы и весело скачущей по камням. И невооруженным глазом было видно, как в ней плещется стайка среднего размера рыб. Мерлин привязал свою лошадь и с облегчением скинул пропитавшуюся грязью и потом одежду. Зайдя по колено в воду, он, смеясь, поднял столп брызг и умылся чистой холодной водой. Гавейн и Артур, помедлив, последовали за ним. Гавейну даже на спор удалось поймать голыми руками скользкую рыбину, которую он от неожиданности сразу выпустил. Артур, быстро смыв с себя пот и грязь, выбрался на берег, оделся и развел небольшой костер. Мерлин хотел крикнуть ему, что не время грузить себя тяжкими думами, для этого есть королевские советы в Камелоте, но наткнулся на его внимательный, изучающий взгляд. Артур смотрел прямо на него, на то, как он купается, как смеется, подставляя лицо водяным брызгам, как дразнит Гавейна и просит его поймать еще одну рыбу. Заметив, что Мерлин повернулся к нему, Артур быстро отвел взгляд и помрачнел еще больше. Рыбу пришлось ловить Мерлину. Он ушел за деревья, чтобы с места привала его не могли ни увидеть, ни услышать, и магией притянул к себе пять оглушенных окуней. Связав их веревкой, Мерлин возвратился обратно, но замер на подходе, услышав тихие голоса. — Это лишь одна версия легенды, — говорил Артур. — Я же слышал другую. Действительно, в самой густой и мрачной чаще стоит замок, но в нем не живет принцесса, ожидающая, когда кто-нибудь освободит ее. Этот замок и путь к нему — испытание для силы воли, характера, чувств. Если выдержать все, то можно заглянуть в свое сердце и понять, что истинно в нем, а что ложно. — Но зачем это тебе? — спросил Гавейн. — Мне казалось, у тебя все в порядке и с сердцем, и с чувствами. — Слышал про Гвен? — Донесла птичка на хвосте. — Я… запутался. Отец давит на меня, хочет, чтобы я выбрал себе невесту из дочек наших соседей. Может, передумал насчет Елены или прислушался к многочисленным просьбам короля Олафа взять в жены его дочь Вивиан, до сих пор пылающую ко мне страстью, — Артур усмехнулся. — Я только благодарен отцу, что пока он позволяет мне самому выбрать будущую королеву. Но все дело в том, что я не хочу этого. Ни одну из принцесс, некоторые из которых действительно довольно милы и даже умны, я не хочу видеть своей женой. — Это место ты отвел в своем сердце Гвен. — Если бы все было так просто! Мне действительно нравится Гвен, она прелестная девушка и хороший друг, и, кажется, тоже любит меня, но… что-то не так. Я сомневаюсь, та ли она, кто мне действительно нужен. Будь я обычным крестьянином, этот вопрос волновал бы меня не в первую очередь, но мне суждено стать королем, и я должен сделать действительно правильный выбор будущей королевы. Это мучает меня, я не могу нормально думать, сосредоточиться на делах Камелота, поэтому я намерен выяснить все раз и навсегда. — То есть Мерлин был прав, этот поход из-за женщин, — подытожил Гавейн. — Мерлин… — Артур вздохнул и едва заметно улыбнулся, словно из-за туч на мгновение выглянуло солнце. — Да, похоже, на этот раз он был прав. Только, прошу, не говори ему, что я это сказал. — Даже под страхом смерти, сир! — рассмеялся Гавейн. Мерлин в своих кустах отступил на шаг и попытался собраться с мыслями. Значит, Артур идет на еще одно испытание? Но на этот раз испытание не выдержки и отваги, не храбрости и безрассудства, а своего сердца. Мерлину казалось, что с Гвен у Артура сложились самые чистые, самые искренние отношения, раз она смогла забыть Ланселота и обратить свою любовь на него. А теперь оказывается, что Артур сомневается, предает ее ради… ради будущего Камелота. Пожалуй, если перед ним на одну чашу весов поставить любовь, а на другую — Камелот, то вторая, несомненно, перевесит. Главная любовь Артура — это его королевство, и ничто и никто не сможет соперничать с ним. Мерлин, старательно продираясь через кусты, чтобы на этот раз его появление точно не осталось незамеченным, вернулся к спутникам. Избегая смотреть на Артура, чтобы не выдать себя, он гордо продемонстрировал связку выпотрошенных окуней, нарвал травы и вместе с ней завернул их в холщовую ткань, затем спрятал в седельном мешке. На пути к замку им больше не попалось ни одной живой души. Птицы, обычно любящие лес, даже самый густой, почему-то не долетали до этой чащобы, звери обходили ее стороной, а насекомые, вроде муравьев или жуков, предпочитали селиться в других местах. И от этого становилось жутко. Холодок бежал по спине, нервы напрягались до предела, и в следующую ночь никто не смог заснуть. Мерлин, Артур и Гавейн так и просидели до рассвета, глядя на костер и не произнося ни слова. В самый разгар войны, в ожидании нападения дикого зверя или страшного магического чудовища ни одному из них не было так страшно. Видимо, в этом крылась особая магия замка. Только тот, кто тверд в своих намерениях, сможет дойти до него, преодолев самого себя. Путеводной звездой Артура было горячее желание разобраться в своих чувствах, Гавейна влекло необычное потрясающее приключение, а Мерлин… Мерлин просто не мог бросить своего принца. Он бы последовал за Артуром на другой конец света или дальше, в мир, о котором боятся говорить вслух; и затерянный в лесах замок — еще не худший вариант. К вечеру следующего дня под ногами зазмеилась тропа, обильно заросшая мхом. Ее бы так никто и не заметил, если бы Мерлин на одном из привалов не проследил за подозрительно светлой полосой подлеска. Он закричал, подзывая спутников, и указал себе под ноги. Можно было не сомневаться, что по этой тропе нога человека не ступала несколько сотен лет. Но она была путеводной нитью, ведущей к зачарованному замку. И к вечеру Артур, Мерлин и Гавейн вышли к высокой старой стене, уходящей так высоко в небо, что исполины-деревья рядом с ней казались молоденькими саженцами. — Заночуем здесь, — распорядился Артур. — Сейчас все равно не увидим вход, даже если он будет у нас под носом. Около стены было достаточно места, чтобы расположиться на ночлег. Мерлин достал одного из трех оставшихся окуней, обвалял его в глине, собранной по берегу реки, и опустил в тлеющие угли, которые заготовил заранее. Несколько особых трав, сорванных по пути к стене, и окунь получится — объедение! Этот секрет рассказала Мерлину мама, когда учила его рыбалке и показывала, какие травы можно использовать в лесу. Природа давала человеку все необходимое, чтобы выжить, нужно было только уметь пользоваться ее дарами. Гавейн всячески нахваливал окуня, и даже Артур пробормотал что-то про кулинарный талант, которого так не хватало во времена похлебки из крысы… Мерлин принял это за комплимент и даже не подумал обижаться. Солнце встало пару часов назад, но мир вокруг почти не изменился. Стена располагалась с восточной стороны, и понадобится половина дня, чтобы солнечный диск преодолел ее и дал немного света с запада. Мерлин задрал голову, чтобы увидеть хотя бы кусочек голубого неба, но кроме плотной кроны деревьев не смог разглядеть ничего. Артур принял решение идти вдоль стены в надежде обнаружить вход в замок. Разделяться не имело смысла, нужно было только выбрать направление. И Артур пошел на юг. Путь занял несколько часов. Потемки вокруг сменились сумерками, и перед путниками выросли обычные на вид ворота, какие можно было встретить в любом замке. Артур протянул руку и толкнул одну из створок, которая со скрипом давно несмазанных петель отворилась. — Жуть какая-то, — прокомментировал Гавейн, и Мерлин с ним мысленно согласился. Лошадей решили оставить у ворот замка. Они ни в какую не хотели идти внутрь, зарывались копытами в землю и отчаянно мотали головами. Мерлин погладил свою лошадку по гриве и привязал ее к дереву так, чтобы при желании она могла освободиться. Он совсем не хотел найти обглоданные кости и окровавленную упряжь, вернувшись из замка. Кто знает, какие чудища здесь водятся? Захватив сумку с припасами, Мерлин двинулся вслед за Артуром. Двор замка зарос высокой травой и молодыми деревьями, словно не сотни лет прошли с момента, как его покинули хозяева, а пара десятков. Над головой нависло хмурое серое небо, и наконец-то стало светло. Первые капли дождя упали на руку Мерлина, и он невольно прибавил шаг. Артур же, напротив, решил не торопиться и тщательно исследовать внутренний двор замка. — То, что ты ищешь, находится внутри, нечего бессмысленно мокнуть под дождем! — крикнул ему Мерлин. — А ты не знаешь, что я ищу, Мерлин, — ответил Артур, заглядывая в полуразрушенный колодец. Ничего в нем не увидев, он подобрал камушек и бросил его в провал, чутко прислушиваясь к доносящимся звукам. — На самом дне есть вода, но не советую ее пить. Мерлин спрятался под большой аркой и решил не мешать Артуру и Гавейну в обследовании двора. Никакой угрозы он пока не чувствовал. Магия, если и была здесь когда-то, давно иссякла, как вода в том колодце. Замок поддерживало что-то другое, незнакомое Мерлину, но совсем не пугающее. Словно сама природа вырастила его из своих недр, даровав чудесные свойства. Но чтобы познать их, нужно было зайти внутрь. Обследование территории ничего не дало. Артур часто оборачивался, ища глазами Мерлина, и демонстрировал ему свои находки: поломанное, проржавевшее до дыр копье, рукоять меча и старый шлем причудливой формы. Ни один из этих предметов не представлял ценности, но каждый мог многое сказать о прежних обитателях замка. Они явно были воинственны и погибли, скорее всего, тоже сражаясь. — Тебе не кажется все это знакомым? — задумчиво спросил Артур, вернувшись к Мерлину. — Оглянись вокруг: вот эта арка, тот колодец, большой балкон, когда-то висевший в центре стены замка, и белый цвет камней, который видно, если соскрести мох. Мерлин осмотрелся и внезапно понял, что все это ему напоминает. Камелот, каким он может стать через много-много столетий, если его в один миг покинут люди. — Это шутка? — спросил Мерлин, в отчаянии вертя головой по сторонам. Здесь не было магии, но как еще можно было объяснить, что затерянный в лесу замок — это Камелот? Неужели когда-нибудь он вот так сгинет в веках, и люди потеряют последние тропы к нему, а самые отважные рыцари не смогут преодолеть даже половину дороги? Пока живы леса, пока люди не заселили каждый фут этой земли, белокаменный замок будет прятаться ото всех… — Думаю, это место просто играет с нами. Показывает то, что нам дорого, в таком печальном виде, — разумно рассудил Артур. Но Мерлин готов был поклясться, что здесь скрыто что-то большее, чем простое наваждение, но вслух согласился с Артуром. — Пора идти внутрь, — ежась не то от холода, не то от увиденного, предложил Гавейн. Артур, словно боясь, что Мерлин убежит или растает в воздухе, схватил его за предплечье и повел ко входу в замок. Толкнул рассыпающуюся на труху, но все равно узнаваемую дверь и оказался внутри. Замок был пуст. Мерлин ожидал увидеть знакомые интерьеры: лавки для стражи у дверей, гобелены на стенах, факелы в держателях, но ничего подобного там не было. Только голые стены и запыленный пол, на котором оставались следы от трех пар сапог. — И куда мы направимся? — спросил Мерлин. Это была затея Артура, прийти в этот замок, и он должен знать, где именно искать ответы на свои вопросы. — В тронный зал, — уверенно ответил тот. На первом месте для Артура всегда было его королевство. Мерлин выпутался из его захвата и пошел рядом с ним, готовый в любое мгновение отразить атаку какой-нибудь отвратительной твари. Но, к счастью, никто по-прежнему не собирался на них нападать. Двери тронного зала были гостеприимно распахнуты. Но как только Мерлин переступил порог, то остался один. Артур и Гавейн словно испарились, и Мерлин растерянно потрогал свою руку, где совсем недавно сжимались пальцы Артура. Может, следовало позволить ему и дальше держать его? Но Мерлин чувствовал, что и это не помогло бы им остаться вместе. Для каждого здесь подготовлено свое испытание. Мерлин сделал шаг вперед, глядя на единственный предмет, стоящий по центру зала. Простой деревянный трон с высокой спинкой, на таком обычно сидел Артур во время официальных церемоний. Мерлин всмотрелся в него и… реальность покачнулась перед глазами, стала размытой, закружилась в бешеном темпе, а потом встала на место. Но теперь все вокруг ожило. Зал наполнился людьми в красивых одеждах, все были чем-то взволнованы и тихо переговаривались между собой, отчего в ушах стоял гул, словно поблизости находился пчелиный улей. Затем тяжелые двери распахнулись, и на пороге появились двое. Артур, одетый в свои лучшие одежды, с королевской короной на голове, и Гвен в платье, какого не было даже у леди Морганы. Артур и Гвен шли рука об руку — король и королева Камелота. А в одном из первых рядов Мерлин увидел себя. Чуть старше, чем сейчас, с безразличным выражением на лице. Настоящему Мерлину захотелось зажмуриться. Вот он, выбор, который сделает Артур. Посадит служанку на трон, послушавшись свое сердце. Может быть, Гвен и станет мудрой и справедливой королевой, но разве она сможет соперничать с принцессой, которую учили быть подле короля с детства? Мерлин сам всегда уверял Артура, что только счастливый король сможет стать великим, но сейчас на лице Артура он не видел ни капли счастья, как и на лицах его подданных, выражавших только глубокое почтение и скуку. Выбор, который сделал Артур, оказался неверным. Рядом с ним должна быть не Гвен… Мерлин вообще не хотел видеть рядом с Артуром никого. Мир снова покачнулся, и сцена перед Мерлином поменялась. Все те же люди, та же торжественная атмосфера, но теперь на троне Артур сидел один, и за его спиной стоял человек. В синих одеждах, чем-то напоминающих костюм слуги, со знаком Пендрагонов на груди, держащий руки на спинке королевского трона. Артур обернулся, чтобы что-то сказать ему, и человек широко улыбнулся ему в ответ. И под густой черной бородой Мерлин узнал себя… Такого, каким хотел бы стать — волшебником при дворе короля. Видимо, запрет на магию был снят, потому что под потолком раскинул крылья дракон, сотканный из маленьких язычков пламени. Бородатый Мерлин что-то сказал Артуру, и тот рассмеялся, запрокинув голову, напоминая того самого мальчишку, которого так хорошо знал Мерлин, но теперь видел все реже и реже. Мир зарябил, и Мерлин вернулся в реальность, но рядом по-прежнему никого не было. Он огляделся, обошел зал, не переставая гадать, видел ли то же самое Артур или эта иллюзия предназначалась только для Мерлина? И что это было? Два варианта возможного будущего или то, что обязательно случится, и то, о чем мечтает Мерлин? И почему он не может стать придворным магом, если Артур женится на Гвен? Вопросы множились, и Мерлин понял истинное коварство этого места: нельзя понять, правду оно говорит или так учтиво льстит, проверить оба варианта не суждено никому. Мерлин в задумчивости уселся на трон и снял с его ручки золотой обруч, очень похожий на тот, что носил на голове Артур на официальных приемах. — Что же ты видишь, Артур? Что говорит тебе твое сердце? — Мерлин готов был отдать всю свою магию, чтобы узнать это. Он прикрыл глаза, а когда открыл их… перед ним на одном колене стоял Артур. Он улыбался той самой мягкой, полной нежности улыбкой, с которой он смотрел иногда на Мерлина, думая, что его никто не видит. Артур что-то торопливо говорил, гладил его по руке, а потом взял обруч и криво нахлобучил ему на голову, рассмеялся и осторожно поправил его, задевая ладонями покрасневшие уши Мерлина. А за его спиной так же беззвучно зааплодировали люди — полный зал восторженных людей! «Я тебя люблю» — прочитал по губам Мерлин и в панике отпрянул от Артура. Вот этого точно никогда не случится! Никогда, ни при каком из раскладов, ведь… как это вообще возможно? Артур, разрывающийся между принцессами и Гвен, никогда не обратит внимания на своего слугу, на Мерлина, в таком смысле уж точно! И даже если его кто-то заколдует, заставит полюбить мужчин как женщин, то он не сделает Мерлина своей королевой… королем... никогда! Но, кажется, это было именно то, что видел сейчас Артур. Мерлин вскочил с трона, и обруч исчез с его головы, а посреди тронного зала появился Артур, с виду вполне настоящий. — Мерлин? — взволнованно переспросил он и в два прыжка оказался рядом. Оглядел его на предмет ран и синяков и облегченно выдохнул, не обнаружив ничего похожего. — Я думал, что потерял тебя! — Ты видел… — начал Мерлин, и Артур энергично кивнул. — Наверное, каждый из нас видел что-то свое, — быстро ответил он. — Но мне не нравится, что замок разделил нас. — Теперь мы вместе, — ободряюще улыбнулся ему Мерлин. — Ты нашел ответ? — Пока рано об этом говорить. Думаю, нам нужно заглянуть еще в одно место. — А как же Гавейн? Где он? — Не знаю, но уверен, он сумеет позаботиться о себе. Артур снова схватил его за предплечье, и Мерлин не стал возражать. Он не хотел опять остаться наедине со странными иллюзиями. Интересно, что видел Артур, помимо последней сцены с коронованием Мерлина? И что понял из всего этого? Потому что сам Мерлин не понимал ничего. Почти сразу он узнал путь, которым шел Артур. Тот явно направлялся в свою комнату. Он увидел, как отнесется Камелот к его выбору, а теперь, очевидно, хотел посмотреть, насколько будет счастлив он сам. Артур был уверен, что Мерлину откроется что-то свое, предназначенное только ему. Потому что иначе ни за что не взял бы его с собой… Мерлин успел немного привыкнуть к преображению реальности, но он не был готов к тому, что увидит в комнате Артура. На постели извивались два тела. Одно сильное, блестящее от пота, явно принадлежало Артуру, а под ним, бесстыже расставив в стороны ноги и обвив пятками спину Артура, лежала Гвен. Артур мощно толкался в нее, и мышцы на его ягодицах красиво напрягались. Мерлин и хотел бы зажмуриться, но не мог. Он только смотрел, как Артур трахает свою жену, Гвен, и как животно, как отвратительно это выглядит. Гвен явно стонала, и Мерлин был благодарен хотя бы за то, что не слышит этого. В своих иллюзиях у него был полный набор чувств, а в видениях, посланных Артуру, он мог только смотреть. Между тем, двое на кровати закончили, и Артур откатился в сторону. На его лице отразилось лишь секундное удовлетворение, затем он развернулся спиной к Гвен, натянул одеяло до пояса и притворился спящим. Но Мерлин видел, что глаза у него открыты. Артур смотрел в окно на звездное небо, и оно привлекало его гораздо больше, чем собственная жена. Когда это произойдет? Через два, три, четыре года брака? Ведь сейчас Артур любит Гвен и, наверное, мечтает о ночах с ней. Мир поплыл, и в следующее мгновение Артур оказался в постели один. На стене висел портрет не то Елены, не то Вивиан — симпатичной принцессы, похожей одновременно на них обеих. У нее, видимо, была своя комната, а Артуру полагалось проводить большинство ночей в полном одиночестве. Эта иллюзия быстро закончилась, и когда картинка перед глазами стала четкой, Мерлин едва не закричал. Артур снова был в постели не один… но теперь на месте Гвен был сам Мерлин! Он лежал на спине, обхватив Артура за плечи и дыша широко открытым ртом, и подставлял шею под его поцелуи. Артур вдруг отстранился, подхватил его под колени и притянул ближе к себе. Со своего места настоящий Мерлин видел, как крупный член Артура легко входит в задницу того, иллюзорного Мерлина сразу во всю длину. Мерлин на кровати явно застонал, подался вперед, побуждая своего короля двигаться быстрее, чем доставил ему еще большее удовольствие. Артур явно любовался им, его отзывчивостью, чувствительностью, когда убирал с его лба пропитавшиеся потом волосы и, наклонившись, нежно целовал в губы. Он снова начал двигаться, но теперь медленно, доводя партнера до исступления, заставляя его умолять о большем. И Мерлин, видимо, отлично знал, что нужно его Артуру, но упрямился и не хотел играть по его правилам… И это было прекрасно. Глаза Артура светились любовью и обожанием, а Мерлин смотрел на него в ответ так, словно в нем заключался единственный смысл его жизни. Они были так явно счастливы, что не оставалось сомнений, кого именно следует выбрать Артуру. Видение закончилось. Мерлин не смел повернуться к Артуру, боясь выдать себя. Он поморщился, чувствуя, как усилилась хватка на плече. Но это, как ни странно, немного отрезвило его. Хоть сердце до сих пор заходилось в рваном бешеном ритме, перед глазами все еще стояло собственное лицо в момент оргазма, а в штанах стало слишком тесно, Мерлин смог взять себя в руки. Глубоко вздохнув, он взглянул Артура. А тот, оказывается, все это время наблюдал за ним, наверняка заметив слишком много из того, что не должен был узнать ни при каких обстоятельствах. — Возвращаемся домой, — спокойно сказал Артур. — У меня есть ответ на мой вопрос. Мерлин не стал уточнять, кого же все-таки выбрал Артур. Возможно, он узнает об этом по возвращению в замок. А может, через некоторое время, когда Артур представит отцу свою невесту. Гавейн обнаружился у выхода. Он задумчиво сидел на одном из окон и с тоской разглядывал унылый пейзаж за ним. На его долю тоже выпала пара видений, о которых он говорить не захотел. Сейчас в его жизни были только приключения, выпивка и девушки, но, очевидно, в скором времени все изменится. Гавейн пробормотал что-то про рыцарей Камелота и помотал головой, стряхивая с себя последние остатки иллюзий. Мерлин не жалел, что вместо своих видений увидел то, что предназначалось Артуру. Сам он ничего не хотел спрашивать у судьбы, оставляя за собой право решать вслепую, полагаясь лишь на голос собственного сердца. Едва они вышли из замка, как стены за их спинами рухнули, обратившись в облако пыли. — Это место нельзя посетить дважды, — пояснил Артур. — Оно дает ответ лишь на единственный, но самый важный вопрос в нашей жизни. Он отвязал от дерева свою лошадь и первым пошел вдоль стены, которая постепенно исчезала, истаивала, словно предрассветный морок. Занимался новый день. Но теперь кроны деревьев расходились над головами путников и солнце играло в ветвях, а первые утренние птицы весело щебетали, радуясь новому дню. Мерлин шел последним, глядя на спину Артура и гадая, какой выбор он все-таки сделал. Его сердце шептало одно, но разум твердил совсем другое. А перед глазами стояло счастливое лицо Артура, когда он предпочитал его, Мерлина, всему остальному миру…