Особенные

- Ничего не выходит! - Ничего – это песня? - Даже не песня - мелодия, раньше я спросонья мог написать в разы лучше. Чанёль сидел сгорбившись на кровати и беспорядочно стучал по клавишам синтезатора. Я подошёл и сел сзади, приобнимая его, и он бессильно откинул голову мне на грудь. - Ты просто слишком устал, - я провел пальцами по его вискам, буквально чувствуя кожей, насколько он напряжен. – Тебе ведь не обязательно дописывать её сегодня. - Дело ведь не в сегодня, я уже несколько дней не могу написать ничего дельного. - Это не страшно, большинство людей за несколько лет ничего дельного не создают. - Ты хочешь, чтобы я тоже стал таким? - Конечно, нет, - я прислонился губами к макушке выбеленных волос, сильнее прижимая его к себе, - с тобой этого не может произойти, ты слишком талантлив. - Слишком? – он улыбнулся и задрал голову сильнее, чтобы увидеть моё лицо. - Пугающе! – я чмокнул его в лоб и слез с кровати, а он, потеряв опору, неуклюже шлёпнулся на спину. Я остановился в паре шагов от кровати. Чанёль выглядел совсем иначе сейчас – такой уставший, измученный. Мне стало даже как-то не по себе. - Почему ты так смотришь? - Не такой уж ты и сильный, да? - Смотря, что ты имеешь в виду. - То, что даже ты не справишься один. - Ты хотел сказать, что не справлюсь без тебя? Да, не справлюсь, без тебя я не такой уж и сильный, - он хотел улыбнуться, но получилось как-то грустно. – Без тебя я совсем беспомощный. Так что вернись назад, я так удобно сидел. - Я тебе не подушка! Пересядь за стол, раз неудобно. Чанёль лёг на бок, подпирая голову рукой и вообще устраиваясь поудобнее, и устремил на меня свой коронный умоляющий взгляд. Конечно, я согласился и, как всегда, это было ошибкой, потому что стоило мне достаточно приблизиться, как я оказался в крепких руках Чанёля и в совершенно невыгодном положении. - Всё-таки я достаточно сильный, да? – его ослепительная улыбка сияла всего в паре сантиметров от моего лица. - Да, Чанни, ты победил. Теперь я совершенно беспомощен и к тому же у меня затекает рука, которую ты пережал, - он засмеялся и ослабил хватку. - Жаль, что не только передо мной, - он еще раз улыбнулся, мягко, будто между прочим, и прошелся поцелуем по моим губам. – Всё же посиди со мной немного. Вдруг это поможет. - Побыть твоей музой? – я засмеялся. - Побудь собой, этого более чем достаточно. Чанёль вернулся к своей аппаратуре, а я подвинулся ближе к нему, снова приобняв за шею. Его слова заставили меня задуматься. «Неужели он действительно думает, что имеет на меня только физическое влияние или что я не так сильно привязан к нему эмоционально? Как он может так ошибаться? Я ведь полностью от него завишу – одной своей улыбкой он может изменить моё настроение и весь мой день. Как он может не осознавать, насколько мне нужны его прикосновения, даже почти невесомые, насколько я беспомощен без него? Без него я – не я, а моя жизнь – череда ничего не стоящих событий». Я сжал руки на его груди так сильно, что он сначала даже съежился от неожиданности. Я наклонился и поцеловал его в шею, не уменьшая хватки – теперь он был в моих руках. - Я самый беспомощный человек на свете, и всё из-за тебя, - я слегка куснул его в том месте, где только что оставил поцелуй, но, подняв голову, встретился с его улыбкой, такой нежной и доброй. - Прости? Что я мог на это ответить? Простить? Да всё, что угодно, только продолжай смотреть на меня так, как смотришь сейчас, и улыбаться так, как сейчас. Тогда мне будет совершенно неважно, насколько я беспомощен, потому что это не имеет значения в твоих сильных руках.