Мо-ну-мент

— Ка-пи-тель… Ка-ри-а-ти-да… Мо-ну-мент… — то и дело бубнил себе под нос-заплатку Страшила Мудрый, зарывшись в книги. А отрываясь от книг, он бродил по Изумрудному городу и внимательно разглядывал дома. Придворные и простые горожане понимающе переглядывались: ясно, теперь правитель заинтересовался архитектурой. Прошло несколько дней, и Страшила, выступая перед уже привыкшими ко всяким смелым новшествам подданными, торжественно объявил: — Дамы и господа! Я решил, что нашему городу не хватает мо-ну-мен-таль-ных скульп-тур! А посему на центральной площади нашего города будет воздвигнут мо-ну-мент! Эскиз уже готов, но… понимаете ли, я хочу устроить всем вам сюр-приз! — Сюр-приз? Надо же, как здорово! — зашептались горожане, услышав сообщение правителя. — Сохраняйте терпение, дамы и господа, скоро сами всё увидите! — пообещал Страшила подданным на прощание. Остаток дня правитель провёл в раздумьях и наконец решил посоветоваться назавтра с кем-нибудь из своих соратников. Обычно в таких случаях Страшила посылал за Фарамантом, и всем было понятно, почему: тот вежливый, деликатный, образованный, ни за что не разгласит тайну монумента никому из горожан. И на следующее утро Трижды Премудрый тоже по обыкновению вызвал Фараманта. — Здравствуйте, уважаемый Фарамант! — поприветствовал Страшила Стража Ворот. — Я хотел бы с вами посоветоваться! — Я к вашим услугам,— вежливо поклонился тот. — Это замечательно! — воодушевлённо воскликнул правитель. — Я решил вам, как ближайшему соратнику, показать набросок мо-ну-мен-та — услышать ваше ценное мнение! По-моему, это ше-дев-раль-но! — И Страшила раскрыл перед Фарамантом альбом. Страж Ворот, только взглянув на эскиз, побагровел от смущения и удивлённо вскинул брови. Там — на хорошо узнаваемой Центральной площади Изумрудного города — красовался гигантский возбуждённый половой член с тщательно прорисованной головкой, с напряжёнными жилками и с гладкими яичками у подножия. Смотрелось это действительно впечатляюще. Фарамант поначалу потерял дар речи от изумления, но потом кое-как вымолвил: — Это же... — В чём дело, Фарамант? — как ни в чём не бывало, спросил Страшила Мудрый. — Что произошло, вы сам не свой? — Да ведь это... — Воспитание не позволяло Стражу Ворот назвать «монумент» коротким, но звучным словом из трёх букв. — Прошу прощения, как бы вам сказать... — Что вас смущает? — недоумённо спросил Страшила у покрасневшего точно варёный рак Фараманта.— По-моему, это очень мо-ну-мен-таль-на-я вещь и смотрится просто ве-ли-ко-леп-но! — Трижды Премудрый, поймите, — наконец решился ответить Страж Ворот, — то, что изображено в альбоме — очень деликатная вещь! — Что же это? — вопросил правитель. — Скажите мне, почему вы так стесняетесь? — Трижды Премудрый, вы, наверное, читали учебник по естествознанию, — начал Страж Ворот, — и могли там видеть это... Ведь оно есть у каждого из мужчин! — Значит, это есть у вас! — обрадованно воскликнул Страшила. — Разумеется, — снова покраснев, ответил Фарамант. — Может, станете на-тур-щи-ком? — бесцеремонно поинтересовался Трижды Премудрый. Страж Ворот побелел как полотно и сдавленным шёпотом переспросил: — Натурщиком? Для этого? — Что же вас пугает, Фарамант? — продолжил наступление правитель. — Я такой вещи не видел нигде, а у вас она есть! И вы отказываетесь... — Поймите, Трижды Премудрый, — собираясь с мыслями, заговорил Фарамант, — от такого предложения отказался бы любой порядочный мужчина... Ибо это — крайне сокровенный орган, который посторонним стыдно демонстрировать! — Жаль, очень жаль, — разочарованным тоном протянул Страшила Мудрый. — Вы ничего не понимаете в современном искусстве, дорогой мой Фарамант. — Простите… но что я должен понять? — сдавленным голосом спросил Страж Ворот. — Что вы предлагаете возвести в самом сердце города… это? — Этот мо-ну-мент намеревался возвести ещё сам Гудвин! — воскликнул Трижды Премудрый. — Но, к сожалению, эта ге-ни-аль-на-я идея не нашла воплощения… Фарамант побледнел и прислонился к стене, чтобы не упасть. Потом откашлялся и спросил у Страшилы: — Вы хотите сказать, что это, с позволения сказать, безобразие придумал Великий Гудвин?! — Это не «безобразие»! — возмутился правитель. — А мо-ну-мент с гордым именем «Хуй на площади»! — Что?! — Фарамант удивлённо вытаращил глаза. — Что вы так волнуетесь, друг мой? — добродушно спросил Страшила и сунул в руки Стражу Ворот какой-то старый листок пергамента. — Почитайте ещё вот это — у Великого и Ужасного очень неразборчивый почерк. Наверняка там на-зи-да-ни-я горожанам… Фарамант послушно принялся читать: — Как же меня все… — тут он поперхнулся, бросил взгляд на Страшилу и с трудом продолжил: — Заебали с этим благоустройством города! То одно им не так, то другое! А уж эти юные, блядь, дарования — Фарамант и Дин Гиор — совсем охуели: одному подавай красивее, другому масштабнее! Умники хуевы… Как заставлю их кирпичи ворочать — узнают. А вообще — хуй вам всем, а не монумент! На центральной площади и чтобы ссал фонтанчиком! Дочитав записку Гудвина, Страж Ворот пробормотал: — Нет, этого не может быть. — Успокойтесь, друг мой, я нашёл эту записку и рисунок, когда разбирал кое-какие бумаги в биб-ли-о-те-ке, — важно и спокойно ответил Страшила. — Я думал, что вы оцените по достоинству полёт мысли Великого и Ужасного… — Но не такой же, — слабым голосом простонал Фарамант. — Я по-прежнему не понимаю сути ваших пре-тен-зий, — проговорил Страшила, любуясь эскизом. — Пусть вы и стесняетесь, но этот мо-ну-мент ше-дев-ра-лен! И кстати… Как насчёт того, чтобы сделать его ещё и фонтаном? Страж Ворот глубоко вздохнул: — Пожалуй, вам стоит посоветоваться с остальными горожанами — насчёт... столь экстравагантной идеи. А я, с вашего позволения, пойду: наверняка у меня накопилось много работы. Когда за Фарамантом закрылась дверь, Страшила с тоской посмотрел на чертеж самого великого Гудвина и теперь уже сам прочёл вслух: — "Хуй вам, а не мо-ну-мент!" — И добавил, подумав немного: — Как, однако, по-разному можно ин-тер-пре-ти-ро-вать эти слова. Поистине Гудвин был мудрецом!