Прикоснуться к кружевному небу

Солнце поднималось, освещая морскую гладь призрачными лучами, которые отражались от зеркальной поверхности и отдавались в глазах бликами. Драконье зрение, слава Махосу, было более приспособленным к перепадам освещения, поэтому его не слепила такая природная яркость — глаза стойко видела все детали, никак не реагируя. Крылья с лёгким шуршанием разрезали воздух, каждый новый взмах сопровождался всполохами звуков. Эллис направляла тело прямо, туда, где был портал в измерение Дамиана и его отродий, что сверкал яркой, неестественной голубизной. Драконьи силы и драконье тело отличались от человеческих кардинально — если первое восстанавливалось за считаные часы, то второму требовалось куда больше времени. Знали об этом в Башне все, но Шашан, как самая заботливая, — при этой мысли Пламенный Рыцарь лишь по-драконьи вздохнула, — пыталась уговорить её никуда не летать и переждать ещё денёчек, чтобы набраться большим запасом сил. Эллис лишь качала головой. — Я не могу просто сидеть и ничего не делать. — Ты порой слишком много делаешь, — покачала советница головой и устало потёрла пальцами лоб. — Так много, что люди не расплатятся с тобой и через века. Эллис не стремилась к тому, чтобы ей были благодарны. Это было каким-то побочным эффектом, тем, что пришло позже, уже без намерения. Она изначально не хотела кого-то спасать или охранять более-менее мирное существование людей, но так получалось вот уже многие годы. Народ чествовал своего героя, не понимая и не видя его ошибок, которые порой были слишком ужасны. Он в упор не замечал количества жертв в отравленном Осколье, закрывал глаза на изуродованные местности и погибшие, ставшие совершенно безжизненными места. Им было важно лишь то, что кто-то пытался их защитить. Пламенный Рыцарь смотрела на это всё со смешанным чувством. Одновременно ей хотелось открыть всем глаза и показать то, что скрыто под пеленой восхваления, но в то же время вера в её силы давала людям надежду, позволяла им спокойно жить и заниматься своими делами, а не сидеть в ожидании смерти. Эллис мысленно тряхнула головой. Не к месту сейчас эти мысли. — Дамиан всё ещё жив, а его последователи всё ещё убивают. У Шашан во взгляде виднелась мольба, прикрытая волнением и здравым смыслом, но девушка была непреклонна. И подруга сдалась. Сейчас, вспоминая эту ситуацию и обдумывая её в полной мере, Эллис могла с уверенностью сказать, что подруга, то ли к счастью, то ли к сожалению, всё-таки знала её слишком хорошо. Потому что она прекрасно поняла мотивы данного поступка. Портал встретил привычным покалыванием в каждой клеточке массивного тела, отозвался лёгким звоном в голове и перенёс в мрачное, кроваво-чёрное место с летающими островами. «Никакой фантазии, — фыркнула Талана. — Только булыжники и орды уродцев». Пламенный Рыцарь лишь выдохнула струйку пара и начала набирать высоту. С каждым разом Эллис всё чаще думала о том, что каждый бой может стать последним для неё.

***

Он Сознание вернулось вместе с мыслью о чём-то тёплом на щеке. Кожей ощущалась лёгкая прохлада знакомой ткани, а тело, отдающее некой болезненностью в разных своих составляющих, было тяжёлым и слабым, но хотя бы чувствовалось. Нейт распахнул глаза и наткнулся на высокий потолок незнакомого помещения, носа коснулся запах высушенных трав разных мастей, а сознания — лёгкая догадка. Несмотря на воздушную дымку в сознании, мысли бегали стройными стайками и подчинялись на удивление спокойно. Мужчина пошевелил пальцами и понял, что накрыт одеялом — костяшки коснулись чего-то прохладного и шершавого. Сжав зубы, чтобы не застонать от боли, он медленно сел и тут же схватился за голову — всё перед глазами поплыло и растворилось в черноте, а виски нещадно заломило. Ощущения были смутно знакомые, похожие на далёкие отблески чего-то старого, но с тем же другие — что-то его насторожило и заставило напрячься. Нейт вдохнул поглубже и выдохнул, прислушиваясь к собственным ощущениям, всё ещё не открывая глаз и не убирая рук. Дышалось с трудом, грудь отдавала хрипами и болью, словно внутри лёгких прошёлся огненный смерч, что обжёг тонкие стенки. Вместе с головной болью и помутнением это складывалось в единую, неприятную картину, что чётко и точно сформировалась в голове. Мужчина, проведя рукой по волосам, горько усмехнулся. Видимо, тот зелёный газ всё же был более ядовитым, чем казался на первый взгляд. Точнее — чем хотелось бы верить. Пришлось переждать с десяток минут, чтобы прийти в себя хотя бы частично. Нейт открыл глаза на двенадцатой и осторожно, стараясь вновь не загнать организм в черноту, осмотрелся, пытаясь понять, где же он всё-таки оказался. Белые стены поднимались на несколько метров ввысь и заканчивались куполообразным потолком. У стены, что располагалась напротив ряда белых кроватей, стояли шкафы из светлого дерева, полки которых полнились склянками, высушенными травами и книгами. Чуть поодаль, ближе к восточной стене, поместились несколько столов, на массивной поверхности которых стояли приборы для переливания и раскрытые фолианты. Похожие нагромождения поместились и возле западной, где располагалась массивная дверь. Нейт не мог сказать наверняка, что было написано на корешках, зато колбочки и травы дали ему ответ на заданный ранее вопрос. Что ж. Он хотя бы в лазарете, а не на том свете, и это уже хорошо. Плохим было то, что о тех, кто его спас и принёс в это место, он ровным счётом ничего не знал. Никаких догадок, на этот раз, в голове не крутилось, а воспоминания — смутные и неясные, рассеянные по кусочкам — не давали подсказок. Неожиданно в поле зрения мелькнуло что-то тёмное на фоне всей белизны. Нейт нахмурился, стараясь осознать, что же это такое, а потом вдруг понял — человеческая макушка, торчащая прямо из-за двери. Приоткрытой двери. — Эй! — окликнул он незнакомца, и собственный голос отозвался в голове звоном и волнами чёрной вуали. Копна волос испуганно вздрогнула, и в то же мгновение дверь с громких хлопком закрылась, отчего Нейт поморщился — резкий звук подействовал точно так же, как голос. А ещё он, кажется, спугнул единственный источник хоть какой-то информации, потому что незнакомец явно не просто так здесь бродил. На собственном опыте мужчина прекрасно знал, что пустые лазареты не служат прибежищем простых людей, потому что с травниками лекарями простые люди старались не иметь лишних дел, приравнивая их едва ли не к некромантам. Иными словами, люди просто не склонны доверять им, вот и стараются держаться подальше. Нейт прошёлся глазами по двери. Чем он мог так напугать паренька? Своей внешностью, возможно, — мужчина практически не сомневался в том, что выглядит отвратно. Только элементарная логика подсказывала: лекарь бы не стал пугаться вида своего пациента. Возможно, конечно, что мужчина слишком резко окликнул макушку. Или в его тоне было что-то такое, что напугало незнакомца. В любом случае, ему нужны ответы. Он осторожно повернулся, спустив ноги на пол и надеясь, что они выдержат хотя бы пару десятков шагов. Уверенности в собственных силах не было никакой, пол мог встретить его сразу же, и ведь никто не поможет в случае чего. Нейт одёрнул себя. Медлительность порой дорогого стоит. Только он хотел подняться, как дверь вновь распахнулась, позволяя лёгкому сквозняку пройтись по лазарету и приятной свежестью дотронуться до лица мужчины. Он, было, подумал, что вернулся незнакомец, который так испуганно выскочил за дверь, но хрипловатый, низкий голос, явно не принадлежащий пареньку, развеял все сомнения. — О, вы и вправду проснулись! Нейт поднял голову. Перед ним стоял мужчина далеко за пятьдесят: короткие седые волосы беспорядочно торчали в разные стороны, лицо было испещрено морщинами, губы — тонкая линия, и только мягкие серые глаза лучисто улыбались. Светлый балахон, надетый на мужчине, и подсумок с высушенными травами показывал его принадлежность к классу лекарей, а вот ряд стеклянных колб на правом бедре — явно из разряда алхимических. Весь вид незнакомца выдавал его дружелюбие и открытость, но Нейт всё равно решил, что лишняя осторожность не помешает. — Кто вы? — сказанные слова снова отозвались в нём, но на этот раз болью в горле. Лекарь качнул седой головой, и весь вид его из дружелюбного стал обеспокоенным. — Вам рано вставать — организм ещё не оправился. — Оправился от чего? В голове крутился обвинительный вопрос, который нестерпимо хотелось задать, но что-то подсказывало мужчине — не стоит. Не было никакого толка в том, чтобы отравлять, а потом лечить, если только этот алхимик не пытался втереться ему в доверие. Верить в последнее, правда, не особо хотелось — слишком уж искренним выглядел собеседник. Он постарался убедить себя в том, что недоверие к незнакомцам после случившегося — это норма. — Сильное отравление, — вздохнув, пояснил алхимик. — Не знаю, каким чудом вам удалось выжить, но теперь, прошу вас, отдохните и дайте яду окончательно выйти из организма. Нейт подумал, что не сделай он так, как его просят — и этот человек сам уложит его, лишь бы спасти пациента. Но тот, закончив говорить, лишь отвернулся и подошёл к белому столу, видимо, собираясь что-то смешивать. Надеется на его благоразумие, понял мужчина. Прислушался к своим ощущениям и всё же лёг. Тело тут же отозвалось болью, но она постепенно затихала — и куда быстрее, чем в положении сидя. Вслед за ней ускользала тошнота, а пляшущие перед глазами круги постепенно сменялись ровным белым потолком. Нейт чуть повернул голову, чтобы смотреть на алхимика. — Вас привёл тот пугливый парень? — А? — старик отвлёкся от своего дела и обернулся. — Рейган? Нет, он лишь сообщил, что вы в себя пришли. Простите моего ученика, он травы любит больше, чем людей. Остальные более общительные. Нейт нахмурился. — То есть их много. — Пятеро, — подтвердил лекарь, подходя к его постели, и неуловимым движением достал из-за спины кружку с дымящейся жидкостью. — Но все вопросы потом. Сначала выпейте, потом отдыхать. Мужчина посмотрел на сосуд и его содержимое, раздумывая, стоит ли на слово верить этому человеку. Вылечил, да. Выхаживает — определённо. Только ничего больше о нём не было известно, да и о том, чем конкретно отравился Нейт — тоже. Приподнявшись, он, едва не разлив весь настой, выпил его одним большим глотком и упал обратно на кровать. Всё равно. Если это поможет ему накопить силы, то какая разница, друг его лечит или враг? Никакой. К тому же, интуиция твердила весьма определённо лишь одно. Когда Нейт открыл глаза в следующий раз, за окнами стояла глубокая ночь, а от подсвечников в разные стороны плясали золотистые отблески. Тело на этот раз чувствовалось куда приятнее, голова не раскалывалась так сильно, как в первое пробуждение, да и конечности подчинялись лучше. Тем не менее, разумно приняв решение копить силы, мужчина не стал подниматься — лишь сел, прислонившись к высокой спинке кровати. Лекарь, давший ему отвар, снова копошился возле своих столов, что освещались гораздо лучше. Рядом с ним стоял боязливый паренёк, изредка что-то подавая своему наставнику, и всё это происходило в абсолютной тишине, словно учитель и ученик понимали друг друга с полувзгляда. Поэтому, стоило потревожить ночную тишину шорохами пастельного белья, как отреагировали сразу оба: старик стремительно обернулся, а Рейган обхватил себя за плечи и сгорбился. — О, вы проснулись! Было. Нейт легко кивнул на такие же, как и в прошлый раз, слова. — Вы обещали ответить на мои вопросы. Алхимик недовольно нахмурился. — Я ничего не обещал, молодой человек, — он положил руку на плечо ученика, что-то шепнул ему, и паренёк, поспешно кивнув, выскочил из лазарета. — Но отвечу, если они у вас есть. Правда, для начала мне нужно удостовериться, что наш разговор не заберёт у вас слишком много сил. Разумно, подумал мужчина. И вполне в духе лекарей, что пекутся о своих пациентах. — Хорошо. Лекарь расположился на соседней кровати, и фигура его почему-то показалась Нейту слишком прямой. Неестественно прямой. Он провёл быстрый опрос об общем состоянии, заостряя внимание на головных болях, расспросил о том, как всё ощущалось в прошлое пробуждение. Мужчина отвечал спокойно, обстоятельно, думая лишь о том, чтобы поскорее закончить опрос и, наконец, узнать ответы на те вопросы, что бились в голове. — Хорошо, — наконец, заключил алхимик. — Очень даже хорошо. Думаю, через пару недель эффект от отравления окончательно пройдёт. — Теперь я могу задавать вопросы? — Что конкретно вам интересно? Нейт снова пожал плечами, решив не заострять внимание на уточнении — ему было интересно многое. — Для начала — как вас зовут. Собеседник склонил голову к плечу, кажется, растерявшись. Потом спешно вернул её на место и виновато улыбнулся. — Ох, прошу меня простить, совсем забыл представиться с этой суетой. Меня зовут Кейн, я главный алхимик и лекарь по совместительству в Башне. По крайней мере, пока им являюсь. А тот паренёк, которого вы видели — Рейган, мой первый ученик. —Башня? Кейн нахмурился, и в свете неярких свечей его глаза блеснули изумлением. — Так ты даже не знаешь, где оказался? Вопрос, заданный вкрадчивым тоном, неожиданно отдался в груди у Нейта жгучим раздражением, и оно точно не было связано с резким переходом от «вы» на «ты». Захотелось вскочить, но он заставил себя сделать вдох, стараясь говорить как можно спокойнее. — Нет, понятия не имею. Знаю лишь, что сейчас я в лазарете, — но раздражение, упрямо надавив, всё же вылилось в отдающую обвинением фразу: — Если бы я знал, у меня бы не было вопросов. — Да, прошу меня простить, не подумал, — алхимик на некоторое время замолчал, а в воздухе повисло ощущение недосказанности: чутьё твердило, что собеседник хотел ещё что-то сказать, но быстро передумал. — Ты на острове Часовом, в Башне Силы. Обычно у нас не бывает гостей, по правде говоря. Мужчина нахмурился. Название острова отзывалось чем-то смутно знакомым внутри, но ничего, по существу, не говорило. Так же, как и название места — лишь нечто отдалённо услышанное, может, шепоток где-то, может, в каких-то разговорах, которые ему довелось зацепить краем уха. И ничего более. Тогда Нейт попытался восстановить в памяти последние события, которые видел до черноты, и картина получилась не особо радужной: он помнил сверкающий портал, которым завершался один из коридоров, а дальше — ничего. Лишь тот зелёный воздух, отравленный и, видимо, едва не убивший его. А ещё он вспомнил боль и удушье — и это было то, что сразу же захотелось забыть, запрятать в уголки своей памяти. Нейт осторожно повертел головой, вспомнив об одной вещи, и лишь потом, не заметив её поблизости, спросил у Кейна: — А где моя сумка? — Сумка? — удивился тот. — Когда тебя принесли, с тобой не было ничего, кроме яда. Мужчина заглянул в глаза алхимику, но, чтобы не вызывать подозрений, кивнул. Возможно, конечно, что он её оборонил, только в памяти этого не осталось. — Там было что-то важное? Вспомнилась последняя исписанная страница, которая обрывалась на непонятной фразе. Пожелтевшие от времени и воды листы чудом сохранили чернила, поэтому можно было предположить, что и дальше раньше был текст, только вот никаких следов Нейт не видел. Его путеводитель заканчивал свой экскурс на портале. Он качнул головой. — Нет. Уже нет. Похоже, придётся дальше разбираться самому. Записи в той тетради говорили о том, к чему ведёт эта тропа, но никогда не указывали, каким именно способом необходимо достичь поставленной цели. Хозяйка дневника словно записывала лишь то, что считала важным или затронувшим её, не особо вдаваясь в подробности. К тому же, местами текст смылся, и, слава Махосу и всем богам, чудом сохранилось именно то место, которое спасло мужчине жизнь. Спустя некоторое время он заговорил снова, продолжая пытаться узнать для себя что-то полезное. — Вы здесь с учениками одни? Или кто-то ещё живёт? Алхимик мягко улыбнулся. — Помимо нас, здесь множество людей. Госпожа радушно принимает всех, даже если некоторые не могут оказать ей ответную услугу. Всего нас около пятидесяти человек, не считая госпожи и Шашан. — Госпожи? — Хозяйка Башни, — с готовностью кивнул Кейн, и Нейт, к своему удивлению, заметил, как его глаза снова сверкнули. — Думаю, вы с ней скоро познакомитесь. Ей будет интересно узнать о том, что ты пришёл в себя. Значит, здесь ей Хозяйка, повторил про себя задумчиво мужчина. Возможно ли, что она даст гораздо больше информации и поможет найти то, о чём было упомянуто в дневнике? Нельзя исключать эту возможность. Но для начала надо увидеть эту «госпожу», которая правит целым островом и находится в стороне от монархов, а потом уже решать вопросы с продолжением поисков. Мягко хлопнула дверь. Кейн подскочил на месте, словно голова его не была покрыта сединой, а лицо — морщинами, резко развернулся и тут же почтительно поклонился. — Госпожа. Нейт мысленно усмехнулся. Быстро, надо же. За алхимиком он не увидел гостью. Зато когда она бросила одну-единственную фразу, прекрасно расслышал голос: прохладный, спокойный, с лёгкой глубиной, но не грудной. В её интонации не было высокомерия или чувства собственного величия, она словно знала лекаря давно и относилась к нему скорей как к доброму другу, чем как к слуге. — Кейн, я просила себя так не называть. Тот качнул головой и двинулся в сторону своего стола, кажется, улыбаясь. Мужчина наблюдал за этой картиной с лёгким прищуром; видимо, хозяйка Башни была по нраву этому человеку. Впрочем, оно и не было удивительно, в какой-то мере: судя по короткому рассказу алхимика, хозяйка Башни была довольно добра и щедра, и это было оценено по достоинству. Нейт перевёл взгляд на посетительницу. Она была среднего роста, светлые волосы разметались по плечам в лёгких кудрях, хороший доспех, сделанный, видимо, из шкуры выверны, сидел как влитой, показывая хорошее, тренированное тело. Прямой нос, светлая кожа. Ничего примечательного, казалось бы, кроме доспеха. Потом он увидел её глаза — необъяснимые, почти нереальные — и застыл. Казалось, в них струилось расплавленное серебро, образуя чёткие серые кольца на месте радужки. Не было белка, был лишь отдающий лёгкой голубизной свет и взгляд, больше похожий на тот, который имели слепые. Нейт видел такие глаза. Пустые, холодные, они ничего не выражают. Он мог поклясться, что эта девушка перед ним — слепа, если бы зрачки уверенно не метнулись к нему и не встретили бы его взгляд прямо, без всякого намёка на то, что их обладательница видит лишь черноту. И было в них что-то затаённое. Древнее и сильное. — Вам как обычно, госпожа? — подал голос Кейн. Мужчина заметил, как та едва заметно поморщилась, видимо, всё же решив не повторять своего возмущения, а потом глаза её перевели взгляд, и хозяйка Башни отвернулась от него. — Сделай ещё настойку из когтевика, — всё таким же спокойным тоном ответила она. Алхимик, не глядя, кивнул. — Кстати, наш пациент пришёл в себя. — Да, вижу. Их взгляды снова встретились. Нейт попытался увидеть в них что-то кроме холода, но не смог и задался вопросом: почему же эта девушка вызывает такие чувства у алхимика? Задался и списал всё это на свою неосведомлённость: короткий рассказ, конечно, может быть правдой, но едва ли, видимо, стоило ему всецело верить. — Ты знаешь, как сюда попал? Госпожа остановилась возле соседней кровати, не сводя с него глаз. Скрестила руки на груди, ожидая ответа. Нейт, не найдя ничего лучше, качнул головой, решив не обращать внимание на обращение. — Нет. Я даже не знал, что это за место, пока Кейн не сказал мне. Она кивнула, смерив его долгим взглядом, а потом на лице её проскользнула тень задумчивости. Нейт хотел добавить про портал, но что-то его остановило — скользнуло внутрь ощущение того, что данная информация не к месту и не сделает добра. Недоверие к незнакомым людям, пусть и вылечившим его, давало о себе знать, и мужчина не собирался им пренебрегать. В кои-то веки его интуиция подсказывала то, что о чём не забывала голова. — Как тебя зовут? Он заметил, как алхимик удивлённо обернулся. — Нейт. С её стороны — снова кивок. Нейт ожидал хотя бы ответного представления, потому что внезапно понял, что не знает, как называть эту холодную девушку, но хозяйка Башни лишь развернулась и мягкой походкой направилась к выходу. Кейн кивнул ей на прощание, пообещав прислать кого-нибудь с настойками и попросив до этого времени не отлучаться, на что та лишь передёрнула плечами. Она остановилась возле самого выхода, и, не поворачиваясь, сказала, обращаясь к Нейту: — Меня зовут Эллис. Дверь за ней мягко прикрылась, но мужчина уже не слышал этого — его взгляд был прикован к тёмному дереву створок, и было ощущение, что комнату вмиг наполнило ледяное течение океанических вод. Её зовут Эллис.