Особенные

- Разбит. Сломан. Разрушен. Ни радости, ни надежды, только боль. - Ты должен быть актером, а не певцом, красиво говоришь, - я с полу ухмылкой наблюдал за нелепой сценой, разворачивающейся на моих глазах. - Тебе не понять моих чувств. - О неет, мне не понять, я согласен, я бы не стал делать трагедию из-за сломанной приставки, - я засмеялся и откинулся на подушку - и видно лучше, и удобнее. - Там была целая жизнь… Вот уже полчаса Тао сидел рядом со своим «разрушенным миром». Самое забавное, что он сам был виноват: оставил её на полу перед сном, а потом наступил на неё в темноте. - Оставь её и ложись, сколько можно. - Отстань, - голос дрогнул, слишком знакомая перемена в интонации… - Не вздумай реветь! Тао! И вот снова - слезы по малейшему поводу. Я лениво встал с кровати и сел сзади, обнимая за шею, он пытался вырваться, но потом просто сдался. - Почему у меня все так плохо? – он отодвинулся и сел ко мне лицом, начиная растирать красные глаза. - Это просто игрушка. - Я не только об этом. Я устаю, нога опять болит, хочется домой и мне так одиноко, никого рядом нет. - А я? - Ты не понимаешь. - Знаешь, ладно, я ничего не понимаю. И я пошел спать, а ты сиди и ной дальше, как трехлетняя девочка, мне надоело тебя успокаивать, а потом выслушивать еще и критику в свой адрес. Я выключил свет и лёг на кровать, теперь было уже все равно, что он там делает. «Ему одиноко. У него никого нет. Как он мог такое сказать?» Но в комнате слишком тихо, ни одного звука. Я повернулся туда, где должен был быть Тао, но он уже сидел на моей кровати. «Я думал, он – ушуист, а не ниндзя». - Прости меня, я иногда слишком эгоистичный. Ты ведь не думал, что я заплакал из-за приставки? Это глупость. Просто соскучился по дому. Ты ведь понимаешь? - Понимаю, - я притянул его к себе, и он устроился у меня на груди, вырисовывая на футболке непонятные узоры пальцами. – Но у тебя всегда есть я. Может, ты и правда эгоистичен, если забываешь об этом. Или, может, я тебе не нужен? -Не говори так, - он подскочил и посмотрел на меня почти испуганным взглядом. – Ты нужен мне больше всех на свете. Он поцеловал меня так, будто это последний поцелуй в нашей жизни; слезы на его глазах еще не высохли, поэтому мои щеки теперь тоже были влажными. Тао - не эгоистичный, совсем нет, скорее ранимый и чувствительный, иногда слишком резкий, но тоже не из злобы. И я знаю, что нужен ему, на самом деле он не дает мне об этом забывать, ни на минуту.