...
9 апреля 2015 г., 15:11
- Нет, спасибо, - раздается тихий хрипловатый голос среди приглушенной музыки бара, нарушающий прежний ритм людского передвижения. Он лишний.
Мужчина в свободных потертых джинсах и слишком теплом для такого солнечного апреля свитере с нескрываемым безразличием оглядывает собравшуюся здесь небольшую, но уже изрядно выпившую компанию, и быстрым шагом идет к крутой лестнице, ведущей на крышу. Мрачный покров бара окаймляет высокие ступеньки.
Шаг, второй, третий. Еще несколько.
И вот, он на плоской неосвещенной крыше, выше всей этой грязи, выше всех. Наконец-то можно прочувствовать тишину весенней ночи всем своим обессилевшим организмом, не отвечая на удивленные взгляды прохожих. И она. Везде она.
Мужчина ловко, словно опасаясь передумать, сбрасывает с себя шерстяной свитер и остается в одной лишь клетчатой рубашке. Прохладный ночной бриз лаского касается его на миг обнажившейся спины, вызывая приятный трепет во всем теле. Он судорожно вдыхает, старясь уловить все ароматы, исходящие от удивительного движения внизу. Бензин, асфальт, краска.
Элементы бетонной жизни сплетаются в одно целое, образуя построения, больше напоминавшие огромных зверей с многогранными сверкающими глазами.
Город расстелился перед ним миллионами фосфоресцирующих в темной пелене ночи капелек, переливающихся, соединяющихся, завораживающих. Они едут по шоссе, забредают в дома, приходят и уходят, оставляя после себя яркие следы люминесцентных поцелуев.
Но где берет начало этот бесконечный водопад неоновых огней? Кто управляет этой искусственно брызжущей жизнью? Почему он не вписывается сюда?
Все они одинаковы.
Все до единого, хоть у каждого огонька свой цвет и форма.
Бывает, смотришь на человека, и видишь в нем просто залитую до краев и уже застывшую бетонную фигурку, только манящий свет внутри нее не дает отойти, это жалкое подобие индивидуальности. Их вылепили по одному образцу, подчинили своей воле, бросили на колени и запретили вставать.
Он долгие годы считал ее подобной себе, другой. А оказывается, свет алчности и жадности просто бил ключом, стуча по каменному сердцу. У всех сейчас такие жестокие сердца, ничего не изменить, как не будешь пытаться.
Если под слоями горных пород в тебе осталась капелька чего-то живого, настоящего - ты изгой, смирись.
Но бывают люди, подобные этому мужчине, вглядывающемуся сейчас в непрерывное движение жизненного шоссе, обладающие внутренней силой, стержнем, сотканным из нежнейших растений души, сейчас грубо называемых сорняками.
Холодное дыхание мира, пробежав по лицу и растрепав светлые, сильно отросшие за последний месяц волосы, унесся к другим, таким же одиноким, его уже не остановить.
Мир уже не остановить. Цивилизация взяла верх. Это не сон.
Мужчина подступает к краю крыши, улыбаясь в ответ на злую усмешку черного, усыпанного маленькими блестящими бриллиантами неба, ухмыляясь бегущим вдаль машинам, забываясь, выпуская из сознания истеричный смех, больше похожий на рыдание.
Он лишний. Больше нет таких, подобных ему. Она не такая. Не такая! Она врет, всегда врала!
Прямо под ним забегали мчащиеся куда-то огоньки, они торопились, спешили, сливались... Их много, но живой только он.
Мужчина опускается на край, спускает ноги вниз и укрывает голову в своих руках.
Жизнь - это иллюзия. Бетонный мир из люминесцентных огней убивает ослепляющим сиянием, прожигает живые тела, превращая дыхание в бегущую по венам нефть. Ничего не изменить, когда через слой асфальта не увидеть ни единого ростка, когда солнце, отчаявшись, веками бьется в меланхолии.
Мир умер вместе с ним, забываясь в страшном сне, стирая все границы между реальностью и играми в жизнь.
И он уплыл в забытие, перевернув все представления о существовании в городе люминесцентных огней.
