Недоразумение

       — Кагоме... Эй, Кагоме, ты меня слышишь?        — А? — Хигураши дёрнулась.       Погружённая в свои мысли она не сразу заметила, что Юка трижды задала ей один и тот же вопрос, а когда не дождалась ответа, то ещё и за рукав подёргала.       Кагоме попыталась вспомнить о чём шла речь, до того как она ушла в себя. Кажется, Юка что-то рассказывала о каком-то мальчике, которому нравилась. Вроде, он ей цветы и ещё чего-то подарил, а потом неделю ходил следом, словно тень, пока та не согласилась с ним в кино сходить. Хигураши даже немного позавидовала подруге. Захотелось, чтобы Инуяша тоже стал таким же милым и внимательным.       Воображение тут же нарисовало дурацкую картинку, где полудемон, преклонив колено, с раболепным выражением лица подаёт ей шоколадку в виде сердечка, умоляя о свидании, а затем с головы до ног осыпает лепестками роз.       От приторности такой фантазии Кагоме даже затошнило. Ну, уж нет! Пусть лучше грубит и вредничает, но зато остаётся самим собой. Обходительный Инуяша — это уже вовсе не Инуяша...        — Всё ясно, — закатила глаза наблюдающая со стороны Эри. — Я это выражение лица уже раз двести видела — опять со своим парнем поругалась!        — Вовсе нет! — попыталась Кагоме обмануть своих подружек, прекрасно понимая, что у неё это плохо получается.        — Да ладно тебе отнекиваться, — продолжила та натиск. — Ты уже целый час в одну точку смотришь. Скоро дыру в столике просверлишь.       Кагоме покраснев, опустила глаза. Похоже, пока она моталась по средневековью, в школе появился новый предмет —Телепатия. Иначе как подружкам удаётся видеть её насквозь.        — Что-то серьёзное, Кагоме-чян? — видя её состояние, встревожилась Аюми.        — Вы наконец-то расстались?! — с надеждой произнесла Юка.       Несмотря на скверную погоду, народу на улице было хоть отбавляй, и уловить хоть что-то чёткое в клубке всевозможных «ароматов» было чертовски сложно. Но Инуяша и не думал сдаваться — вот ещё! Передвигаясь мелкими перебежками, он часто приседал на корточки, стараясь не упустить нужный запах, который словно тоненькая ленточка вился под ногами изумлённо посматривающих на него прохожих, уводя его всё дальше от храма.       Полудемону не больно и хотелось мозолить добрым людям глаза — куда проще было перемещаться по городу, перепрыгивая с одной крыши на другую, и оставаться при этом практически не замеченным. Но в данный момент этот способ совершенно не подходил, ибо с высоты он никак не смог бы вычислить направление, в котором унеслась его беглянка, ведь даже теперь, почти припав к земле, Инуяша практически ничего не чуял. Тонкий след Кагоме постепенно таял, смешиваясь с окружающей вонью, пока в конце-концов совершенно не исчез.       Чертыхнувшись, полудемон резко выпрямился и с такой злобой дёрнул несчастную кепку за козырёк, будто та была перед ним в чём-то виновата. В последней надежде обнаружить сбежавшую школьницу он обвёл пристальным взглядом всю улицу, но кроме жутко раздражающей назойливости, с которой на него уже не стесняясь пялились проходившие мимо зеваки, ничего так и не обнаружил. Всеми силами стараясь не поддаваться всё нарастающему гневу, Инуяша поспешно свернул в первый попавшийся переулок, надеясь там хоть чуть успокоиться и решить, что делать дальше. Но не успел он до конца порадоваться столь долгожданному уединению, как вдруг раздавшийся за спиной грубый мужской голос окончательно испортил его и без того довольно скверное настроение.        — Эй, красавица, — прогнусавил неизвестный с явной издёвкой, — а ты не заблудилась? А то давай проводим.       Полудемон обернулся. Нервно дёрнув спрятанными под бейсболкой ушами, он уставился на медленно выплывающих из темноты отморозков, рядом с тупыми рожами которых любое порождение Нараку показалось бы симпатягой. На голове у каждого члена банды красовалась тёмно-синяя бандана (символ принадлежности к определённой группировке), и Инуяше вдруг почудилось, что под этими повязками парни тоже пытаются скрыть свои звериные признаки. Чтобы проверить свою догадку, он резко втянул носом воздух, но никакой демонической ауры так и не почуял — перед ним были обыкновенные люди.       По мере приближения к своей потенциальной жертве, выражения лиц у бандитов начали меняться. Один похожий на бегемота гопник отделился от общей группы и почти в плотную приблизился к Инуяше, пристально разглядывая его с ног до головы.        — Опа! Парень! — наконец поняв очевидное, пробасил он, ткнув в полудемона своим похожим на сардельку пальцем, и уже в следующее мгновение летел через весь переулок, мысленно пересчитывая оставшиеся во рту зубы.       Не веря глазам, онемевшие соратники с отвисшими челюстями наблюдали за стремительным полётом своего командира. Ведь в нём было килограмм двести, не меньше, и то, с какой лёгкостью этот странный тип отправил его в нокаут, вызывало настоящий трепет.       Тем временем, тихо рыча, Инуяша спокойно стряхнул с ладоней мнимую пыль, после чего не совсем дружелюбно зыркнул на застывшую истуканами компанию.        — Ну, — глухо произнёс он, хрустнув костяшками пальцев, — и кому тут ещё по рылу захотелось?       Полицейский патруль довольно быстро отреагировал на сигнал про уличную драку. Находившиеся неподалёку четверо сотрудников в рекордно короткие сроки смогли добраться до указанного места потасовки.       Им было не впервой разнимать сцепившиеся между собой разные группировки, поэтому ничего необычного увидеть они не ожидали. Но ошиблись...       Судя по картине, которая предстала их взорам, разборка тут была какая-то странная. Пострадавшие наблюдались только с одной стороны, да и те не совсем обычные. Создавалось впечатление, что их, крепких парней, кто-то играючи раскидал в разные стороны, словно расшалившийся малыш свои игрушки.       Сильно удивлял боец перекинутый через перила пожарной лестницы где-то в районе второго этажа. А ещё двое, буквально вмурованные в недра мусорного контейнера, вообще вызывали оторопь. Это не считая ещё десятка человек, пребывавших в глубокой отключке, с выразительным «макияжем» на лицах.       Молоденький сержант, приподняв рукой фуражку, протяжно свистнул:        — Ничего себе! — пробормотал он, обводя растерянным взглядом побоище. — Это кто ж их так?        — Сейчас вот у этого узнаю, — отозвался старший офицер, подходя к единственному находящемуся в сознании толстяку. — А вы пока вокруг посмотрите, может найдёте то чем их тут мутузили... Эй ты! — как следует тряхнул он крепыша. — Кто вас так отделал, а?       Глава поверженной банды, выдав булькающий смешок, уставился на полицейского раскосым взглядом.        — Инопланефянин, — блаженно улыбаясь беззубой улыбкой, пролепетал он. — Фнафяла по морфе мне фрежал, а пофом моим парням накоффылял.       С каждым шамкающим словом у стража порядка лицо вытягивалось всё сильней, но допрашиваемый, не придавая этому значения, продолжал его удивлять.        — А пофом фзял и улефел.        — Как улетел?! — начал закипать полицейский.        — Как птифка, — ляпнул толстяк и замахал руками повторяя движения крыльев, за которые принял широкие рукава инуяшиного хаори, когда тот, закончив «воспитательную работу», сиганул ввысь, стараясь добраться до крыши.       Глубоко вздохнув, мужчина в форме поднялся на ноги и отошёл подальше от всё ещё изображающего броллерную курицу парня.        — Сержант! — крикнул он одному из своих рыскающих по переулку подручных. — И наркоту тоже поищите!