Slow Burn

ЧжиЁну понадобилась неделя, что бы собраться с духом и решиться подойти к СынХёну со своим признанием. Последнее время они были очень заняты (и Джи был в ужасе по нескольким причинам), он никак не мог выбрать правильное время. Он был Квон ЧжиЁном, поэтому всё, что он делал, попадало под графу «отлично проведённого времени». Но при данных обстоятельствах, Джи называл это самое «время» выебать себе мозг. То, что он собирался сделать далеко выходило за пределы нормального и он чувствовал, как от неуверенности леденели пальцы каждый раз, когда он даже не думал об этом. Он вспомнил, как все его внутренности сворачивались, когда СынХён ответил на поцелуй, но, во всяком случае, это чувство было на ряд хуже. Не было никого, с кем он мог бы поговорить о своем положении. Он даже не мог как следует сформулировать идеи, поданные ЁнБэ во время их разговора, потому что всё, что ему нужно было сказать связывалось с будущим Биг Бенг. Все эти мысли застряли в его голове, и доводили до нервного истощения. Он уже заполнил две тетради полные его мыслей. Иногда они выливались в целые параграфы, иногда в сочные, но жутковатые поэзии и, чуть реже, в тексты песен, которые он никогда не показал бы ни одной живой душе. Интенсивность его чувств удивляла и пугала его, и он подолгу размышлял над тем, что же на самом деле вводило его в замешательство. Как, после стольких прожитых лет, он мог втрескаться так сильно и так быстро? Мог ли он просто не обращать внимания на этого эффектного, захватывающего дух, мужчину, которым он стал из полноватого, неловкого подростка? Настоящее ли это чувство или только увлечение? Он не хотел рисковать своей жизнью и разрушать жизни своих друзей неудачными попытками или ядовитой страстью. ЧжиЁну нужно было знать. И для того, что бы всё обмозговать, ему необходимо было поговорить с СынХёном. Так он и очутился перед дверями своего хёна в 11 часов, дождливым воскресным вечером середины января. Швейцар всегда пускал его в здание со словами «Добро пожаловать назад, сэр!». В том, что бы быть знаменитостью были свои привилегии. ТОП открыл дверь с зубной щеткой, торчащей изо рта. Одна чёрная бровь его взметнулась вверх в немом вопросе. ЧжиЁн сунул руки в карманы и улыбнулся. – Я могу войти? Брови красноречиво стали только выше, но СынХён отошёл в сторону, пропуская молодого человека в свою квартиру. ЧжиЁн остановился в дверях снимая обувь и когда СынХён развернулся, они почти столкнулись грудью друг с другом. Переборов неуютное начало, Джи закатил глаза и вздохнул, указав в сторону ванной, что бы тот закончил свою процедуру. СынХён глухо «угукнул» и исчез за углом, что дало лидеру ещё одну замечательную минуту хорошенько обдумать свой следующий ход и выстоять до конца. Когда блондин наконец-то вернулся обратно в гостиную, ЧжиЁн неожиданно резко сказал: – Нам нужно поговорить. СынХён застыл как вкопанный. Выражение его лица было непроницаемым. – Нет, не нужно. ЧжиЁн удивлённо нахмурил брови. – Ты даже не знаешь, что я собираюсь сказать, – фыркнул он, уставившись на свои ботинки и скрестив руки словно обороняясь. Это уже не входило в его план. СынХён должен, по крайней мере, хотя бы выслушать его… – О причине того, почему ты не смотришь мне в глаза на протяжении двух месяцев? Думаю, могу и сам догадаться. Я ведь не тупой, ЧжиЁн. Брюнет резко вскинул голову, открыв рот. – Я никогда не говорил, что ты тупой! Я бы никогда не назвал тебя тупым! – бросил тот в ответ, откуда-то взялась боль, которую он не мог объяснить. – Мы же можем сесть и хоть минуту поговорить? Пожалуйста, – просил он, стараясь скрыть отчаяние в своём голосе. – Есть вещи, которые я должен сказать тебе и всё о чём я прошу тебя, просто выслушать. СынХён смотрел в никуда не говоря ни слова. – Если тебе не понравится то, что я собираюсь сказать, или если я тебя в конец достал и всё в таком духе…Ты можешь выставить меня вон. Только прошу хён, дай мне лишь пять минут. ЧжиЁн ждал ответа, сцепив руки, пока СынХён медленно не кивнул головой. Его хён всегда был «человеком пары слов», но это его черта никогда не пугала так, как сейчас, когда его сердцебиение зависело от каждого сказанного слова. Они вместе сели на диван. ЧжиЁн принялся изучать свои ногти, а СынХён оперся локтями о колени и подпер руками подбородок. Сейчас он напоминал живописную картину. ЧжиЁну захотелось всё бросить. Он дважды прочистил горло, прежде чем довериться своему голосу, дабы он не треснул под тяжестью своих эмоций. – Я хотел бы поговорить с тобой о том, что произошло. Ну, ты понял. На съёмках клипа, – начал он, впиваясь аккуратными ногтями в потеющие ладони. СынХён склонил голову в сторону. – Ты сказал, что делаешь это со всеми, когда напьешься. Джи тяжело сглотнул. Он думал, что хён был слишком пьян, что бы запомнить его последние слова. Снова прочистив горло, он помотал головой и уставился на ноги. Он не мог посмотреть СынХёну в глаза. – Я солгал. … СынХён лишь снова издал этот ненавистный «угукающий» звук и протёр лицо руками. ЧжиЁн зацепился за этот момент, что бы взглянуть на его лицо и впервые осознал, каким уставшим выглядит сейчас его хён. Круги под его глазами вполне могли соперничать с СынРи. – Я…Прости, хён, – начал он заикаясь. Ему хотелось протянуть к нему руки и запустить пальцы в копну белых волос, но вместо этого он только сильней вцепился ногтями в свою кожу. Затянувшаяся пауза заставляла его нервничать. – Я не знал, как сказать об этом. Да и сейчас не имею понятия. То, что произошло в той комнате... Я давно хотел это сделать. Просто… Я был так пьян, и уже не мог остановиться, хотя знал, что должен был. Прости. Если я разозлил тебя этим, или тебе может неловко, тогда мне действительно очень жаль. И за всю ту херь, что я творил во время выступлений и в студии – прости. СынХён по-прежнему не проронил ни слова. Он внимательно слушал, чёрные глаза сосредоточились на его лидере. ЧжиЁн невольно вздохнул и опустил глаза. – Ты мне нравишься, хён. Т.е. я имею в виду, действительно нравишься. Поэтому я так поступал с тобой… как последний мудак. И прошу за это прощение. Я понимаю, что облажался и то, что я говорю сейчас – полная херь, СынХён-хён. Так оно в принципе и есть, но мне нужно было тебе всё сказать, что бы ты понял, почему я такой кретин. Так что если хочешь – кричи на меня, ударь или выстави вон…Я пойму. Брюнет сделал дрожащий вдох и прикусил губу, набираясь уверенности взглянуть на СынХёна. Мужчина так и не шевельнулся, но глядя на него, казалось, что шестерёнки в его голове усердно двигаются в попытке обработать информацию, в который потопил его ЧжиЁн. Он не мог его в этом винить. – Я лишь…Я лишь хотел дать тебе понять, что на самом деле происходит. Я не потревожу тебя больше, хён. Группа, наша карьера… эти вещи важнее для меня. Ты, Дэсон, Тэян и макнэ у меня на первом месте. Так что я переживу отказ, если остальные станут счастливей, – он вздохнул, пытаясь закончить свой бред. СынХён поднял голову и посмотрел на него из под белой чёлки. – Ты пришёл сюда для того, что бы высказать мне всё это? ЧжиЁн рассеяно кивнул. – Выходит, ты даже не собираешься дать мне возможность подумать? Молодой человек так сильно закусил губу, что почувствовал привкус крови. – Ч-что? – кашлянул он, сидя напротив СынХёна и впервые за весь вечер глянув ему в глаза. – Ты эгоистичный, ублюдок, Джи, – выплюнул он, заставив лидера откинуться назад на подушки. – Ты хотя бы задавался вопросом, что я чувствовал последние несколько месяцев? Неужели в твою светлую голову никогда не приходила мысль, что тот поцелуй не был только твоей инициативой? Что может быть я…может быть мне понравилось это, и ты просто ко всем чертям сбил меня с толку своими играми в «притянул/оттолкнул». ЧжиЁн ошарашено открыл рот. – Нет, думаю, не задумывался. СынХён встал и прошёл к входной двери. – Я думаю, тебе пора уходить. Губы ЧжиЁна не двигались, словно язык прирос к нёбу, его горло пылало, хотелось пить. На секунду он забыл как дышать. Когда он, наконец, смог вдохнуть в лёгкие воздуха, единственное, что он смог выдохнуть было недоверчивое «Но хён». Однако ТОП не нуждался в его протестах. Он покачал головой и резко открыл дверь. – Иди. Мне нужно время подумать. Я не могу делать это пока ты здесь. ЧжиЁн встал и медленно, на негнущихся ногах, проделал путь к входной двери. Он обулся, не глядя на другого мужчину. Он не мог посмотреть на него. Не сейчас. Не после всего того, что они сказали друг другу. Он чувствовал себя дураком, и мысли, что он сделал больно СынХёну своей тупизной и легкомысленностью обрушились на него, заставляя голову поникнуть от стыда. Когда он снова встал, он долго смотрел на элегантные пальцы СынХёна придерживающие ручку двери. – Позвони мне, когда всё обдумаешь, пожалуйста… и прости, хён, – прошептал он. – Хватит уже извиняться, – проворчал СынХён. – Я позвоню, как буду готов. Если я буду готов. А сейчас – иди. ЧжиЁн вышел в коридор, услышав как за спиной с кликом закрывается дверь. СынХён не кричал на него, не ударил, не сказал, что его чувства неприемлемы и отвратительны. Но с другой стороны он и не прыгнул в объятия ДжиДи. Всё произошло за считанные секунды и сейчас, он был более запутанным, чем минуту назад. Звук, раздавшийся в холле, известил его о том, что лифт уже приехал. ЧжиЁн отчаянно провёл рукой по волосам. Сейчас, всё что оставалось ему это ждать. Ждать пока СынХён обдумает его признание, приняв или отвергнув. По дороге домой он снова и снова возвращался мыслями к тому разговору, и не смог сдержать улыбку. Хён абсолютно точно выставил его, да…но так же он признался в одной важной вещи: ему понравился их поцелуй. Даже если в итоге СынХён проклянёт его на вечные адские муки, ЧжиЁн вспомнит об этом и решит, что, в конце концов, это того стоило.