Согрелся?

Ичиго схватил полотенце с крючка и выбежал из ванны, хлопнув дверью так, что зубная щетка, лежащая на краю раковины, скатилась и упала на холодную плитку. Он быстро проскользнул по деревянному полу, чуть не ударившись лбом об стену, вбежал в свою незапертую комнату, в которой горел тусклый свет от настольной лампы, прикрыл дверь и вихрем подлетел к дрожащему на кровати мокрому пустому. С белых волос Хичиго падали капли воды и разбивались о паркет, подобно летнему дождю, неожиданно сошедшему с небес. Он, весь продрогший, стучал зубами и пытался согреться, обхватив себя руками, по которым бежали мурашки от холода, пробирающегося под алебастровую кожу. Обеспокоенный Ичиго плюхнулся на застеленную кровать и, расправив светло-голубое полотенце, принялся высушивать его волосы, сейчас отливающие тусклым серым цветом. Пустой морщился, кривился, пытался отстраниться от резких, неприятных ощущений, пока проворные руки короля, нахмурившего брови, убирали влагу с его головы и лица. Ичиго несколько раз задел его уши, чем вызвал недовольное шипение, царапнул ногтем по щеке, заставив пустого нервно дернуть уголками губ. В конце концов, тот не выдержал: — Ичиго, чтоб тебя, хватит! — Хичиго перехватил его тут же замерзшие руки. Полотенце безвольным комком упало на край кровати и свесилось с него мокрым концом. В золоте глаз пустого читалась почти детская обида. Он буравил синигами гневным взглядом, в котором вот-вот, да и сверкнули бы желтые молнии, а затем вылетели бы и ударили Куросаки, превращая в горстку пепла. — Ты мне волосы выдернуть хочешь?! Ичиго сконфузился, потупился, коря себя за неосторожность. — Прости, — произнес он, вырывая руки из цепких пальцев пустого, пристально за ним наблюдающего так, как смотрит охранник ювелирного магазина на подозрительного человека, крутящегося возле прилавка. Ичиго поднял полотенце и притянул недовольного альбиноса ближе к себе, коротко поцеловал в лоб, отчего на нем сразу же появились складки от смущения, и вновь начал вытирать мокрую шевелюру. — Можешь мне объяснить, что с тобой случилось? Хичиго прикрыл глаза и чуть склонил голову, нежась под нежными и мягкими касаниями, которыми одаривал синигами, на сей раз более осторожно вытирающий волосы, словно те были хрупкими, как фарфор. В Ичиго в одно мгновение тревога уступила место заботе, от которой у пустого приятно ныло в груди, и сладкая нега распространялось по всему телу, подобно пролитой из стакана воде. Слегка улыбнулся, когда большой смуглый палец участливо прошелся по щеке, медленно, будто оттягивая момент, огладил ее, стирая проворную дождевую каплю. — Это все ты, — хмыкнул Хичиго, пододвигаясь ближе к Ичиго, руки которого убрали с его лба несколько прядей, мешающих видеть. — Я? — удивился синигами, пытаясь заглянуть в черно-золотые глаза, обращенные к кровати. Подобное заявление поставило его в тупик. — А нехрен своим настроением портить настроение другим! — объяснил альбинос, но Ичиго, сколько ни силился, ничего из этого не смог понять. Поморгал глазами, прогоняя мысли, и, вздохнув, поднялся с кровати, откладывая полотенце на стол под внимательный золотистый взгляд. Ичиго, посмотрев на пустого, задумчиво почесал затылок, будто решал какую-то сложную задачу, и подошел ближе. Протянул руки к черному оби, потянул за узел и развязал его, отчего косодэ распахнулось, оголяя грудь и плоский живот с кубиками пресса, на которых Ичиго задержал взгляд — но только на мгновение! — Король, а ты уверен, что сейчас подходящий момент для этого, а-а? — скептически посмотрел на него Хичиго, наблюдая за тем, как Куросаки стягивает с его плеч ткань, мимолетно касаясь его кожи теплыми шершавыми пальцами. — Подходящий момент для чего? — Ичиго, высвобождая руки Хичиго из широких, насквозь промокших рукавов, покосился на альбиноса, многозначительно поднявшего бровь. Куросаки, проанализировав ситуацию, сообразил, что тот имеет в виду, и громко произнес: — Нет! — при этом щеки его покрылись румянцем. — Просто ты мокрый, тебя нужно согреть, а косодэ мешает. Да и оно промокло, — окончательно снимая вещь с бледного тела и откидывая ее на спинку стула. Альбинос сложил руки на груди, когда заметил на себе сосредоточенный скользящий взгляд, четко очерчивающий каждую линию, каждый изгиб на подтянутом животе, груди и боках, к которым Ичиго хотелось прикоснуться руками, губами — неважно — и с трепетом наблюдать за реакцией обязательно покрасневшего пустого, сейчас нагло ухмыляющегося. — И долго ты будешь на меня пялиться? Ичиго замотал головой из стороны в сторону, прогоняя из нее бесстыдные мысли и картинки, порожденные разыгравшимся воображением. Пытаясь привести себя в чувства, сел на колени перед Хичиго, чтобы стянуть такие же мокрые хакама, которые неприятно облепили его ноги. — К-Король?! — воскликнул альбинос, совершенно не понимая, что тот задумал. — Чего орешь? — буркнул парень себе под нос. — Повторяю, ты весь мокрый, тебя нужно быстрее раздеть и отправить под одеяло, чтобы ты не заболел. — Пустые не болеют, — фыркнул Хичиго и сразу, вопреки своим словам, чихнул. Почесал нос, отворачиваясь в сторону, как бы говоря, что это чистое совпадение. На губы Ичиго скользнула легкая улыбка — реакция пустого его позабавила. Стянув с него вещь, положил ее на тот же стул, выпрямился и оглядел дрожащего Хичиго, изредка стучащего зубами, словно исполняющего какой-то марш. Куросаки быстро вытащил одеяло и укутал не сопротивляющегося альбиноса, на что тот благодарно усмехнулся и, получше укрывшись, зарылся в него по нос, тут же ощущая долгожданную теплоту, согревающую тело и проникающую под кожу, отчего казалось, что даже все внутренности начали прогреваться. Ичиго какое-то время смотрел в черно-золотистые глаза, желтые радужки которых напоминали ночной фонарь, светящий в темноте — черном белке. Он даже подумал, что в комнате без единого луча света они будут светиться, как у кошки. У любого другого подобное вызвало бы жуткий испуг, но синигами, будто поглощенный, мог вечно ими любоваться, словно они были чем-то волшебным, потаенным, ведь только он, Ичиго, мог в них смотреть. Хичиго грелся, глубоко дышал, и вскоре его дрожь прекратилась. — Я сейчас приду, — сказал Куросаки, потрепав пустого по голове, и, не заметив на себе встревоженно-удивленный взгляд, вышел из комнаты. Глаза Хичиго начали слипаться, словно кто-то другой надавливал на веки. В коконе было тепло и уютно. Он поймал себя на мысли, что так бы и сидел до скончания веков, а потом решил, что перед тем как вернуться во внутренний мир непутевого короля, нужно обязательно захватить с собой одеяло. В комнате создавала неяркое освещение лишь маленькая лампа, отчего усталость напала на него, подобно какому-нибудь разбойнику, и Хичиго прикрыл глаза. Дверь открылась, и в комнату вошел Ичиго, держащий в руках чашку сладкого горячего чая. Он осторожно прошел к кровати, чтобы не разлить ценный напиток, и сел, поворачиваясь к альбиносу. — Эй, Хичиго, выпей, — произнес синигами, дергая одеяло на себя, чтобы растормошить пригревшегося пустого, сейчас больше напоминающего улитку в раковине. — Отстань, — пробубнил он себе под нос, не собираясь открывать глаза и пить не пойми что. — Это поможет согреться, придурок! — вышел из себя Ичиго, волновавшийся за его самочувствие. Да, пустые не болеют, но... вдруг? — Для профилактики хотя бы! — Какой, к черту, профилактики? У тебя уже совсем крыша поехала со вступительными экзаменами? — Хичиго все же открыл один глаз и недоверчиво посмотрел на хмурого парня, который всем своим видом показывал, чтобы пустой незамедлительно выпил несчастный напиток — будь он неладен! — Он горячий. Хичиго без энтузиазма вытащил из-под одеяла руку, взял чашку, из которой поднимался пар, согревающий нос, подозрительно посмотрел на плавающие в нем чаинки, кружащиеся в замысловатом танце, и, поднеся ко рту, сделал глоток. Чай обжег язык, по горлу будто растеклась магма, отчего пустой выпучил глаза, на которых выступили слезы. Он открыл рот, высунул язык и процедил: — Горячо-о-о! Ичиго всполошился, забрал у него чашку, приговаривая, какой же он дурак. — Я же сказал, что он горячий! Ты нафига его пить сразу полез?! — Фы сам сфафал... ты сам сказал, чтобы я выпил!! — воскликнул пустой, стирая слезы тыльной стороной ладони. Еще немного, и он бы ударил глупого короля, чтобы впредь четче выражал свои мысли. — Но не сразу же! — Их взгляды, в которых вспыхнуло подобие яркой молнии, пересеклись. Ичиго вздохнул и, продолжая держать предмет в руках, оперся на стену, переводя взгляд на потолок. Спорить и ссориться ему совершенно не хотелось. Тени колыхающихся ветвей деревьев отражались на дверцах шкафа, рисуя на них движущиеся картины, на которые нельзя было не обратить внимания. — Как ты тут оказался? — Я уже сказал, что в этом виноват ты, — буркнул Хичиго, вновь укутываясь в одеяло по нос. — Каким образом? — Я стоял, никого не трогал. Пошел дождь. В общем, погодка фиговенькая, — хмыкнул, косо взглянув на синигами, — а потом еще в небе молния сверкнула. Ну я значения не придал. Но откуда я знал, что она в меня ударит?! Расслабившийся Ичиго подскочил на месте, чуть не разлив чай, и уставился на злого альбиноса. Поставил чашку на стол, выжидая продолжения приключившейся с пустым истории, тот, фыркнув, сказал: — А потом я тут оказался. В памяти Ичиго всплыло внезапное появление Хичиго посреди комнаты. С него градом стекали дождевые капли, форма была настолько мокрой, отчего показалось, что ее окунули в таз с водой, а волосы, что удивительно, стояли торчком. Тогда он этому значения не придал... — Ты... ты в порядке? — Ичиго сел ближе, оттянул одеяло под недовольное шипение и внимательно посмотрел на белые волосы, кончики которых почернели от разряда. — В порядке, — уверенно ответил тот, вновь пытаясь укутаться от наружного назойливого холода, пытающегося заморозить пустого. Ичиго, наблюдавший за ним, сделал сосредоточенное лицо, почесал макушку, раздумывая, видимо, над чем-то важным, и снова оттянул мягкий предмет. — Да оставь ты меня в покое! — дернулся пустой. — Дай мне согреться! — А я тебя сейчас согрею, — прошептал Куросаки на его ухо и, пользуясь замешательством Хичиго, пролез к нему в кокон. Скрыл их обоих от комнатной прохлады одеялом, обхватил руками холодное тело и уткнулся носом в выгоревшие прядки. — Король? — Хичиго попытался вырваться, отцепить от себя Ичиго, крепко прижавшегося к нему со спины, но тот даже не думал разрывать согревающие объятия. — Я просто хочу тебя согреть, — тихо сказал, губами спускаясь к шее и оставляя на ней поцелуй. — Другого способа не нашел, да? — ухмыльнулся Хичиго, откидывая голову назад и внимательно смотря в глубокие карие глаза. Шершавые смуглые ладони оглаживали бока, и пустой улыбался от несильной щекотки, сравнимой с трепетанием крыльев бабочки. — Не нашел, — ответил синигами, наклоняющийся вперед и заглядывающий в проникновенные медовые глаза, задорно смотрящие на него, будто пытающиеся поделиться озорством. Рыжие волосы коснулись белого лба, отчего пустой смешно сморщил нос, и синигами не удержался от поцелуя в уголок рта. Хичиго довольно улыбнулся, обхватил руками шею Ичиго, из-за чего одеяло чуть не спало, притянул того ближе и трепетно провел кончиком синего языка по искусанным губам. Поймал тяжелое дыхание и почувствовал на своих губах губы короля. Теплый, укутывающий предмет все же спал, и когтистые лапы прохлады коснулись выбеленной кожи. Хичиго вздрогнул, и Ичиго, лениво посасывающий его нижнюю губу, вызывая в теле будоражащую дрожь, поспешил отстраниться. Перевернулся, повалился на кровать и подобрал примлевшего пустого под себя. Схватил одеяло за концы и накрыл их обоих, погружая в забвенную темноту. Хичиго задорно хихикнул, перебирая пальцами ребра короля и стягивая с него футболку, которая, найдя щелку в одеяле, вихрем в нее скользнула. Куросаки соприкоснулся своею разгоряченной кожей с его прохладной, вздыхая и чувствуя на щеке горячее дыхание, а затем и губы, оставившие на ней поцелуй. Он не ошибся — глаза Хичиго действительно светились манящим золотистым цветом, подобно двум горящим в пещере факелам. Завороженный Ичиго куснул пустого за острый подбородок, скользнул к шее, поцеловал выпирающий кадык под неслышный вздох и уткнулся носом в ямочку между ключицами. Хичиго обхватил его спину, притягивая синигами к себе и вжимаясь в его тело, будто хотел слиться с ним воедино, стать одним целым и неделимым. Длинные белые пальцы прошлись по смуглому животу, вызывая легкую щекотку, расстегнули пуговицу на брюках. Они были сняты недолгими усилиями синигами, прервавшего очередной пылкий поцелуй и отправившего вещь вслед за футболкой, после чего тот вновь примкнул к опухшим губам. Под одеялом было темно, совершенно ничего не видно, словно поздней ночью без единого фонаря. Из-под него раздавалось сбившееся приглушенное дыхание и тихие стоны, смуглые пятки и белые стопы скользили по простыни. Двое парней крепко прижимались друг к другу, сцепляли пальцы и коротко, рьяно целовались. Ичиго, крепко обнимая Хичиго, высунул голову из душного одеяла, вдыхая свежий воздух. Хичиго пытался привести дыхание в норму, ощущая тяжесть на бедре — ногу, которую закинул на него синигами, зарывшийся носом в его пряди. Хичиго блаженно прикрыл глаза, щекой прислоняясь к королевской груди. — Согрелся? — тепло усмехнулся охрипший Ичиго, теснее прижимаясь к своему пустому. — Ага-а, — произнес тот, перекидывая через него руку и погружаясь в сон.