Это инстинкт

      Как же я хочу домой – в родной Сейрейтей. Зачем полезла туда куда не просят? Зачем? Теперь одна пустота вокруг меня. Хотя, что еще может быть в Уэко Мундо? И я прекрасно это знала, отправившись сюда. Только не осознавала до конца, как ужасны будут эти мертвые пески для синигами. Вокруг нет ничего живого. Одни пустые, арранкары, синигами, потерявшие душу... Чувство одиночества никак не могло меня покинуть. Бутафорное небо Лас Ночес не вызывало ничего, кроме скользкого отвращения. Что за жалкая пародия Общества Душ? Всепоглощающая жажда пустых — избавиться от дыры, со смаком сгрызая по частям, неторопливо разъедала мою душу. И это было страшно. Страшно осознавать, что ты медленно превращаешься в эту тварь. Казалось, еще немного – и я сойду с ума.

***

      Мое сюнпо ничто, по сравнению с сонидо Сексты. Не нужно рассчитывать на удачу — Гриммджоу не передумает. Почему он так на меня взъелся? Что? Что я ему сделала? Раньше мы вообще никогда не пересекались. Я не знала, как себя вести в его присутствии. Совершенно непредсказуем. Не могла понять, что он сделает в следующий момент, о чем думает. Все мои попытки построить логическую цепочку с треском разбивались о следующий его поступок. Я не могла находиться с ним в одном помещении. Хотелось куда-нибудь сбежать, лишь бы больше не встречать его; не слышать голоса, не ощущать пугающего до дрожи в коленях давления реацу.        Мне никогда еще не удавалось так явно почувствовать запах приближающейся смерти. Теперь я без надобности Айзену, и моя кончина никого волновать не будет. От несправедливости хотелось взвыть, разбить в кровь кулаки о стену, сделать хоть что-нибудь. Лишь бы не сидеть, как бездушная кукла, обреченно принимая происходящее. Наверное, это очень глупое и самонадеянное решение с моей стороны — попытаться убежать от Джаггерджака. Нужно было просто стоять на месте и не двигаться, позволив ему меня убить. Может он, потеряв интерес, отпустил бы, ну, или прикончил бы быстро и безболезненно. Я бы даже и не заметила, как умерла. На кой черт рванула прочь от него? Гриммджоу только еще сильнее завелся — хищники любят играть с добычей перед тем, как разрывают ей глотку.       Сексте надоели эти догонялки. Движения были настолько быстрыми, что я только успела почувствовать пальцы на своем горле и уже летела вниз, на обломки одного из разрушенных сооружений Лас Ночес. Кгх... Всем телом прокатилась по этим камням, торчащим из песка. Спина, плечо, рука, грудная клетка, лопатки... песок, голова, ребра... Послышался звук рвущейся ткани. Перед глазами мелькнула белая вспышка. Тело с глухим звуком шлепнулось на песок. Меня сильно мутило. Левый глаз сильно пульсировал, по щеке медленно потекло что-то теплое и липкое. В горле неприятно першило и саднило. На языке ощущался металлический привкус свежей крови. В попытке подняться, я обратно рухнула на песок — руки дрожали, ноги подкашивались. Изображение было мутным, будто покрыто матовым лаком. Слабое женское тело... Только бы не потерять сознание. Отрешенным взглядом нашла валяющийся в нескольких метрах от меня изорванный кусок рукава черного шихакушо. Он был весь в песке и напоминал просто грязную старую тряпку, а не часть формы проводника душ. Почему-то возникло ощущение, что сейчас я выглядела, так же как он, — жалкая, с заляпанным кровью лицом, девка-синигами.       — Поднимайся, женщина. Не стоит меня разочаровывать. Это ведь не все, на что способен пятый офицер четвертого отряда? М?       Голос я слышала где-то вдалеке, будто наблюдала за происходящим со стороны. Все стало заторможенным. Такое чувство, что сейчас я медленно опускалась под воду. Усталым взглядом случайно наткнулась на облако. «Перьевое», — вдруг всплыло в голове. Ну, хватит разлеживаться. Голос был настолько хриплым, что сначала я не узнала его.       — Возноси*, Пропедектика*, — команда высвобождения прозвучала так привычно... невольно вспомнились первые тренировки с Шикаем. Как тогда все было просто... Раздался характерный хлопок, лезвие рассыпалось на мелкие блестящие осколки и исчезло совсем. В груди потеплело — раны, полученные от падения, потихоньку затягивались. Ещё несколько минут, и все прошло. Поднявшись с колен, я подняла глаза на арранкара, стоящего в небе. Тот непринужденно держал руки в карманах хакама, словно и не избивал никого минутой ранее. С пренебрежением смотрел на меня, скривив губы в недоброй усмешке и слегка щурясь. Однако до конца скрыть плескавшийся во взгляде неподдельный интерес ему не удалось. Ну, это же пустой, а не выпускник школы актерского мастерства.       — Хэх, ну и что это была за хрень? Неужели высвободила свой Шикай? — голос был пропитан издевкой вперемешку с презрением. Мне передернуло. Чуть подавшись вперед, он с ядовитой усмешкой продолжил: — Я даже никакой разницы не ощутил. Похоже, Улькиорра ошибся в своем отчете. Но это, собственно... ничего не изменит! — последние слова он быстро выкрикнул с запальчивыми нотами. Затем, не дав мне времени на ответ, сделал резкий рывок вперед, молниеносно исчезая в сонидо.       Удар оказался сильнее, чем я ожидала. Ногами пришлось упереться в податливый песок, чтобы не отъехать еще дальше. Щит из светло-желтой реацу покрылся первыми трещинами. Еще два-три таких удара, и он бы исчез полностью. Для создания еще одного у меня не хватало реацу — слишком затратно, да и пользы почти нет. Вряд ли сейчас Гриммджоу использовал всю силу...       Аура самоуверенности, исходившая от него, как-то странно начала колебаться, постепенно сходя на нет. Я недоверчиво уставилась на арранкара, пытаясь понять причину столь странной перемены. Лицо Джаггерджака приобрело крайне удивленное выражение. Хотя это было, скорее, похоже на шок. Более черная часть радужки разрослась, придавая глазу тёмный ультрамариновый цвет. Челюсти не были плотно сжаты, как обычно, из-за чего у меня возникло чувство, что Гриммджоу хотел что-то сказать, но не мог. Расширенные зрачки уставлены на красную от ожога руку. Кожа дымилась. Видимо, при ударе из щита выделилась энергия и, пробив иерро Сексты, чуть задела тело пустого.       Обычно этой пластины мне достаточно для защиты от нескольких десятков слабых пустых. Но похоже, что для арранкара, созданного с помощью Хоугиоку, он не будет препятствием. Скорей досадной помехой. Придется использовать что-то, чтобы как-то задержать его. Хватит буквально пяти минут. За пять минут на полной скорости я смогу добежать до пустыни. Там много мелких пустых, а приглушив свою реацу, мне не составит труда слиться с ними. Даже с помощью пескисы ему меня будет не найти — слишком много одинаковых источников духовной силы почувствует.       — Ты что, думаешь, это меня остановит? — дикий оскал на лице появился совершенно внезапно. Следующим ударом Эспада полностью сломал щит. На землю, растворяясь, посыпались осколки. Я ошарашено взглянула на схватившую меня в тот момент за локоть руку. Больно сдавив сустав, так, что тупая боль дошла до пальцев, сократил до минимума и так ничтожные шансы на побег. Рыкнув, Секста начал формировать в руке ярко-красное серо, собираясь выстрелить в упор. — Прощай, синигами.       Избежать прямого попадания удалось, но уйти из радиуса поражения — нет. По ощущениям серо напоминало лаву — обжигающе-горячую, вязкую, пластичную лаву. Щеку неимоверно жгло и разъедало. Воздух наполнился запахом паленых волос. От высокой температуры из глаза потекли слезы. До этого момента я чувствовала себя, как под наркозом. Боль избавила меня от него, забрав с собой спокойствие и холодность разума, заставляя вновь почувствовать страх перед пустыми. Треск ткани. Форма теперь окончательно испорчена. Тело, двигаясь само по себе, ушло в сюнпо. Все чувства обострились до предела. Выжить! Выжить!       Глаза Сексты расширились от предвкушения. Уже давно он не ощущал сладкого запаха страха. От синигами он исходил волнами. Ее слабая реацу потеряла всю былую холодную стабильность, и теперь уровень скакал, как умалишенный, попусту растрачивая остатки духовной энергии.       — Да, ты все-таки боишься меня?       Сказанная правда пронзила, как стрелой, заставив впасть в ступор. Нет, нет... Нет. НЕТ! Почему снова? Почему опять это произошло? Сердце стучало в груди, словно пыталось сломать ребра и вырваться на волю. Звуки его ударов отдавались в ушах. Все тело била крупная дрожь. Воздух сперло в горле, не давая продохнуть. Хотелось бежать — бежать без оглядки, без остановки. Дальше... дальше. Я не могла сдвинуться с места, как бы страх не рвал разум, как бы воспоминая не жалили мысли... Я не могла. Будто приклеенная к месту, стояла и смотрела в глаза своему кошмару. Только что я совершила ужасную ошибку, только что я показала зверю свой страх.       — Какая трусишка. Боишься пустых... И как ты смогла стать синигами? — с безразличием проговорил Гриммджоу. — Ты не хочешь меня убивать. В тебе нет первоосновного инстинкта. Лишь один страх. Ты не синигами, женщина. Ты беспомощный котёнок, трясущийся только завидев хищника. Такая же беззащитная... Я могу голыми руками раздавить твоё горло, сломать конечности, не прилагая усилий. Ты же ничего не сможешь сделать! — Гриммджоу, наверное, и сам не заметил, как на последних словах достал меч из ножен и резко рассек им воздух перед собой.       — Я не животное! Я не буду убивать кого-то только по велению инстинктов, — отчаянный выкрик жалко мазнул по слуху пустого. — Я не чувствую к тебе ненависти, Гриммджоу... Я не хо...       — Как же ты меня все-таки бесишь! Болтаешь о своих гребаных чувствах, душе. И зачем такую мямлю сюда приказал притащить Айзен?! Для чего по-твоему живут синигами и пустые? Для того, чтобы вот так стоять и болтать? Они живут, чтобы сражаться, убивать.       — Тебе моя смерть не принесет абсолютно ничего. Зачем драться с тем, кто заведомо слабее тебя?! Такое сражение даже удовольствия не сможет тебе доставить.       — Это инстинкт, дура, — раздраженно низким тоном пробасил он, переходя на крик. — Говоришь, не доставит?! Хах, если бы мне не нравилась эта игра, то ты бы уже давно лежала мертвая.       Мертвая, значит... Сделай или умри, да, Гриммджоу?       Почему я их так боюсь? Дрожь никак не хотела проходить, сколько не пыталась ее унять. Давай, Меи, давай... Черт, я должна, должна это сделать, ведь если не смогу, то умру... Вид своего мертвецки бледного тела с ужасно искривленным в немом крике лицом подействовал, как электрический разряд, выводя меня из оцепенения.       А что, если... Додумывать я не стала, а сразу же перешла к решительным действиям. Джаггерджак обладал недюжинной проницательностью и мог запросто догадаться, что я замыслила, просто по выражению лица. Губы неслышно шепнули: "Усиление, вторая печать. Скорость". Тело вспыхнуло золотым свечением. Через мгновение я исчезла. Шаг — за спиной арранкара. Направив руку на него, отчетливо и быстро произнесла:       — Атака, печать первая, обездвиживание.       Джаггерджак даже не успел повернуть голову в мою сторону, как уже вокруг его тела обвилась прочная светящаяся жёлтая цепь, сотканная из реацу. Она впилась в него, не давая даже дернуться с места, пытаясь подавить духовную силу. Я непонятно для чего переместилась в поле зрения арранкара. Гриммджоу удивленно выдохнул через нос. По знакомому мерцанию цепей и колебанию реацу вокруг него поняла, что Секста пытался уйти в сонидо. Между бровями залегла морщинка. Его недовольный взгляд, обращенный на меня, был, как у маленького ребёнка, у которого родители забрали очень интересную игрушку. Ну-ну, ещё бы губу надул для завершения образа. Мне даже совестно стало чуть-чуть. Всю комичность данной ситуации разрушил страшный оскал в пол-лица и следующий за ним смех, с присущими психически больным, истеричными нотками.       Только в этот момент поняла, что теряю бесценные секунды. Волна реацу пустого обрушилась на меня сверху. Он расплавлял цепи. Воздух стал настолько тяжелым, что я не могла продохнуть. Легкие разрывало изнутри. Вокруг арранкара шли вихревые потоки. Хакама развевались от сильного ветра, грозясь вот-вот порваться, но, казалось, что его это совсем не беспокоило. Давление стало еще больше. Я не знала, как еще не упала на землю. Тело будто пронзили тысячи иголок, стирая границы реальности и страшного сна. Уже начал прорисовываться контур меча. Вместе с Шикаем растворится и моя слабая надежда на побег. Собрав все силу воли в кулак, неуклюже ушла в сюнпо, чуть не запнувшись об собственную ногу.       Шаг, ещё шаг... Ветер свистел в ушах, а сердце гулко отбивало ритм в пятках. Мокрые от волнения ладошки вдруг стали очень-очень горячими. Такое чувство, что я уже бежала целую вечность. Просто бежала, бежала... Неслась, забыв от кого и зачем. Шикай давно исчез. А в голове все ещё пульсировала мысль: «Бежать». Все тело ломило от усталости. Я уже жадно глотала воздух ртом, не понимая, что делаю только хуже. Неимоверно хотелось пить, веки стали тяжелыми, словно весили по меньшей мере тонну. Снова, чёрт. Догонял. Расстояние между нами сокращалось с неумолимой скоростью. Через секунду Гриммджоу схватил меня за шкирку, как нашкодившего котёнка, и без жалости, размахнувшись, заехал кулаком по лицу. Из носа хлынула кровь. Тело от силы удара бросило вперёд. Следующий удар Эспада нанес ногой в живот. Меня согнуло пополам. Казалось, все внутренности пытались запихать в маленькую банку, заведомо зная, что они туда не влезут. Из глотки со свистом вырвался выдох. Опять я врезалась в песок. Только в этот раз не могла себя излечить. Чуть приподнявшись на локте, зашлась в хриплом кашле. С мерзким хлюпающим звуком из горла вылетело предательски жалкое: «Чёрт...». С подбородка на песок упала капля крови, затем ещё одна, медленно окрашивая светлую поверхность в багряный цвет.       Джаггерджак оказался рядом. Пнув меня ногой в плечо, опрокинул на спину, чтоб получше рассмотреть. Бирюзовые глаза маньячно блеснули. Дикий оскал исказил меланхоличное лицо пустого, от такой быстрой смены выражений лица мне стало не по себе. Я неосознанно сглотнула. Только сейчас заметила, что у него были огромные, как у плотоядного зверя, клыки. Наверное, разорвать кусок свежего сырого мяса ему не составит труда. Я даже не удивлюсь, если увижу, как он отрывает этими зубами часть плоти от не эволюционировавшего пустого. Грубо схватив левой рукой за грудки, Секста приблизил меня к своему лицу. Видно, любовался на свои труды. Я безжизненно висела в воздухе, удерживаемая только его рукой, не пытаясь вырваться или что-то сделать. Сил не хватало даже для того, чтобы произнести одно слово. Взглядом из-под полузакрытых глаз тупо уставилась на остатки маски арранкара. Поверхность была идеально гладкой. Лишь сколот небольшой кусок сбоку. Кто ж так его потрепать мог? От Гриммджоу пахло кровью, и почему-то ржавеющим металлом. Странно, в Уэко Мундо металлов почти и нет. Тем более ржавеющих. Секста снова начал формировать в ладони серо, направив его мне в лицо, желая одним ударом закончить начатое. Даже так, я уже чувствовала жар, исходивший от него. Похоже, любимый способ убийства. Я закрыла в ожидании глаза и медленно начала отсчитывать секунды... Один, два, три, четыре... Ничего не происходило. Вдруг в опасной от лица близости пролетело серо, едва всколыхнув мои волосы. Я чуть не вскрикнула от неожиданности.       — Гриммджоу, ты же знаешь, я не люблю бессмысленные убийства.       Я, услышав чужой голос, без промедления резко распахнула глаза; перед взглядом предстал Тоусен, державший правую руку Гриммджоу вверху с помощью вложенного в ножны меча. Интонация, с которой были произнесены эти слова, четко давала понять, что он был в ярости. Возникло чувство, что сейчас его дреды оживут и, подобно змеям Медузы Горгоны, начнут шипеть и плеваться ядом.       — Да, пошёл ты, — ответ пришёл незамедлительно, словно Джаггерджак совершенно не отдавал себе отчёта в том, с кем сейчас разговаривал.       Меня больше никто не держал. Тело мешком начало падать на песок лицом вниз, но его поймал Тоусен, свободной рукой прижав к себе. Теплая ладошка медленно поглаживала меня по спине, будто стараясь успокоить. Нельзя верить никому в Уэко Мундо. Предал один раз, предаст и в другой.       — Ка-на-ме... — слабо, на последнем издыхании простонала имя своего спасителя ему же в плечо и отрубилась...       — Тисури... — задумчиво, насколько возможно для его характера, произнёс Тоусен в пустоту. Гриммджоу уже исчез.