По закону жанра

— Смотреть надо, куда идешь, козел! — огрызнулся Семен на свою слепую от рождения природную пару в облике богатенького альфы. Полное отсутствие мозговой активности было написано на лице этого индивида, и Семен в очередной раз задумался над тем, как, должно быть, тяжело жить, не умея думать. Вообще, Истинность была настолько пресловутым явлением, что большинство перестало обращать на нее внимание. Запах и запах — свобода выбора важнее, чем, якобы, твоя половинка. Тем более количество измен и разводов среди природных партнеров никак не отличалось от неприродных. Однако, несмотря ни на что, находились консерваторы, которые свято верили в Истинность и продолжали ее холить, лелеять и воспевать в попсовых песнях о любви. Уши от пафоса сворачивались в трубочки. Семен предпочитал мыслить прогрессивно, а потому природная пара нисколько его не трогала. Более того — кажется, этот альфа по имени Антон — рифму Семен подбирал банальную — был послан небесами, как проверка омеги на прочность: убьет или сдержится. Антон был грубым, самодовольным и хамоватым парнем. Семен таких терпеть не мог, а потому возникал вопрос: что же это за Истинность, когда вы с партнером — разные, как небо и земля. Следующим вопросом на повестке дня стоял такой: почему омега должен трепетать пред очами природной пары, которая вытирала об него ноги? Семен уже всерьез раздумывал осилит ли хук правой прямо в глаз Антона и примут ли его статью в молодежную газету, где он посоветует сильным мира сего перестать надеяться на запах и включать обаяние, ум, харизму и другие менее важные, чем запах, вещи. Конечно, по закону жанра должно было быть иначе. Семен должен был быть ботаном или же каким-нибудь продвинутым, но изгоем, которого никто не замечал. Они с Антоном должны были знать, что являются парой друг друга, но не могли бы быть вместе. Пока, во всяком случае. Семен должен был носить очки, за которыми скрывалась бы ангельская красота. Либо он должен был быть невероятно скромным, но все таким же ангельски красивым (без этого условия никуда). У Семена должен был быть друг, который бы поучал его жизни и вытаскивал из дома (без этого условия можно обойтись, но лучше не стоит). Еще Семен должен был вздыхать на свою недоступную пару, которая пока не разглядела в нем предел мечтаний, а по ночам плакать в подушку и думать о том, как прекрасен его принц и как несправедлива жизнь. А может, пара сама бы вздыхала по нему. Они бы видели, что вздыхают друг по другу, но томились в ожидании первого шага. И только судьба свела бы их, столкнув в подворотне, где альфа обязательно поймал бы омежку за талию и вынюхал рядом с ним весь кислород от счастья. Последний раз Семен плакал в подушку, когда умер его любимый хомячок Аркаша. От старости, разумеется. Антон, толкнувший его в широком — кстати! — проходе, ухмыльнулся и недобро прищурился. — Что ты сказал? Ты должен молча убежать и забиться где-нибудь в угол, мышь! Семен покрутил пальцем у виска. Логика Антона, а точнее ее отсутствие, поражала. Ну, а что можно хотеть услышать от картонного, как коробка из-под бытовой техники, идиота? — Молча? — поинтересовался Семен. — Знаешь, Соколов, вот так промолчишь раз-другой, а человек и помрет в неведении. Я же не хочу что-то утаивать от тебя, верно? — А ты забавный, — Антон протянул к волосам Семена пятерню, но удар книжкой по пальцам отрезвил его. — Забавные бывают морские свинки, Соколов. До свидания, и не толкайся больше в коридорах. Здесь много места для маневра. — Мне плевать, что мы пара, мышь, — крикнул вслед Антон. — Но хватит меня преследовать. Ты не в моем вкусе. О всемогущий Посейдон! О Зевс-громовержец! Да как же Семен жить-то будет, не преследуя свет своих очей?

***

Антон любил доступных омег. Ну, а кто из альф их не любит? Его можно было увидеть то с одним дружком, то с другим. Разумеется, омеги просто искали себе кошелек, который будет оплачивать их посиделки в кафе и походы по клубам — Семен неплохо общался с одним таким «бывшим» Антона. Бывший, кстати, посмеявшись, сказал, что не спал с альфой: слинял в самый подходящий момент. Конечно, по закону жанра должно было быть иначе. Семен непременно должен был страдать и ревновать, сгрызать себе ногти по кутикулу и традиционно рыдать по ночам в подушку. Он должен был выглядывать воспетый бардами лик своего любимого в коридорах, а потом прятать прекрасные глаза под густой челкой. Он должен был быть тенью: неприкаянной и томящейся. Он должен был верить, надеяться и ждать, пока этот удивительный человек — умный, сильный, мускулистый (это тоже обязательное условие)  — обратит свой взор на бедного омежку, в котором не было ничего особенного, кроме его доброго сердца и желания подчиниться одному-единственному. А может, если бы Антон милостиво посматривал на него, Семен сам должен был вести себя как придурок и, прикрываясь табличкой «Мы не пара, потому что из разных социальных слоев», бегать по коридорам, страдать, но не позволять приблизиться к себе. Ибо они не могут быть вместе по причине, которую Семен придумал, но не свел с логикой. Семен помахал своему знакомому, который стоял неподалеку от Антона, и понял, что альфа опять не так все интерпретировал. Надо было линять, пока Антон не сказал очередную околобезумную фантазию. Не успел. — Привет, мышка. Я смотрю, кто-то ревнует меня? Семен не мог понять, где он мышь. Вроде бы, нормальный парень с широким кругом общения, друзьями, попойками после сданных сессий и собственным парнем со второго курса. Но его паре было виднее. — Антоша, мне на тебя плевать так же, как, допустим, на Василия из пятого дома, которого я знать не знаю, или как на рапсовое масло, как на чемпионат мира по хоккею, как на пятьдесят шестой сезон «Моего бедного сердечка». Понимаешь? — Нет, ты ревнуешь. Может, мне стоит присмотреться к тебе? Семен закрыл глаза. Психотерапевт говорил, что в таких ситуациях нужно представлять себя плывущим по тихой реке в компании чайки и шуршащих камышей. — У меня есть парень, придурок. — В каком смысле? — не понял Антон. — Ты же должен любить только меня. — Конечно, по закону жанра, — согласился Семен. — Но ты уж извини, любить тебя мне не за что. Конечно, по закону жанра должно было быть иначе. Семен должен был покраснеть, как наливающийся соком томатик, потупить глазки и забыть, как дышать в присутствии своего удивительного альфы. Он, разумеется, должен был быть девственником, хотя все его друзья уже давно переспали с десятком-другим парней. Он должен был оленьими глазами посмотреть на свою пару и телепатически передать ему мысль, как он страдает от такого безразличия, крикнуть, что всегда будет ждать его благосклонности. А может, если бы Антон и сам был не против познакомиться поближе, Семен должен был затрепетать, потрясти ресницами и вложить свою тонкую ручку в руку альфы. А альфа не потащил бы его в кровать в первый же день: только во второй, когда началась бы спровоцированная феромонами самца течка. Но у Семена был любимый парень, они вот уже два года встречались, и омега не собирался изображать вселенскую любовь к тому, от кого просто-напросто приятно пахло. С таким же успехом Семен мог признаваться в любви к елям, а с лавандой обручиться и уехать жить на Гавайи.

***

Природная пара в лице альфы по имени Антон очень любила лапать омег у туалетов, забыв, что декан тоже человек и ходит по нужде наравне с обычными смертными. Так Антон получил выговор и дополнительные занятия, а Семен — удовлетворение от свершившейся мести за толчок в коридоре и надоевшую «мышь». Парень позвонил Семену после обеда, и омега долго обсуждал с ним поездку на дачу на выходные. То, что Миша задумал мини-медовый месяц, Семен даже не сомневался, а потому сразу предупредил парня о предохранении и корзине с резинками. Заводить детей в двадцать один год в его планы не входило: нужно было выпуститься и поработать на благо семьи. Семен хотел попробовать себя на поприще журналистики, а уже после ударяться в брак. Миша был согласен. Положив трубку, Семен столкнулся с выпучившим глаза Антоном. На лице того легко читалось недоумение и обида. — Ну что? — вздохнул Семен. — Чего тебе, Соколов? — Ты спишь с кем-то? — протянул Антон. — Не с кем-то, а со своим молодым человеком, — поправил Семен. — Ты же тоже спишь с кем-то, верно? — Но ведь я — альфа, я могу так делать. А ты должен ждать, пока я нагуляюсь. — Папа, роди меня обратно, — простонал Семен. Конечно, по закону жанра должно было быть иначе. Семен должен был смириться с такой позицией своего единственного природного альфы, страдаючи согласиться и терпеливо вышивать крестиком, пока Антон набирался опыта и готовил себя для постельных игрищ с ним. Он должен был постигать секреты домашнего уюта, любить котят и лепить пельмени. У Семена должны были подкашиваться ноги, когда альфа альф обращался к нему. Он должен был хвастаться единственному другу, что «Соколов заговорил с ним», а друг должен был советовать невинно соблазнить собственного альфу. А может, альфа гулял с другими, потому что не хотел портить любимого, который узнал бы это непосредственно после порчи. Альфа страдал наравне с омегой и пытался «не сорваться», ведь сдерживать порывы страсти так тяжело, что люди спаривались прямо на автобусных остановках и лавочках у фонтанов в центре города. Объяснять очевидное Семен не умел. Он, наделенный сознанием и сознательностью, считал, что базовая функция, вроде анализа информации, поступающей извне, должна быть доступна любой человеческой особи. Любой особи, включая Антона. Но альфа был в смятении. Семен даже хотел погладить его по головке и успокоить словами: «Ну ничего, зато ты мускулистый». — Антош, то, что мы — Истинные, не значит, что я обязан быть с тобой, а ты со мной. Сейчас только дураки ориентируются на запах при выборе партнера. — Но… омега всегда должен любить свою пару, это — закон! — взвыл Антон. Семен мог бы рассказать альфе, что любовь выглядит не так, как принято, но в глазах Антона не было ни намека на понимание. Он жил по закону жанра. Семен же предвкушал выходные со своим Мишкой и жить по велению указующего перста не собирался. Конечно, по закону жанра должно было быть иначе. Семен и Антон через три страницы текста уже должны были переспать. Семен должен был сказать альфе, что тот у него первый, и забеременеть с пробной попытки. Антон должен был заверить своего единственного, что он не против детей и очень-очень рад! Они обязаны были скрепить союз сцепкой и месяц не вылезать из постели. Разумеется, даже появись на горизонте другой альфа, Антон победил бы его в неравном бою, а Семен и не подумал бы обратить внимание на кого-то иного. Ведь у него была самая удивительная пара на свете! А может, они должны были идти к сексу триста страниц из беготни по вечеринкам и смешного юмора, повов друзей, собак друзей, котят друзей, друзей котят и всех остальных, несомненно, необходимых для узнавания главных персонажей. И все закончилось бы так, как и через три страницы текста. Но это глупости. Ведь мало кто пишет по законам жанра.