Пристрели себя, если скажешь кому-либо " люблю " .

- Эмоции. Хм, чертовски тяжело живется, если вы слишком эмоциональны, не так ли ? Но, с одной стороны, безумно интересно. Любая мелочь становится для ва ... Дверь кабинета открывается с огромной силой. Речь мистера Майкла Боргена обрывает четырнадцатилетний ученик. Вечно опаздывает, вечно врывается с таким видом, будто хочет сказать: " Ждали, сучки ? ". Микки Милкович, худощавый паренек, от которого вечно разит пивом и потом. Все знают и боятся его семью. Все хотят трахнуть его сестру. Все ненавидят и с омерзением смотрят на Микки, но только тогда, когда он этого не видит, иначе любой может получить пизды, любой, кто там под руку попадется. -Хэй, мистер Борген. Я не помешал ? Мой батя вам привет передает, говорит что покажет вам свое мастерство изобразительного искусства, изобразит на вашем лице мазню Да Винчи. Он смеется во всю и смотрит по сторонам, спрашивая у всех взглядом: " Че ж вы бля не смеетесь, хорошая шутка ж " . Майкл Борген делает вид что ничего особого не произошло, а ведь это было так, все как обычно. Он бы больше удивился, если Милкович помылся. Даже не стыдно было бы отпраздновать по этому случаю. Милкович поднимает взгляд из под бровей. Он боится что в такие моменты может встретиться взглядом с Боргеном, поэтому ловить случаи нужно крайне осторожно. Он сам боялся признаться себе, его тошнило от собственной личности . Когда мысли о каких-либо чувствах к своему учителю приходили откуда-то из живота, черт возьми, когда накатывал жар по телу, Микки от омерзения бил подушки, выкуривал за раз половину пачки сигарет и звал Менди отстреливать бутылки за домом. С хера-ли его тело ломило при виде и мыслях об учителе класса психологии ? Нет, он не гей. Он не сраный педик. Педики ведь похожи на телок, а он не похож. Он Микки Милкович, блять . Тот, кто помогает отцу собирать коллекцию пушек, тот кто может вскрыть двери любой тачки, меньше чем за пять минут, тот, для кого ограбление стало привычным и забавным делом. Милкович не телка и тем более, не педик . Боргену было тридцать два года, от него всегда хорошо несло, а на коричневом пиджаке, не было ни единой складки. Волосы, густые, отдающие темно-красноватым оттенком, которые вечно лезли ему в глаза. Он всегда знал что сказать, был точен, не шел на конфликт и умел говорить взглядом. Блядские, голубые глаза. Убить эту суку, нет, шугнуть пару выстрелами в коленные чашечки и все, делов-то . - И вот поэтому человек не может не чувствовать. Наслаждается своими страданиями. По-сути все мы мазохисты, ведь если в нашей жизни есть проблемы, и , следовательно страдания, то можно сказать что мы живем насыщенной жизнью, - Майкл глянул на часы, - ну, вот и все класс, можете идти. Напишите на три страницы свое мнение на тему: " Жалость к себе. " Микки схватил портфель и постарался выбиться из толпы как можно быстрее, ему не хотелось видеть Боргена. - Микки, останьтесь пожалуйста, - сказал Борген, стирая губкой мел на доске. - Слушайте, профессор. Если есть чё сказать, то давайте потом, лады ? У меня дел дохера и больше, - Милкович старался говорить как можно серьезнее, но стеснительность выбивалась через каждое слово. Майкл тяжело вздохнул, оставил губку в покое и похлопал руками, в воздух полетела пыль от мела. - Я вижу тебя, Микки. В смысле, я вижу твою сущность. Ты напуган. Я понимаю. Хочу сказать что у меня тоже было нелегкое детство, и самое главное, найти людей которые смогут тебя понять. - Ч ... Чё за пургу вы тут метете, мистер Борген, - Микки засмеялся и прикрыл рот рукой, - знаете что ? В жизни у меня все просто ... просто ахуенно, если вы хотели это услышать, - он поднял брови, - ну я попер короч . - Ты услышал мое мнение, Микки, - Майкл надел очки и принялся заполнять журнал, - можешь идти. Тот отправился к двери, на секунду повернулся взглянуть на профессора, и, дернув ручку двери, остановился. - Что-то не так ? - мистер Борген спросил даже не подняв взгляда на Милковича. В этот момент у мистера " Не педрила ", отключился мозг. Он знал к чему это придет. Когда здравый смысл перестает работать, случается .... да, случается полный пиздец. - Вставайте блять, - еще не окрепший голос четырнадцатилетнего мальчика, звучал испугано. - В чем дело ? Как только Борген поднял голову, Микки присел на колени, чтобы сравнится с ним и вцепился ему в губы. Он целовался раньше, но только с девчонками, с девчонками, которые ему не нравились. Этот поцелуй же был совершенно иным. Он чувствовал всю тяжесть своего тела, мышцы живота напряглись от дрожи, сродни электронному заряду, челюсть свело, а в ногах чувствовалась ломка. Но самое главное, ему это ахуеть как нравилось . В мыслях появились думки насчет того, что же делать дальше. Единственным верным решением было резко убежать и больше не приходить в эту ебанутую школу, на крайний случай прострелить эту идеальную бошку Майкла Боргена и забыть всё. Но оттолкнув своего учителя, с трудом переводя дыхание, он выпалил : - На следующей неделе у меня день рождения. Знаете где я живу ? Сил на приглашение у него не было, потому что в горле появилась дикая боль и улыбнувшись, он выбежал из класса. Четверг. Даже самый лучший праздник в доме Милковичей выглядел мрачно. На пятнадцатилетие Микки пришли друзья Менди, два здоровых друга его отца, друзья " по оружию " Микки Милковича со своими телками и его одноклассница - Робин Хайден. Главного гостя пока не было. На время ожидания, Микки решил провернуть один эксперимент, для него и была приглашена Робин. Если без мыслей о мужских херах, у него не встанет на неё, то решено, он признается сам себе. Он примет это. Скажет себе что он ебаный педрила. Туалет. Робин одна из самых красивых девчонок в классе, рыжеволосая, со светлыми, зелеными глазами и веснушками. Она целует Микки в шею, тихо стонет, ее теплое дыхание расплывается по вискам Милковича. - У тебя ведь уже было " это " ? , - шепотом спрашивает Робин, а Микк одобрительно кивает. Она снимает тонкие, розовые трусики и обхватывает бедрами, белые ягодицы именинника. - С Днем рождения, - Робин хохочет и проводит языком по его щеке. Через пять минут, жертвой становится дверь. - Иди на хуй ! Пошел ты ! Сраный кусок дерьма, с праздничком блять ! Она в ярости убегает по лестнице. Микки посмотрел на себя в зеркало, поначалу в его голове проносилось: " Вот же блять " , он ходил по кругу и думал. Еще ближе к зеркалу, он оттягивает нижнее веко, трогает подбородок и начинает дико ржать . - Ах ты ж , сраный гей , - он указывает пальцем на свое отражение и продолжает хохотать, - абсолютный, ебанный в рот, гей. Дожили ебать. Он прождал Майкла целый день, ему не хотелось пить, хотя на столе стояло дохрена бутылок с водкой и пивом, не хотел идти со всеми отстреливать ворон на деньги. Когда все ушли, Микки заперся в своей комнате и принялся искать хоть одну тетрадь. В конечном итоге, вырвав листы из какого-то журнала, с белыми, пустыми уголками, накатал домашнее задание. " Жалость к себе " ? Он не знал ничего о жалости к себе , к другим, но знал что ему есть что написать. В мыслях он тысячу раз материл себя за всю ебанутость ситуации. Микки Милкович делает домашку. Что это за ебанный нахуй " Дневник Бриджит Джонс " ? ! Встав рано утром, Микки отгладил серую рубашку, попытался прилизать волосы, отчистил обувь и вытряхнул пыль с портфеля. Он позволил себе мыслить о том, что его жизнь может измениться, что в дальнейшем, его жизнь может прекратить этот вечный круг пиздеца со всей грязью. Он может стать другим, если Майкл позволит себя любить. В этот раз Микки пришел на пятнадцать минут раньше. - Эй, Микки, - к нему подошел Уильямм Джонсан ( знатный ботан класса ), - во-первых: я поражен что ты пришел во время, какое венерическое заболевание заставило тебя пересмотреть взгляды на жизнь ? Ну, а во-вторых: занятия отменили на неделю, вчера мистера Боргена отправили в командировку, в школу-интернат Нью-Йорка. Так что зря старался, дружище. В одну секунду Милкович прижал Уильямма к стене, локтем надавив на его кадык. - Ты, сука, мне нихера не друг, это во-первых. Во-вторых, ебаный пидор, съеби отсюда в жопу, а попробуешь еще хоть раз со мной заговорить, я засуну тебе руку твоей проститутки-мамаши, прямо в твой зад, понятно ? Нахуй всё. Ему показалось, он нихера не гей. Он никто. Как и всегда было. Никому не нужен, никогда не получавший жалости или поддержки. Он никогда не расскажет кому-либо об этом моменте. Никогда не посмеет влюбиться. В тот день Микки Милкович, умирая от жжения в груди, пообещал себе, что в тот день, когда он скажет " Я люблю тебя " кому-либо, он сможет прострелить себе глотку.