Ворон, пес и волк

In a crooked little town, They were lost and never found Fallen leaves, fallen leaves, Fallen leaves on the ground Run away before you drown, Or the streets will beat you down Fallen leaves, fallen leaves, Fallen leaves on the ground

Медленно приближалось Рождество. Все, абсолютно все были как на иголках. Этому способствовала Амбридж, практический каждый день выпуская какие-то приказы, делая поправки в кодексе Хогвартса, собрав Инспекционную Дружину. Всё становилось больше похожим на концлагерь, чем на школу. И, самое ужасное, что ни деканы факультетов, ни сам Дамблдор не могли ничего поделать. — Законы не читаете? — Драко насмешливо глядел на Гарри, Рона и Гермиону. — Нельзя собираться в группы количеством больше двух человек. Нельзя стоять к девчонке так близко. Нельзя… — Я разберусь с этим, Малфой, — Саншайн возникла словно из тени, прямо за спиной слизеринца. Этому она научилась у Снейпа. — Иди, лови остальных нарушителей закона. Драко был не рад, что Верити прервала его глумления, но и перечить ей не мог, поэтому быстрым шагом направился дальше, пробормотав себе под нос: «чертова полукровка». Ну, хоть не шлюха оборотня, уже неплохо. — Спасибо, — кивнула Гермиона, обняв себя руками. Вид у ребят был не из лучших. — Будьте осторожнее. Я не всегда буду рядом, чтобы защитить вас от слизеринской швали. О, услышь эти слова Северус, они бы с ним, несомненно, поругались. — Мы будем, — пообещал Гарри. Саншайн знала, что они, как и множество других гриффиндорцев, а также некоторые когтевранцы и пуффендуйцы занимаются чем-то, что, несомненно, нарушает законы, писанные Амбридж. Чем конкретно – Верити не знала. Но она верила в благоразумие Поттера, и, если понадобится, будет защищать его из последних сил. — Если будут проблемы – обращайтесь ко мне, — Верити улыбнулась ребятам и направилась по своим делам. Снейп в последнее время почти с ней не разговаривал. Он всегда был не словоохотлив, но теперь, после его встречи с Волдемортом, эта его закрытость вышла на новый уровень. Он ничего не рассказывал Саншайн. В общем-то, оно и к лучшему. Импульсивность Верити делу точно не поможет. Ворон в клетке громко гаркнул, и Снейп вздрогнул. Подняв глаза на птицу, он долго играл с ней в гляделки, пока, наконец, ворон не проиграл и не отвернулся, принявшись чистить свои перья. — Если он продолжит орать на чем свет стоит, я вышвырну его, — сообщил Северус. — Хоть кто-то в этом подвале должен говорить, — Верити отложила «Ежедневный пророк». — Так почему бы не он? — Он слишком громкий. — А ты слишком тихий. Снейп перевел взгляд на Саншайн. — Надеюсь, когда ты поедешь на Рождество к дражайшему Сириусу, ты заберешь это пернатое недоразумение с собой. — Знаешь, Северус, я купила это пернатое недоразумение потому, что он напоминает мне тебя. — Как романтично. Северус никогда не был приятным человеком, но теперь он стал просто невыносимым. С легким хлопком в помещение аппарировала Рэнди. — Хозяин Снейп, директор Дамблдор просит Вас и Хозяйку Саншайн срочно явиться к нему в кабинет. С Гарри Поттером что-то случилось. Верити подрывается с места, будто «с Гарри Поттером что-то случилось» означает нападение Волдеморта или что-то еще хуже. Северус тоже не медлит. Несмотря на свою неприязнь к мальчику, дело свое он знает хорошо и знает, что нельзя просиживать мантию, когда Альбус зовет в свой кабинет. Гарри выглядел донельзя больным. Синяки под глазами, липкий пот, небольшая дрожь. — Что ты конкретно видел? — Я видел мистера Уизли в Министерстве Тайн. На него напали. Нагайна, змея Волдеморта. — Ты видел это как бы сверху или стоял в стороне? — Нет, я… Я не знаю. Дамблдор резко повернулся, раздавая указания людям на портретах. — Северус, боюсь, уроки нужно начинать немедленно. Верити, тебе необходимо будет срочно явиться на Гриммо и держать ухо востро… — ПОСМОТРИТЕ НА МЕНЯ! Все замерли. Гарри был сам не свой. Саншайн буквально почувствовала волну негодования и злости, исходящую от него. В итоге, так ничего и не объяснив мальчику, Снейп, схватив его за руку, увел Гарри из кабинета директора. Верити тоже нечего было делать здесь. Вернувшись в подземелья Слизерина, волшебница взяла клетку с вороном, и уже через десять минут летела на фестрале обратно в Лондон. Да уж, Рождество обещало быть интересным.

***

— Заберите Артура к чертям собачьим из Мунго. Это опасно, его могут прийти и добить. С ядом, я полагаю, уже разобрались, а со всем остальным справлюсь и я. Я полжизни проработала врачом. — Маггловским. — Артуру это понравится. Верити стояла посреди библиотеки и топала ногой. Нервы. В принципе, никто с ней не спорил, но, видимо, все были обескуражены случившимся и никак не могли прийти в себя. — Я еду в Мунго, — наконец сообщил Ремус, — заберу Артура. — Я с тобой, — сразу зацепилась Тонкс. Верити тихонько фыркнула. — Про чертей собачьих было обидно, кстати, — попытался разрядить атмосферу Сириус. Одного гневного взгляда Саншайн было достаточно, чтобы он замолчал. На самом деле, Верити была воодушевлена. Конечно, нападение на Артура Уизли – это ужасно, но она его вылечит, а Темный Лорд так и не сумел добраться до того, до чего хотел. Зато Верити наконец принимает участие хоть в чем-то, кроме сбора трав и поливания грязью Амбридж. Постепенно все разбрелись по своим делам. Семейство Уизли сидело в комнате близнецов и что-то обсуждало, скорее всего, нападение на своего отца и мужа. Ремус и Тонкс уже отчалили, Грозного Глаза не было на месте. Сириус, как ему и подобает, сидел со стаканом виски. — И вот опять, — изрек Блэк. — Артур чуть не стал ужином для змеюки, а я торчу здесь. Верити села рядом с ним и взяла из его рук стакан. — Я тебя понимаю, Бродяга. Если бы я была на твоем месте, я бы тоже выла от тоски. Но я на своем месте, и я безумно рада, что ты находишься здесь, а не на передовой. Это слишком опасно. Ты в бегах. И, если тебя убьют или засадят обратно в Азкабан, поверь, все будут опечалены, в первую очередь, Гарри. — А ты? — И я. Сразу после Гарри. Саншайн сделала глоток. Блэк принял во внимание слова девушки и на некоторое время замолчал. Впрочем, его молчание длилось недолго: — Тебе легко говорить, ты в Хогвартсе занята делом. — Брось. Я занята тем, что проверяю лекции студентов и хочу прикончить одну старую министерскую маразматичку. Тебе только кажется, что я занята каким-то серьезным делом, а если подумать, я заперта в четырех стенах так же, как и ты. Сириус внимательно посмотрел на Верити. В его глубоких синих глазах читалась солидарность. Он взял ладонь девушки в свою, и Саншайн сначала решила, что волшебник хочет отобрать у нее стакан с виски. — Из всего Ордена меня понимаешь только ты, Верити, — сообщил Сириус. Верити отставила стакан на столик. — Просто пообещай мне, что ты не наделаешь глупостей. Ты нужен Гарри. Ты нужен мне. За окном медленно падал снег, но, не достигнув земли, таял прямо в воздухе. Сириус целовал Верити мучительно-нежно, медленно, едва касаясь. Девушке казалось, что прошла вечность, идеальная вечность, прежде чем Блэк оторвался от ее губ. От него пахло алкоголем, книгами и отчаянием. О, Верити отлично знала, каково отчаяние на запах. — Я не могу тебе этого пообещать, — хрипло сказал Сириус, смотря девушке в глаза. Синяя радужка дергалась, когда на нее попадал свет из приоткрытой двери. Сейчас его глаза казались Саншайн страшнее собственных. Они затягивали в водоворот мыслей, они словно говорили: «Я не шучу». Они словно просили прощения. — Я знаю, — прошептала Верити. — Но прошу: оставайся живым так долго, как это возможно. Блэк осторожно снял с Саншайн джинсовку, слишком холодную для середины декабря, и принялся покрывать ее ключицы поцелуями. Все остальное было скрыто за футболкой, и Сириус не торопился. В голову Верити вдруг проникла интересная мысль: что, если бы в тот злополучный день от грабителей ее спас бы не Ремус, а Сириус? Как повернулась бы ее жизнь? Приобрела ли она ту стойкость и ту самоотверженность, что есть у нее сейчас? Нет, всё-таки всё, что ни делается – всё к лучшему. Под сильными руками Блэка, рыщущими по её талии, Верити словно растворялась. Она начала забывать обо всём. О том, что этажом выше сидит толпа рыжих волшебников. О том, что Северус Снейп закрывается от нее все больше и начинает вызывать подозрения. О том, что змея Волдеморта чуть не убила Артура. О том, что Ремус Люпин, похоже, действительно встречается с Нимфадорой Тонкс. О том, что, черт возьми, скоро, совсем скоро начнется война, которая во второй раз перевернет этот мир. И, надо сказать, что Верити полностью отдалась этому чувству. Она решила, что не думать ни о чём, кроме как о мужчине рядом, пойдет ей только на пользу. Совсем недолго, только этот вечер. Ее руки скользнули по плечам Сириуса, снимая его пиджак, давно вышедший из моды в мире магглов, но все еще весьма приличный в волшебном мире. Блэк шумно выдохнул, зарываясь носом в волосы девушки, успевшие отрасти за полгода. Расстегивать пуговицы рубашки, не видя их, довольно непросто, поэтому Сириус помог Верити сделать это. Выпрямившись, он позволил ткани упасть на пол. Господи, как же он изменился за два года! Больше не было тщедушного и худого тела, изъеденного язвами и собственными зубами. Наверное, в годы обучения Сириус пользовался бешеной популярностью у женского пола. Верити провела рукой от груди до живота Блэка, тот перехватил ее запястье, заставляя прикасаться как можно дольше. Он снимал с нее футболку, пока она копалась с ремнем на его брюках. Он оставлял на ее теле мокрые дорожки от поцелуев, а она гладила его спину, его плечи, его шею… Артура привезли домой за полночь. Верити осмотрела его, сменила бинты. В целом все оказалось не так страшно, как думалось волшебнице. Видимо, в больнице Святого Мунго постарались. Всё-таки, Артур был человеком из Министерства. — К Рождеству будешь бегать по дому, умоляя Молли не убивать детей, — улыбнулась Саншайн. Уизли тоже улыбнулся. — Хорошо бы. У нас не так много детей, чтобы ими раскидываться. С этим Верити могла поспорить. Очень много рыжих голов вокруг нее.

***

Гарри прибыл за несколько дней до Рождества. Он был изрядно помят, опустошен. Верити знала, что Снейп проводил с ним уроки окклюменции, но ее он тоже учил сопротивляться чужому разуму, и она после уроков Северуса не выглядела настолько плохо. Это дело, конечно, сильно выматывает умственно, но не настолько же. Гарри был явно не в настроении. Первый день он просидел в своей комнате, практически не выходя. Саншайн приносила ему еду, потому что обедать и ужинать со всеми он отказался. Ночью Поттер выбрался на чердак и, пока все спали, сидел и общался с Клювокрылом, который был только рад неожиданному вниманию. В ту же ночь в комнату Верити постучалась Нимфадора. — Можно с тобой посекретничать? — спросила она. — Попробуй, — хотя Саншайн не горела желанием вести беседы с Тонкс, ей, все же, было как минимум любопытно. Дора села на краешек кровати? — Я знаю, что с моей стороны было бы кощунством обсуждать такое с тобой, но ты вроде как с Сириусом, так что, возможно, теперь я могу… — У нас с Сириусом… А что у них с Сириусом? Никто никому ничего не обещал, никто никому ни в чем не признавался. В этом и была своя особенная прелесть их отношений. Они переходят за грань дружеских, но не дотягивают до чего-то большего. Они где-то посередине. — Неважно. Говори. — Верити, Ремус… боится. Боится разрушить мне жизнь, наверное. Боится навредить мне, а я… Я его люблю. И говорю, что мне плевать. И на то, что он оборотень, и на то, что он беден. И на разницу в возрасте – тем более плевать. Он не слушает. Что мне делать? Слова Нимфадоры острым клинком прошлись по сердцу Верити. Тонкс не виновата. Не виновата в том, что наступает на грабли Саншайн. Не виновата в том, что полюбила Люпина, ведь сердцу не прикажешь. — Что тебе делать? Страдать. Тонкс, поверь, я тоже прошла через все это. Неоднократно. Он делает шаг вперед и два шага назад, таков уж Ремус. Я была достаточно настойчива, чтобы он на некоторое время забыл о своем бремени, забыл о том, кем он является. Правда, как видишь, это все равно не спасло наши с ним отношения. Оно тебе надо? — Надо. Ты не боролась. А я буду бороться. Вот это уже возмутительно. Саншайн задохнулась, раскрыла рот, чтобы отпустить язвительный комментарий, но ни одно слово так и не выскочило из уст девушки. В чем-то Нимфадора права. Верити не задумывалась об этом до перепалки с Дамблдором, но ведь так оно и есть – волшебница практически не боролась с решением Люпина. Воспоминание, показанное Альбусом, незримо и неощутимо повлияло на решительность Саншайн. Директор Хогвартса может смело присвоить себе кубок «за разлучение счастливых пар». — Ну так борись. Давай, иди, наседай ему на уши, докажи, что тебе действительно плевать на все его недостатки. Может быть, случится чудо, может быть, он второй раз пойдет на уступки. Тонкс как-то странно посмотрела на Саншайн, потом кивнула и ушла из комнаты. Верити стукнула кулаком по подушке. Злость переполняла ее. Дора – глупая-глупая девчонка. Но в ней Саншайн видела себя молодую, себя четыре года назад. Всё точно так же. Презрение к опасностям, что таит в себе волк, слепая любовь, вспыхнувшая слишком неожиданно. В глубине души Верити рада, что Ремус дает Тонкс отказ. И, когда он все-таки сдастся под натиском железных аргументов молодого аврора, Саншайн будет злиться еще больше. — Что за шум, а драки нет? — в комнату заглянул Сириус. — Я не в настроении, Блэк, — космические глаза Верити гневно воззрились на мужчину, но тот не испугался. Ну, может, совсем чуточку. Он перешагнул через порог и встал напротив девушки. — Что случилось? — Эта Тонкс… — Саншайн поджала губы, сдерживая неприличные ругательства. — Эта Тонкс додумалась прийти и спрашивать у меня советы по поводу отношений с Люпином. Улыбка с лица Сириуса пропала. Он стал какой-то хмурый. Сев рядом с Верити на кровати, он вздохнул: — Ты всё еще любишь его? Эта мысль колокольным набатом раздалась в голове Верити. Она все еще любит Ремуса Люпина? Нет. Или да? К горлу подступил ком, а на глаза навернулись непрошенные слезы. Да, черт возьми, да, она все еще любит Рема. Она всё еще помнит всё, что он для нее сделал. Она помнит ласковую улыбку и добрые серые глаза. Но Верити не хочет вернуть его. Верити больше не хочет переживать тот ужас, что происходил во время их с Люпином отношений. Она не хочет вновь добиваться его, вновь спорить. — Почему ты тогда… — словно читая мысли девушки, начал Сириус, но Саншайн его перебила: — Потому что с меня довольно. Он сделал свой выбор, так? Я настрадалась, хватит. Блэк взял руки Саншайн в свои и стал гладить ладонь девушки. — Тебе нужно полюбить кого-то другого? — Кого!? — взъелась Верити, с вызовом посмотрев на Сириуса. Он в ответ смотрел несколько лукаво. — Тебя? — Этот удивленный тон слегка возмутителен, знаешь ли, — хмыкнул Блэк. Нет, Верити не хотела его обидеть. Просто сама мысль о том, что после такого предательства, совершенного Ремусом, девушка сможет вновь кого-то полюбить, была ненормальной. Чуждой, пугающей. Ведь все, кого Верити любит, уходят. Отец, покинувший семью и ставший Упивающимся Смертью. Мать, заболевшая и умершая. Ремус. Но Сириус-то не такой, верно? Он ведь не бросит… — Я ни на что не намекаю, — продолжил Блэк спустя какое-то время, — Но после того, как всё закончится, я бы хотел… Хотел бы попробовать жить, как нормальный человек. И хотел бы попробовать сделать это вместе с тобой. — За неимением другой альтернативы… — усмехнулась Саншайн. — Не говори глупостей, — фыркнул Сириус. — У меня всегда были альтернативы. Еще бы их не было у чистокровного волшебника, последнего из семьи Блэк. Просто мне не нужны альтернативы. Мне нужна ты, я полагаю. Руки Верити дрогнули, и она шумно выдохнула. «Верити Блэк. Как тебе, мм?» — Скоро Рождество, Сириус… — Я не буду затаскивать тебя под омелу, обещаю. Саншайн тихо хохотнула. Наверное, Блэк прав. Ей нужно полюбить кого-то другого, тем более, когда этот кто-то другой так близко и готов поддержать. Когда он один, кто понимает её с полуслова. Они заснули вдвоем на одной кровати, и это была самая спокойная ночь для Верити за последний год.