На память

Душно. Полуденное солнце режет глаза, в воздухе кружится меловая пыль. Сквозь слегка приоткрытое окно порывается слабый ветер. Гнетущая тишина нарушается только лишь монотонным голосом учителя и шелестом страниц учебников и тетрадей. Кто-то о чем-то перешептывается, заскучав, кто-то устало зевает, поглядывая на часы, и изредка что-то записывает, некоторые даже слушают сенсея и вникают в суть формул, что расчерчены по всей доске. Есть и отсутствующие, как физически – об этом свидетельствуют пустующие парты, так и морально. Шатен устало вздохнул, наблюдая за кружащимися в воздухе лепестками сакуры. Сейчас он был далеко за пределами этого тесного класса, в иной реальности, придуманной им самим. Там было свежо, там было весело, там не было одиноко… - Хэйваджима – кун, я, конечно понимаю, что сейчас весна, что идет последний урок, но все же не могли бы Вы уделить мне хотя бы толику своего драгоценного внимания, коим так щедро одаривается пейзаж за окном! – голос учителя вырывает его из нирваны, рассеивая грезы и возвращая в скучную реальность. Парень нахмурил брови, стиснул зубы до скрипа, заставляя учителя поежиться под таким взглядом. Мужчина поспешно отвел взгляд и продолжил вести урок. По кабинету, будто эхом, пронеслись перешептывания, несколько человек обернулись на своего одноклассника, но лишь на мгновение. И так всегда. Все его боятся. Даже учителя не исключение. Юноша вздохнул и уронил голову на сложенные на парте руки. «Как же бесит» - карандашом по парте и плевать на правила. Скоро домой. Пальцы снова коснутся струн и напряжение спадет с плеч, все переживания растворятся в мягких гитарных аккордах, унося его в свой собственный, никому непонятный мир. Его собственный мир, убежище. Каблуки ботинок стучат по гравию, растаптывая все преграды. Люди, как всегда, сторонятся, стараются идти на несколько метров дальше, опасаясь попасться под горячую руку шатена. Настроение хуже некуда. День не задался с самого утра - разбил будильник, порвал пиджак школьной формы, а младший брат снова умыкнул любимый пудинг. Руки сжимаются в кулаки. А ведь он же подписал его! Написал огромными буквами, на всю коробочку! Ну сколько раз это будет повторяться? Как же бесит. Портфель пролетел над головами одноклассников и, ударившись об стену, упал на парту, чуть не проломив ее. Парень зло отодвинул стул и уселся на свое место, стараясь не вслушиваться в очередную волну шепота. Внезапно, взгляд упал на надпись, что он сделал вчера. В его корявых буквах не было ничего особенного, гораздо важнее было то, что аккуратным почерком было выведено под ними. «Весна, все цветет, благоухает, птички поют – только идиот может беситься в такую погоду : )» Парень зло скрипнул зубами и сжал карандаш. Канцелярское изделие не выдержало напора и переломилось на две части. Кто посмел такое написать? Шатен обвел глазами всех присутствующих в классе. Никто бы не захотел связываться с грозой школы, по крайней мере, его одноклассники точно. Они все время сторонятся и парты свои чуть ли не на метр отодвигают от него, что уж говорить о том, чтобы сесть на место парня. Значит, это кто-то из другого класса, или из вечерней школы. Кто-то, кто не знает, что за этой партой сидит Хэйваджима Шизуо. Тогда тем более наплевать. Наплевать, но пальцы отчего-то выводят остатком от карандаша на парте: «Тебя забыл спросить». «Ай-яй, как невежливо. И почему ты такой сердитый?» - на следующий день появился ответ. Эмаль зубов нещадно страдала от очередного скрипа; парень подчеркнул два раза, свою, ранее выведенную фразу. Поведение наглеца, что господствовал на месте Шизуо помимо него самого, раздражало. «Говорят, сладкое поднимает настроение. Съешь конфетку :Р» - новая надпись, а в ящике парты вишневая карамелька. Уголки губ дрогнули, зашелестел фантик. Вкусно. «Спасибо». «Эндорфины подействовали-таки. Кушай больше сладкого и не бесись, а то превратишься в старую морщинистую рухлядь)» «А тебе какое дело до этого?» «Люди – такие милашки. Было бы грустно, если бы вы так быстро иссыхали.» «Че?» «Хахаха, забавный ты :)» «Харе портить мою парту!» «Это и моя парта тоже! И ты первый начал :) На этот раз мармелад, а то разорвет тебя твоя злость» «Спасибо. Было вкусно» «А вдруг там яд? Не боишься?» «Ничуть. А сдохну, так и пускай, облегчу всем жизнь» «Ай-яй… ты так легко распоряжаешься своей жизнью. Беречь ее надо. А вы, люди, готовы лишить себя запаха цветущей вишни из-за малейшей проблемы. Такие смешные :)» «Не все в мире так просто, как тебе кажется» «Да нет, все просто, это люди сами все себе усложняют» «Не всегда.» «Не-а. Всегда-всегда. Выход есть всегда)» «Раз знаешь, как решить все проблемы, займись благотворительностью!» «Не хочу. Да и жить так станет гораздо скучнее) у меня жвачка осталась» Хэйваджима улыбался, довольно чавкая и наслаждаясь мятным вкусом и свежестью. Парта исписана наполовину, карандаш не менялся уже долгое время. Злость, что так часто закипала, будоража тело и дух, застыла. Парня все чаще можно было видеть улыбающимся, драки и испорченная мебель поубавились. А переписка все продолжалась. «А на завтрак снова любимые роллы с тунцом. Сестрички прекрасно готовят. Что любишь поесть?» «Молоко и мясо.» «Все вместе?)» «НЕТ!» «Нууу, так совсем скучно)» «Не скучнее роллов с тунцом. Брат поделился конфетой» «Ух ты, ух ты! Ты меня впервые угостил, ну надо же! Вкусно. Спасибо» «Просто я не люблю шоколад» «Ничего себе! Ты многое теряешь, друг мой) Как тебя зовут-то, кстати?» Парень принялся писать ответ и на мгновенье замер. А вдруг, незнакомец перестанет отвечать, как только узнает его имя? Слухи о его «подвигах», коими Шизуо успел прославиться, известны многим. Но, чему быть, того не миновать. Ему очень хотелось узнать имя своего собеседника. Почерк был аккуратный и ровный, будто писала девушка. Да и характер задорный. Наверняка это девчонка. И обязательно с двумя милыми хвостиками. Шизуо улыбнулся, представляя свою тайную подругу, и вывел: «Хэйваджима Шизуо. Скажи и свое имя тоже» «Шизу-тян, значит) Мило. Зови меня Канра» Щеки запылали. Он не ошибся! Это девушка! Впервые он говорил с девушкой, пусть и таким странным образом, но все равно – они общались. Она не боялась его. Да еще и так ласково назвала. Канра… «Не зови меня так. У тебя красивое имя» «Взаимно, Шизу-тян)» «Я ЖЕ ПРОСИЛ!» «И вот, опять злишься, Шизу-тян) Ай-яй, а у меня вкусненького ничего нет. Ну, музыка тоже неплохо успокаивает. Ты любишь музыку, Шизу-тян?» «Люблю.» «Хаха, получилось, будто признание!» Когда шатен читал свежую строчку, написанную Канрой, он чувствовал, что превращается в томат, уж очень смутили его слова девушки. Отчего, он сам не понимал, ведь это всего лишь шутка. «Я люблю гитару. А какую музыку ты любишь, Канра-сан?» «Как официально! Ты такой смешной, Шизу-тян!) Моя любимая песня Guns’n roses – don’t you cry tonight» «Я послушал. Красивая музыка. О чем там поется?» «Ай-яй, плохо учишь английский, Шизу-тян? А ведь уже последний год средней школы, не стыдно?)» «Будто сама разбираешься!» «Конечно, я же не такая глупая, как Шизу-тян :Р» «Раз такая умная, так позанимайся со мной!» «Хахаха, и все-таки, какой же ты забавный, Шизу-тян!» «Я серьезно… Давай встретимся, Канра-сан?» Придя в школу на следующий день Шизуо чуть было не разнес парту, не увидев ответа от своей собеседницы. Ни одной новой буковки, ни одной строчечки, ничего не появлялось и в последующие несколько дней. Юноша был сам не свой. Учебный год заканчивался. Никто из его школы не знал никакой Канры, не могли помочь даже учителя. Мечты в прах, раскаленная лава по всему телу. Все, что осталось на память от Канры-сан – помятый фантик от вишневой карамельки и название любимой песни. Шизуо даже высветлил волосы – пытался походить на солиста американской рок-группы, песню которой любила девушка. Парень не понимал, что им двигало и почему он так поступал. И сколько бы Хэйваджима не писал на парте, как ни пытался связаться с девушкой, ответа не было. А в новом семестре парты и вовсе заменили, ученики поменялись местами. Одиночество, такое привычное раньше, душило. *** Топот ботинок отдавался эхом по пустующему зданию. Худощавый, нескладный брюнет вприпрыжку шествовал по школьному коридору, держа в руке аттестат об окончании средней школы. В последний раз. Он зайдет в этот кабинет в последний раз. Почти добравшись до нужного места, юноша резко затормозил в двух шагах от двери и прислушался. Сердце бешено забилось. Это она! Никаких сомнений, это точно она! Брюнет осторожно, боясь быть замеченным, заглянул через стеклянную выемку двери в кабинет. Сильные руки ласково сжимали гитарный грифель, пальцы аккуратно касались струн, создавая красивую мелодию. «Give me a whisper And give me a sigh Give me a kiss before you tell me goodbye Don't you take it so hard now And please don't take it so bad I'll still be thinking of you And the times we had... baby» Хрипловатый голос, не попадающий в ноты, ломаный английский язык. Никогда еще прежде Орихара Изая не получал такого взрыва эмоций при прослушивании своей любимой песни, как в это мгновенье. Блондин, что являлся исполнителем, закончил игру и отложил гитару в сторону. Он прошествовал до последней парты, что стояла у окна, как-то ласково погладил деревянную поверхность, и облокотившись на подоконник, закурил сигарету, выпуская сизые облака дыма в распахнутое настежь окно. «I'll still be thinking of you And the times we had... baby» - вновь напел блондин, устремляя свой взгляд куда-то далеко за горизонт. «I'll still be thinking of you And the times we had... baby» - тихо вторил ему голос откуда-то из-за двери. Шизуо выронил сигарету изо рта и ломанулся вперед, снося стоящие на его пути парты. «Когда-нибудь, мы споем ее вместе, Шизу-тян» - аккуратный почерк на белом клочке бумаги, что был воткнут в дверной проем. Уголки губ сами собой поползли вверх. Листок скрылся в кармане брюк. Хэйваджима Шизуо еще долго будет хранить то, что осталось от его первой любви и никогда и никому не позволит себя назвать «Шизу-тян».