You're The One That I Want

Быть сабмиссивом — это не значит получать каждый день комплименты, букеты и секси доминанта в придачу. В случае Курта быть сабом равносильно тому, чтобы быть грушей для битья. Ему достаточно просто приказать, и вот мальчик стоит на коленях, жмурясь, пока ему на голову выливают стаканчики со слашем. Быть сабмиссивом — значит терпеть ежедневные унижения, огрызаться в ответ, получая за это сильные толчки и синяки. Быть сабом — значит стыдиться себя. Курт ненавидел себя за то, что природа не позволила ему быть доминантом, ему не нравилось чувствовать себя слабым. И все же Курт вел себя достаточно вольно, несмотря на то, что постоянно получал за свое поведение. Помимо того, что Курт был сабмиссивом, он еще и отличался от остальных. Слишком худой, слишком модный, слишком гей. Но это было еще не все. Природа решила конкретно отыграться на Курте, одарив его женскими половыми органами. Сабмиссив, гей, наполовину девушка — просто невероятное комбо для доминантов-мучителей. Курт шел по коридору Маккинли на очередной скучный урок, когда услышал голос Дейва Карофски, члена футбольной команды, доминанта, который любил над ним поиздеваться. — Хаммел, как насчет отсосать? — кричал ему в спину, и Курт лишь зажмурился, сжав кулаки. — Как насчет того, чтобы засунуть твой язык в задницу твоего же дружка? — выдал он, едва ли не выплевывая, и тут же оказался прижатым к стене. Мимо проходили ученики, боязливо косясь в сторону Курта и Карофски, но ничего не делали, потому что себе дороже. Курт все понимал, конечно. Двуличные мерзавцы. — Хаммел, скоро в твоей заднице что-то окажется, — рычал Дейв, а Курт лишь закатил глаза. Он не боялся угроз. Он знал, что Дейв не изнасилует его, потому что он не гей. Потому что ему противно прикасаться к Курту. Но не избивать его. Сабмиссива со всей силы дернули за рубашку, наклоняя. И самый первый удар пришелся по животу, и вскрикнул от неожиданной боли, сильнее сгибаясь пополам и хватаясь за живот. — На колени, сука, — злобно приказал Дейв, а Курту так сложно противиться природе. Он опустился на колени, видя, как все хихикают, показывая на него пальцами. Это, несомненно, очень смешно. Так смешно, что из глаз Курта едва ли не катились слезы, но мальчик держался изо всех сил, потому что истерика была бы равносильна поражению. — И что ты можешь сделать? — издевательски произнес Карофски, снова схватил Курта за рубашку и прижал к металлическому шкафчику, отчего Хаммел неестественно выгнулся. Живот болел так сильно… Казалось, что все органы порвались. — Что угодно, — выдохнул Курт, и, не удержавшись, провел короткими, но острыми ногтями по лицу Карофски, за что и получил звонкую пощечину, громко вскрикнув и почувствовав мокрые дорожки на щеках. Не смог. Сдался.

***

С самого детства все твердили, что Блейн будет доминантом. Одним из сильнейших, что не только сабы, но и некоторые домы будут его слушаться. И ведь не прогадали. В двенадцать лет Блейн узнал, что, как и отец, был доминантом. В четырнадцать лет он совершил каминг-аут, за что получил от отца так, что несколько дней еле ходил. После неудачного «выхода из шкафа» Блейн решил, что будет делать все для того, чтобы стать сильным доминантом, гораздо сильнее отца. И ему это удалось. В семнадцать лет Блейн смог заработать себе не самую лучшую репутацию, как ему и пророчили, его боялись даже некоторые домы. Сабов он обходил стороной, лишь изредка приказывая им делать те или иные вещи. Может, это было и странно, но Блейн даже жалел сабов, у них была ужасная участь. В очередной скучный день в школе, Блейн направлялся к кабинету истории, когда увидел привычную, но ужасную картину: футболист Дейв Карофски снова нашел себе жертву. На этот раз это был хрупкий сабмиссив, который, кажется учился в параллельном классе. Только Блейн, к сожалению, позабыл его имя. Но это не помешало Андерсону совершить следующий поступок. Он быстро подлетел к Карофски и сабу, оттолкнул дома, который пинал парня и во все горло заорал: — Карофски, я ведь тебя предупреждал! Ты не имеешь права избивать его. Да и вообще кого-либо. Может, природа и совершила ошибку, сделала тебя доминантом, но ты не имеешь права так издеваться над сабами. Тем более, которые не принадлежат тебе. Блейн схватил Дейва за грудки и прижал к шкафчикам. Хоть Карофски и был верзилой, но и Андерсон не был слабаком. — Еще раз такое повторится, и тебе не поздоровится, — рычал Блейн. Этот футболист раздражал его своим поведением уже несколько лет. — Проваливай на урок. Блейн отпустил Дейва, в глазах которого читался даже некий страх (сильнейший доминант в Маккинли напал на него все-таки), и подошел к сабу, который хныкал на полу, свернувшись в калачик. А люди толпились вокруг, наблюдая за всей этой сценой, и ничего не делали. Уроды, каждого могла постичь такая участь. — Эй, ты как? — Блейн присел на корточки рядом с парнем. Он не решался к нему прикоснуться, дабы не сделать еще больнее. Кто знает, как сильно его ударил Карофски. — Тебе нужно в медпункт. Курт зажмурился, услышав знакомый голос. Он знал, кому он принадлежит — Блейну Андерсону, Доминанту, которого боялся чуть ли не каждый человек в Маккинли, плохому парню, но, как оказалось, довольно благородному. Он не стал помогать Карофски, наоборот, он оттолкнул его, защищая Курта. Мальчик широко распахнул глаза, испуганно глядя на развернувшуюся сцену, думая, что, должно быть, сошел с ума. Блейн ведь не был хорошим. Или?.. Курт так глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как Андерсон подошел к нему. От этого парня исходила действительно сильная аура доминанта, ему хотелось подчиняться, получать похвалу от него… Парень присел на корточки, а Хаммел лишь вжался спиной в шкафчики, чувствуя невыносимую боль, но терпел, потому что боялся. Но Блейн, кажется, правда сочувствовал ему, раз интересовался его состоянием. — Я… хреново, — прошептал Курт и слабо улыбнулся, закрывая глаза и немного краснея. На следующие слова Блейна мальчик лишь закивал и стал подниматься, цепляясь пальцами на шкафчики. — Д-да, нужно… я… я пойду, спасибо, Блейн, — Курт отвел взгляд и отвернулся, медленно идя в сторону медицинского кабинета, прихрамывая и сгибаясь пополам, держась за живот и пыхтя. Ему было очень больно. Сегодняшнее избиение превзошло все остальные, и очень пугало сабмиссива. Он протиснулся сквозь толпу, вжимая голову в плечи. Он ненавидел себя за то, что был сабмиссивом. Что он вынужден был подчиняться Доминантам, что его цель в жизни — удовлетворить своего мужчину и получить похвалу. Курт всхлипнул и вытер слезы, сильно кусая губу. Его только что унизили на глазах у всей школы. Который раз? Проходящий мимо футболист с громким ржачем плеснул в лицо Хаммела фиолетовый слаш. — Освежись, пидор! Поможет твоим синякам быстрее пройти, — выплюнул доминант, продолжая идти, словно ничего и не было. Блейн смотрел, как Курт (ему удалось вспомнить имя сабмиссива) направлялся в сторону медпункта. Когда они находились рядом, Блейн что-то почувствовал. Непонятное чувство, неизведанное. Курта хотелось подчинить себе, но в это же время и защищать от всех уродов-доминантов. Никогда прежде Блейн не чувствовал такого, но он слышал от более зрелых доминантов, что такое бывает. В основном это странное чувство перерастало во что-то большее, но… Не в случае Блейна, он был уверен, что это всего лишь из-за жалости. Да и ему никогда не хотелось связываться ни с одним сабом. Нет, Андерсон не был ярым защитником прав сабмиссивов, но он не любил, когда с ними поступали как с отбросами общества. Оказывается, все это время Блейн продолжал сидеть на корточках около шкафчиков. Вернувшись в реальность, он быстро встал и поправил кожаную куртку. Вокруг до сих пор стояли люди и о чем-то шептались. Они начинали выводить Блейна из себя. Трусливые свиньи. Они могли помочь Курту, но вместо этого лишь наблюдали за избиением. И кто знает, что бы Карофски еще сделал с бедным сабом, если бы Блейн не проходил мимо. — Чего толпитесь? Проваливайте, уроды трусливые! А то я сделаю со всеми вами то же самое, что и Карофски с этим сабом, — на повышенных тонах говорил Блейн. В его голосе слышалась сталь, свойственная лишь настоящим доминантам. Толпа начала потихоньку расходиться, боясь гнева Блейна, в то время как Дом направился следом за Куртом, который уже свернул в другое крыло. Долго искать Курта не пришлось. Саб стоял посередине пустого коридора (вся основная масса МакКинли находилась в восточном крыле, где и произошел весь инцидент). Блейн сначала ничего не понял, пока не увидел, что на пол капает противная жидкость — слаш. — Твою мать, они издеваются? — злился Блейн. — Кто это сделал? Тебе нужно смыть все, а то медсестра разорется. Курт часто дышал, стоя посреди лужи из слаша и пытаясь не расплакаться. Хорошо, что этот инцидент никто не видел, кроме… Юноша с ужасом обернулся, увидев позади себя Блейна, который злился. Злился из-за того, что Курта унизили. Хаммел лишь слабо улыбнулся и кивнул, игнорируя вопрос о том, кто вылил на него фиолетовый лед. Он помнил лицо того футболиста очень хорошо, ведь он, как и остальные, любил поиздеваться над сабом, но вот имя… Они никогда не представлялись. Просто били и унижали. — Я-я смою, только не злись, — взмолился юноша и вскинул руки вверх, а потом развернулся и поковылял в сторону туалета, дрожа теперь не только от едва сдерживаемых рыданий, но и от холода. Впервые за несколько лет Блейн испытывал к кому-то такую жалость. Курт выглядел разбитым, униженным, и Блейну ужасно хотелось врезать каждому доминанту, который издевался над сабом. — Я злюсь не на тебя, а… — Андерсон не успел договорить, потому что Курт ушел. Опять! Почему он сразу убегал, стоило Блейну появиться рядом с ним? Но потом Андерсон понял. Саб боялся, что доминант будет издеваться над ним так же, как и все остальные. Да уж, вот что значит «плохая репутация» в школе. Курту все еще было больно, поэтому он облегченно выдохнул, когда дошел до туалета и смог опереться о раковину, медленно умываясь, после чего вытер лицо и шею одноразовыми бумажными полотенцами. Он не знал, что ему делать с одеждой, потому что запасной не было, а та, что была сейчас на нем, была грязной и мокрой. Не выдержав, Курт всхлипнул, закрывая лицо руками. Почему именно он должен быть жертвой? Он не хочет, чтобы его унижали. Сабмиссивы были созданы не для этого. Сабмиссивы были нужны для того, чтобы дополнять Доминантов, чтобы быть с ними одним целым. Чтобы любить Домов, а те, в свою очередь, должны были защищать сабов. Так почему же все не так?! Курт поджал губы и стянул с себя рубашку, тут же покрываясь мурашками и обнимая себя. Блейн пошел искать Курта, но потом вспомнил, что тот собирался смыть всю гадость с себя. Дом направился к туалетам, где и нашел Хаммела. Мальчик стоял у зеркала без рубашки и всхлипывал. В волосах и на щеках все еще был слаш. Натура доминанта-защитника дала о себе знать, и Блейн быстро подошел к Курту, взял салфетку и начал вытирать остатки противной жидкости. Курт зажмурился, когда в туалет вошел Блейн. Ну почему он просто не может оставить Курта в покое?! Мальчик вцепился пальцами в свои плечи и уже собирался — будь что будет! — высказать все Андерсону, но тот лишь провел салфеткой по его лицу, отчего Курт замер и приоткрыл рот, выглядя удивленным. О нем что, только что позаботился главный доминант школы? Тот, кого все боялись? Тот, кто создал для себя плохую репутацию? — И нечего меня бояться, Курт, — сказал Блейн и стер фиолетовую капельку с щеки сабмиссива. — Может, я и доминант, но это не значит, что я буду издеваться над тобой как все остальные. — Я… — растерялся мальчик и выдохнул, испуганно посмотрев на Блейна. Он ведь не будет злиться? Курт не хотел получить сегодня еще больше. — Просто… ты сам знаешь, какая у тебя репутация, — пробормотал саб, опуская взгляд и немного краснея из-за страха. — Извини, если обидел, — выдохнул он. — Обидел? Меня? — издал смешок Дом. — Вы до ужаса смешные, сабы. И я так и подумал, что моя репутация тебя напугала, — хмыкнул Блейн и провел салфеткой по нижней челюсти саба. — Но ты хоть раз видел, чтобы я избивал вас, сабов? Я терпеть не могу Доминантов. А вас, — Андерсон говорил так, словно сабмиссивы были какой-то другой расы или вообще инопланетянами, — мне всегда было даже жаль что ли. А ведь Блейн был прав. Курт прикусил губу, понимая, что он ни разу не видел Андерсона, который избивал бы кого-нибудь из сабмиссивов. Чаще всего он просто проходил мимо или же иногда, как сегодня например, помогал им, вступался за беззащитных подростков. — Да, у тебя не лучшая репутация, — слабо улыбнулся Курт и смущенно повел плечом, думая, что ему хотелось бы отблагодарить Блейна. Блейн чувствовал, как дрожал Курт. И потом только до него дошло, что саб стоял без рубашки. — У тебя нет запасной одежды? — спросил Блейн, выбрасывая очередную салфетку. Курт был ужасно худым. Серьезно, просто кожа да кости. На бледной коже, покрывшейся мурашками от холода, красовались синяки и ссадины. Сколько же раз его избивали Доминанты? Блейн никогда не понимал такого жестокого обращения с сабмиссивами. Да, заставлять подчиняться сабов было заложено в Домах, но так истерзать их… Это не укладывалось в голове. Да, Блейн был Доминантом, но он никогда не издевался над сабмиссивами. Ему хотелось кого-нибудь подчинить, но не мучить. Он терпеть не мог Доминантов (воспоминания о Доминанте и гомофобе-отце так влияли на него), ненавидел природу со всем этим распределением. Почему нельзя было просто сделать всех равными? Курт опустил глаза и посмотрел на свой голый торс. Отрицательно помотал головой. — Нет. У меня нет запасной одежды, — ответил он, а потом наклонился над раковиной, включая воду, чтобы смыть слаш с волос. Он стоял, нагнувшись, боясь даже взглянуть на Блейна, потому что он наверняка злился и даже если не на Курта, то это все равно было страшно. — Блейн… — сказал Курт, выпрямившись и выключив воду. — Правда, я очень благодарен. Но тебе не обязательно торчать здесь со мной. Блейн посмотрел на спину сабмиссива, пока тот умывался. Позвонки ужасно выпирали, как будто он вообще не питался, а шея была такая длинная и бледная. Блейн даже на секунду представил, как хорошо бы на ней смотрелся черный ошейник с шипами. Появилось ужасное желание подчинить Курта, сделать своим… Но он быстро отогнал эту мысль. Блейн расстегнул куртку и снял ее с себя, оставаясь лишь в одной футболке с V-образным вырезом. — Надень, — он накинул на Курта куртку. Блейн пропустил мимо ушей последние слова саба. — Сейчас пойдем к медсестре. И это не обсуждается. Начнешь отпираться и снова пытаться от меня убежать — начну командовать. Понял? — Спасибо, — Курт слабо улыбнулся, запихнул руки в рукава куртки, а потом посмотрел на себя в зеркало, видя, что кожанка немного великовата, но от этого она не была хуже. Это выглядело мило. Куртка Доминанта была велика сабу, но Блейну это даже казалось каким-то милым. Милым? Надо же, Дом уже сто лет не использовал таких слов. Тем более при мыслях о сабмиссивах. Блейн усмехнулся, стоило Курту взлохматить свои волосы. Неужели все сабы были такими чудными? Или только Курт? Потому что Андерсон еще ни разу не обращал внимания на эту черту в сабмиссивах. В ответ на угрозу Курт лишь подумал, что и так не смог бы убежать от него, потому что был просто не в состоянии. Так что юноше оставалось лишь кивнуть и смириться. Подхватив с пола рубашку, Курт запихнул ее в сумку, а потом протер полотенцами влажные волосы и, когда они стали почти полностью сухими, Курт подставил голову под сушилку для рук — заболеть ему не хотелось, поэтому оставалось лишь пользоваться такими экстремальными способами. Закончив, Курт смущенно улыбнулся и выпрямился, а потом кивнул в сторону выхода, медленно направляясь к нему, а потом, увидев вдалеке красную форму футболистов, Хаммел лишь испуганно прижался к Блейну, чувствуя себя в безопасности рядом с ним. Блейн на секунду задержал дыхание, когда Курт прижался к нему. А вот эту черту сабов Андерсон хорошо знал. Из-за своей слабой натуры они искали поддержку у Доминантов, когда чего-то боялись. Но еще ни один саб не искал поддержки у Блейна. Хотя он еще ни разу так долго не возился с сабами. Обычно лишь отгонял от них Домов, а потом уходил. Но не с Куртом… — Нечего их бояться, пойдем, — сказал Блейн и направился к медпункту. Курт кивнул, но от Блейна не отошел, прижимаясь к нему и сжимая его локоть, пока они не прошли мимо доминантов. С Блейном было спокойно. Интересно, он согласится провожать Курта из школы до ближайшего безопасного и людного места вроде кафе? Было бы замечательно, потому что футболисты очень любили подкарауливать юношу после школы, чтобы поиздеваться над ним. Хотя, может, после сегодняшнего случая они перестанут?.. Но кто знал, что у них на уме? Медпункт находился чуть дальше по коридору. Молодая медсестра-сабмиссив, лишь увидев их, принесла лед. Видимо, Курт уже не впервой раз попадал к ней, раз девушка называла его по имени и расспрашивала, кто на этот раз его избил. Курт сел на стул, смущенно улыбаясь медсестре и негромко шипя и жмурясь, когда она прикладывала лед к его синякам. — Хорошо, что вы помогли ему… Простите, я не знаю вашего имени, — обратилась медсестра к Блейну. По всей видимости, и она чувствовала ауру Доминанта, раз так любезно разговаривала. Да еще и на «вы» обращалась. — Блейн. Не в первый мне уже приходится спасать таких, как вы, — равнодушным голосом произнес Дом и покосился на Курта. Саб жмурился, когда медсестра ватным диском касалась его ссадин. — Блейн, — кивнула медсестра, смазывая царапины Курта перекисью, отчего мальчик вздрогнул и сильно прикусл губу. Но боль вскоре прошла, поэтому Хаммел расслабился. — «Таких как мы»? — улыбаясь, переспросила она. — Мы ничем не отличаемся от вас, доминантов. Возможно, мы немного слабее, но, поверьте, ради своего доминанта сабмиссив может решиться войти в любое горящее здание, — мудро заявила девушка, а потом протянула Курту несколько мятных конфеток. — Я знаю, что сабмиссивы отличаются лишь тем, что должны подчиняться Доминантам, — хмыкнул Блейн. Он терпеть не мог все эти разговоры об отличиях домов и сабов. — Когда-то я был прилежным учеником и посещал все уроки, в том числе и дебильную биологию. Поэтому, пожалуйста, не нужно мне обо всем этом в пятьсот первый раз говорить. О том, что сабмиссивы могли пойти за своими Доминантами хоть по минному полю, Блейн слышал множество раз. Но ему все равно трудно было поверить в это. Только саб, у которого проблемы с головой, будет готов умереть ради Доминанта, считал Блейн. Как-то один знакомый Дом, который уже нашел своего саба, рассказывал о том, что и сам не верил во все это. Но, подчинив себе сабмиссива, он понял, что те и не на такое способны ради Доминанта. Как объяснил Спенсер, знакомый доминант, пока не найдешь своего саба — не поймешь. Может, он был и прав. Кто знает. А пока Блейн не подчинил себе какого-нибудь саба, он будет считать все это чепухой. — Ладно-ладно, Блейн. Я все поняла. Можете идти, — сказала медсестра, выбрасывая использованные ватные диски. — Спасибо, — скромно улыбнулся Курт и убрал конфетки в карман куртки Блейна, в которую все еще был одет. Курт подхватил рюкзак, взял Блейна за запястье и вывел из кабинета, чувствуя, как приятно покалывает кончики пальцев. — Держи. Заслужил, — улыбнулся Хаммел, протянув Блейну одну из конфеток, что дала ему медсестра. — Как я могу отблагодарить тебя? — серьезно проговорил юноша, решительно глядя в глаза Андерсона, гладя рукав куртки, чувствуя себя в ней особенно уютно. Он знал, что завтра вещь придется вернуть, но был рад, что сегодня он все еще сможет чувствовать запах Блейна так близко и отчетливо. По телу Доминанта пробежали мурашки, стоило Курту прикоснуться к нему. Надо же, он ни разу не испытывал такого. Он всегда спокойно реагировал на чужие прикосновения (хоть и терпеть их не мог), но тут… Что-то не чисто. — Спасибо, — Блейн поднял уголок рта, кривя губы в какой-то своеобразной улыбке, и взял конфету. Развернув фантик, он бросил ее в рот, сразу чувствуя на языке мятный вкус. Курт с умиленной улыбкой пронаблюдал за Блейном, пока тот открывал конфету, и тут же поспешно отвел взгляд, решив, что не должен реагировать… вот так. Услышав о благодарности, в голову Дома полезли ужасно странные картины. «Ты можешь встать передо мной на колени и попросить трахнуть тебя в рот». Блейн отогнал мысль и ответил: — Никакой благодарности не надо. Просто избегай этих уродов. А то в следующий раз они изобьют тебя до смерти. — И что, в следующий раз ты не спасешь меня? — хитро прищурился Курт, смущенно улыбнувшись Андерсону. На самом деле, ему бы очень хотелось, чтобы следующего раза не было вообще, потому что ему надоели извечные унижения, синяки и вымученная улыбка для отца, чтобы тот поверил, что у его сына все в порядке, что у него совсем нет проблем в школе. Блейн удивился такому вопросу. Нет, он, конечно, бы спас Курта, повторись вся эта история еще раз. Но какова была вероятность, что Блейн окажется поблизости? Ведь тупые Доминанты-футболисты специально могли выбрать момент, когда Андерсона не будет, и избить саба. — Потому что не факт, что я окажусь рядом, — серьезно ответил Блейн. Так странно, рядом с Куртом ему было все труднее быть холодным и серьезным. Это пугало и удивляло одновременно. Ведь даже с родителями Блейн научился быть отстраненным (особенно с отцом). А тут появился какой-то сабмиссив, и все меняет. Оставалось лишь надеяться, что это секундная слабость, и рядом с другими Блейн так и останется грозным Доминантом. Возможно, это секундный порыв, а может, что-то иное, но Курт привстал на носочки и подался вперед, обняв Блейна поперек груди и прижавшись к нему, теряя голову от того, что вкусный запах Блейна сейчас чувствовался в разы сильнее. Совсем не так, как на куртке. Дом широко распахнул глаза в удивлении. С чего вдруг такие нежности? Да, Блейн спас Курта, но все же это было странно, ново и даже приятно. «Так, Андерсон, не смей превращаться в жалкое подобие Доминанта», — мысленно говорил он. От сабмиссива приятно пахло, свежий и сладкий запах. Блейн терпеть не мог сладкие запахи, но этот ему нравился. Запах Курта. Запах сабмиссива, которого ужасно хотелось сделать своим. Доминант еле удержался от того, чтобы провести носом по каштановым волосами саба. Но, к счастью, Курт уже отпустил его. — Я принесу куртку завтра, — прошептал Курт на ушко Блейну, и, едва сдержав порыв оставить на скуле Блейна поцелуй, юноша отстранился и, помедлив немного, поспешил прочь по коридору, хотя он все еще не мог идти быстро, потому что ему было очень больно. Хаммел не оглядывался, поэтому для него оставалось тайной, пошел ли Андерсон за ним или продолжил стоять посреди коридора, ошарашенный такой близостью того, кто еще с десяток минут назад боялся Андерсона и совсем не доверял ему. — Хорошо, — кивнул Андерсон и не успел больше и слова сказать. Курт ушел. Опять. Но Блейн не пошел за ним. Бессмысленно. Сабмиссив его не боялся, и они завтра снова увидятся. Так что все нормально. Блейн не знал, сколько времени простоял вот так, посреди коридора, задумавшись. Но в реальность его вернул звонок с урока, и он поспешил к выходу из школы. Перед тем, как выйти из школы, Курт высовывает только голову, а когда он увидел футболистов, то испуганно зажмурился. Те увидели Хаммела, но… проигнорировали? Курт выскользнул из здания и быстро поспешил прочь, домой. — Хаммел! — крикнули ему вслед, а Курт замер и медленно обернулся. — Классная куртка, — фыркнул футболист. Саб смущенно улыбнулся, и, гордо приподняв голову, теперь уже целенаправленно побрел к дому, переваривая события сегодняшнего дня. Оставив машину в гараже, Блейн громко хлопнул входной дверью, дабы дать родителям знать, что он дома. Доминант прекрасно знал, что отцу все равно, дома его сын или нет, но вот матери… Пэм была единственным человеком, который хоть немного переживал за Блейна. — Привет, милый, — услышал Дом голос матери. — Привет, — бросил Блейн и поднялся в свою комнату. Ему совершенно не хотелось ни с кем разговаривать. В мыслях все еще был сабмиссив. Доминанту было его жаль, вот он не выходил из головы. Да еще это странное покалывание кончиков пальцев, стоило лишь коснуться Курта. Блейн вставил в уши наушники, стараясь отвлечься. Но голову все продолжали посещать мысли о сабмиссиве. И об объятиях. Все эти нежности были чужды Блейну. Даже мать обнимала его лишь по праздникам. А тут какой-то малознакомый саб. Странно и необычно… Но очень приятно. Домой Курт дошел без приключений, и, разувшись, он поспешил в свою комнату, где рухнул на кровать и уткнулся носом в куртку Блейна, размеренно дыша, закрывая глаза и представляя, что рядом с ним лежит не простая черная кожанка, а Блейн. Теплый, немного грубый, настоящий. Интересно, можно ли было влюбиться за час в человека, которого раньше до ужаса боялся? Или как тогда объяснить все то, что испытывал Курт? Юноша не знал, сколько пролежал так, кажется, он даже задремал, потому что проснулся он уже вечером. Абсолютно счастливым.