Привет, папа.

Привет, папа. Пишу тебе после, Стольких долгих одиночества дней. Сидит грусть тут, смеется, Возле моих нескончаемых бед. Я пишу тебе снова, как раньше, Когда ты еще часто дышал. День за днем я становлюсь все старше, Давай посидим молча вдвоем. Я расскажу тебе, что в мире творится, Как печаль всех людей окутала вдруг, Тебе на небесах там наверно не спится, Переживаешь за все, что творится вокруг. Папа, люди стали еще строже, К своим детям, детям Земли, Они не становятся, как ты, моложе, Они душой своей давно стары. Мне печально, порой и грустно, Мир на тебя обозлился вдруг, Но знаешь, многие поняли, что пусто, Стало без тебя на Планете, мой друг. Не сочти, что я плачусь, сдаюсь я, Я никогда не сдамся, поверь, Сколько не было бы в жизни трудностей, Сколько бы не было в жизни потерь. "Я знаю, ты сильно сердишься, На меня, что я рано ушел. Ты прости меня, смертного грешника, Что выхода с плена смерти не нашел. Ты прости меня, моя дорогая, Ты прости меня, ты прости, Слезу твою с своих щек роняя, Я прошу тебя, ты меня пойми. Хотя знаю, что ты не сердишься, Хоть и знаю, что только скучаешь, Что страдаешь по мне день ото дня, Но и знаю, что ты понимаешь, Понимаешь во всем меня. Я люблю тебя, милая Пэрис, Я люблю тебя с каждым днем все сильней, Дочка, милая, ты же мне веришь, Будь счастлива, хоть и в жизни много потерь. Я люблю тебя, очень, слышишь? Ты услышь сейчас голос мой, Я люблю тебя, родная малышка, Я навсегда в твоем сердце с тобой". И услышала она, вытирая, Все те слезы, что текли по лицу, И все громче она шептала: "Я понимаю, пап, я все пойму. Ты сильней меня сделал, знаешь, И сколько бы не было в жизни потерь, Потеря тебя самая большая, Самая страшная, самая болючая, поверь".