Ошибки

«Движение — это, черт побери, жизнь, — думал Кид, перепрыгивая через противника. — Особенно если ты — Повелитель и на тебя нападает… кто-то». — Кид! — рявкнула Лиз. — Ты о чем задумался? — О жизни, — честно признался Кид и обернулся как раз вовремя, чтобы уклониться от удара. Сейчас бы на душу нападавшего посмотреть, но даже младшему шинигами для этого нужно хотя бы на секунду сосредоточиться, а как тут сосредоточишься, если прыгаешь зайцем, да еще на тебя все время орут. Нет, орет — правый пистолет. Нет бы сразу оба, в два голоса. — Да ты охренел?! Если ты еще раз так задумаешься, никакой жизни не будет! Ну вот, опять. И опять правый. Хотя в чем-то он — она, Лиз, — прав. То есть права. Незнакомец решил удрать, и только было Кид вскинул пистолеты, чтобы выстрелить ему вслед, но тут голос подала Патти: — А-ха-ха, смотрите, какой котик! — Патти, ты-то о чем думаешь?! Какой котик?! — Вон, вон, слева на заборе, видите? Смешно-о-о-ой! И это она зря, потому что Кид тоже отвлекся на котика. Да не на обычного котика, а на, кажется, самого ассиметричного котика Города Смерти. — Да как он вообще живет на свете такой! — взвыл Кид и бросился к забору. Обалдевший от внезапного внимания кот вздыбил шерсть и замер. — Лиз, Патти, найдите мне коробку, — скомандовал Кид. — Мы заберем его домой и покрасим, пока он не сдох. — Йе-е-е-е-е! Мы будем красить котика! — Ар-р-р-р! Вы рехнулись, оба! Превратившиеся в людей — ну не валяться же в виде пистолетов посреди мостовой — девушки встали рядом с Кидом. Патти потянулась к коту, Лиз — к Киду. Кид задумался было, что кота собирались гладить, а вот его, Кида, — воспитывать, и нет чтобы наоборот… Но тут сбоку хлопнула дверь и взревел мотор, заставив всех обернуться. — Что за?.. — Лиз вытянула шею, и Кид, вспомнив, что, вообще говоря, только что на него — точнее, на Лиз, — внезапно напал какой-то наглец, поспешил в конец переулка вслед за неугомонной Патти. Но было, конечно, поздно. Кид едва успел разглядеть светло-зеленый фургон с восхитительно симметричной вмятиной на левом боку. Ну не гнаться же за каким-то уличным искателем приключений? Тем более что времени у них немного. — Ну во-о-о-от, котик сбежал! — донесся до Кида возглас разочарованной Патти. — И хорошо, нечего животных мучить, — пробормотала Лиз. Кид хотел было возразить, что не мучить, а спасать, но промолчал. Странный нападавший не выходил из головы. — А чего он на нас набросился-то? — опомнилась Лиз. — Грабитель, наверное. Принял за обычных горожан и прицепился. Дрался-то как хорошо… Идемте, до начала вечеринки осталось всего ничего, — позвал Кид девушек. Определенно, день не задался. Оставалось надеяться, что хотя бы вечеринка пройдет хорошо, уж ее-то организовать он в состоянии. Хотя что может нормально организовать ничтожество, неспособное даже кота спасти от беспощадной судьбы?

***

Мария Мьельнир устало переступила порог дома. То есть не то чтобы дома… Возможно, решение временно пожить в лаборатории Штейна было ошибочным. Может быть, вообще не стоило возвращаться сейчас в Академию. Не исключено даже, что само поступление в Академию много лет назад… Впрочем, нет. Вот это точно не зря. Все-таки если красивая девушка по сути своей — боевой молот, то умение эту свою суть контролировать ей очень нужно. Особенно если она собирается удачно выйти замуж. У не контролирующего себя боевого молота не так много шансов, его не то что унитаз — Гималаи не выдержат. В Океании Марии с замужеством не повезло. Точнее, это тамошним жителям, привыкшим к сдержанным азиаткам, не повезло с судьбой: не смогли оценить горячее любящее сердце скандинавской красавицы. Но в Академии с женихами дела обстояли еще хуже: здесь выбор и вовсе сводился к толпе детей, одному зомби, любвеобильному Спириту и Штейну, который… Который Штейн. Неспешно расставляя покупки — нормальную посуду, нормальные продукты на нормальные полки — и с удовольствием отмечая, что помещение постепенно принимает вид нормальной кухни, Мария от нечего делать прикидывала, во что именно превращался бы Штейн, будь он оружием. Может быть, в скальпель. А может быть, в кортик — изящный, обоюдоострый. Или в шпагу — тонкую, гибкую, элегантную. Но непременно — в клинок, иные варианты в голове не укладывались. Хлопнула входная дверь. — Я пришел! А вот и Штейн. Мария с удовольствием вдохнула запах свежезаваренного — в чайнике! — чая и пошла встречать напарника. Штейн, конечно, в мужья не годился никак. Но вот мистер Биттейкер, новый хозяин чайной лавки, очень, очень симпатичный, внимательный и, что самое важное, холостой. Может быть, не так уж все плохо…

***

Штангенциркуль — одно из величайших изобретений человечества, целиком и полностью оправдывающее его, человечества, существование. А ведь есть еще микрометр и угломер, истинно волшебные приспособления на службе у безупречности. — А по-моему, криво! — радостно заявила Патти. — Молчи! — шикнула Лиз. Вот спасибо ей, конечно, за заботу, но лучше знать и исправить, чем не знать — ведь в глубине души все равно будешь подозревать, что что-то не так. А любая исправленная ошибка, как известно, приближает мир к совершенству. Но сейчас Патти неправа. Все ровно, идеально ровно. Кид отступил от стены, любуясь декоративным панно, случайно увиденным в одной из каирских лавочек. Глазомер его не подвел: измеренное вдоль и поперек (и по диагонали, и вообще во всех возможных направлениях) панно действительно оказалось безупречным. Удачная покупка. Едва ли не единственная удача его поездки в Африку. Адскую машину они, конечно, достали. Но вопросы и сомнения, таинственная связь между Шинигами и Эйбоном, столь несвоевременный удар Сида… Все это мешало жить куда сильнее, чем несимметричность мироздания. К ней Кид привык, а сомневаться в отце ему прежде не случалось. Усугубляло ситуацию то, что отец вместо прямых ответов на прямые вопросы отделался общими фразами. Кид знал об этой его привычке, но почему-то думал, что в по-настоящему серьезном деле отец увиливать не станет; но тот остался верен себе. Да еще и попытался отвлечь внимание сына другой проблемой. — Да точно тебе говорю — криво! Видишь? Висит ближе к северной стене. Да черт побери! Ну до чего дошло! Значит, так: панно снять, дырку заделать, повесить заново! Хотел отвлечься от неприятностей, и вот что вышло. Ладно, с этой бедой справиться нетрудно… Пару часов спустя получилось наконец задуматься и об озвученной отцом «другой проблеме». Кид упал на диван и уставился на панно, едва ли его видя. Отец сказал, что в городе стали пропадать люди. Молодые женщины, никак между собой не связанные. Разумно было бы предположить, что это — обычный серийный маньяк (насколько тот вообще может быть обычным). Несмотря на это, Кид не задавался вопросом о том, почему это дело отец поручил ему: они — шинигами, кому как не им отвечать за безопасность жителей Города Смерти. Да и такие массовые именно что исчезновения людей — случай экстраординарный. Куда больше Кида волновали собственно поиски преступника. Нет, этот мир пока бесконечно далек от совершенства.

***

— Не может быть! — рассмеялась Мария. Над Городом Смерти сгущались сумерки, все ярче светились во тьме фонари и вывески, в уличном кафе пахло корицей, а Ларри Биттейкер, оказавшийся ну очень приятным кавалером, смотрел на Марию внимательно и нежно. Вечер вышел прекрасным. Да что там вечер, вся жизнь складывалась очень даже ничего. — Может-может, — улыбнулся Ларри. — Но самое замечательное знаешь, что? Что вся эта свистопляска обошлась нам в два синяка и одну царапину на всю компанию! Мария помотала головой, всем своим видом изображая недоверие, и пришла в совершенный восторг, когда Ларри счел нужным сделать вид, что обиделся. Теперь можно ласково касаться руки, улыбаться и обещать накормить фирменными пирожками в качестве извинений. В том, что после пирожков у Ларри не останется ни единого шанса, Мария не сомневалась. Пожалуй, съехать от Штейна можно будет уже к концу следующей недели. Кстати, о Штейне… Она ведь обещала вернуться пораньше. — Мне пора домой, — с сожалением произнесла Мария. — Уже? — огорчился Ларри. — Еще так рано… — Увы, нужно идти. — Тебя кто-то ждет? — Нет! — поспешила отпереться Мария. Но, заметив удивление собеседника, вынуждена была поправиться: — То есть да. Родственник. — Родственник? Надеюсь, не муж? — Что ты, нет, нет! Просто дальний родственник, пожилой. Меня попросили за ним присмотреть. — О, он нездоров? — Немного. Я пойду, ладно? — Ну раз пожилой, — Ларри улыбнулся, — то иди. Проводить? — Нет, не нужно! Мария помахала на прощание и заторопилась в лабораторию. Не нужно ее провожать. Еще не хватало, чтобы Ларри узнал, где и с кем она живет на самом деле. Дома Марию ждал сюрприз: Штейн счел нужным приготовить ужин. После кофе и пирожных нормальной еды хотелось невыносимо, так что Штейна за заботу следовало обязательно поблагодарить. После того, как она поест, разумеется. — Франкен? — Мария приоткрыла дверь в кабинет. Штейн сидел перед монитором, закинув руки за голову. На экране расцветали, носились и закручивались в спирали потоки; сколько Мария ни смотрела, картинка так ни разу и не повторилась. — Спасибо за ужин! — М-м-м? А, не за что, — отвлекся Штейн. — Нужно было разгрузить голову. Мария подошла поближе и наклонилась к экрану через плечо Штейна. — Что это? — Заставка, — задумчиво ответил Штейн. — На заставке — хаос. — Ну спасибо за объяснение! — засмеялась Мария. — По-моему, хаос — это то, что происходит сейчас в мире. — Ты даже не представляешь, насколько права, — Штейн оживился, потом снова нахмурился. Стянул очки, потер лицо и коротко взглянул на Марию. «Без очков выглядит совсем уставшим», — с внезапным сочувствием подумала она. Штейн кивнул на гору черновиков на столе. — Я пытался хоть как-то спрогнозировать волну безумия, может быть даже по отличию реальной картины от расчетов определить передвижение Асуры, но мы действительно имеем дело с хаосом. Мария присмотрелась к черновикам. — Моих знаний хватает ровно на то, чтобы отличить математику от ведьминского языка, — грустно улыбнулась она. — Ну да, математика, — пожал плечами Штейн. — Модель распространения безумия. Решение только численное, но это неважно. — Неважно? — уточнила Мария, потому что Штейн замолчал. Замолчал, конечно же, на самом интересном месте. Кто бы мог подумать, что он вообще чем-то таким занимается?.. — Потому что с пробуждением Асуры у нас полный бардак с входными данными, и… Черт, это действительно неважно. Лучше расскажи, как прошло твое свидание. — О, Ларри милый, — говорить о нем Марии было в удовольствие, и она не собиралась этого скрывать. — Мы гуляли, и болтали, и пили кофе, и… — И-и-и-и?.. — Не ехидничай! И вообще, запомни — ты мой родственник. Дальний. — Больной? — Больной! Ну в смысле, — Мария смутилась, но Штейн рассмеялся, и она махнула рукой. — Ну он так обрадовался, что я одинока, что у меня тут никого, и все было так хорошо! А потом я проболталась про тебя, и пришлось выкручиваться. — Он обрадовался, что у тебя тут никого? Смотри, Мария, окажется, что маньяк. Он хоть кто? — Новый владелец чайной лавки. Приехал в Город недавно. И не выдумывай всяких глупостей! — Ну вот, еще и новичок в городе. Осторожнее с ним. — Штейн, в этом городе только один маньяк, и я живу в его доме! Не вздумай влезть и испортить мне личную жизнь, она только-только начала налаживаться. — Хорошо, хорошо, — поднял руки Штейн. — Как скажешь. — Спокойной ночи. Все-таки Штейн порой невыносим. Недавнее сочувствие испарилось без следа, и к двери Мария шла уже в полной уверенности, что менять жилье нужно как можно скорее. — Спокойной ночи, — ответил Штейн. Тревогу в его голосе Мария предпочла не услышать.

***

Морги Смерть-младший не любил. Казалось бы, вот уж ему-то точно следует спокойно относиться к собранным в одном месте трупам, но нервничал Кид не меньше, чем Лиз. Разве что скрывал это куда лучше. А уж свежим ранним утром соваться внутрь не хотелось вовсе. — Останьтесь здесь, — кивнул он сестрам, отмахнулся от дрожащего «с-с-спасибо» Лиз и вошел. Полиция нашла тела трех пропавших девушек. Отчеты полиции Кид, конечно, прочитает, но все-таки посмотреть своими глазами нужно. Что он собирался увидеть, Кид пока не знал, но почему-то был уверен: идти надо. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: интуиция не подвела. Ни его самого, ни отца, который поручил это дело ученику Академии. — У нее нет души, — зло пробормотал он. — Простите? — откликнулся патологоанатом. — Ничего, — ответил Кид. — Ничего… На всякий случай он осмотрелся вокруг: нет, способность видеть души его не оставила. Вот над тем дедушкой висит душа, усталая, спокойная. А там… Нет, те умерли раньше. Девушка же была убита около двух суток назад, значит, душу забрали. Либо убийца, либо кто-то другой, но в любом случае — кто-то, способный видеть души. И этого кого-то следовало найти. — Их души съели, — сообщил Кид сестрам, едва выйдя на улицу. — Ого! — Ну вот, не просто маньяк, а еще души жрет, — поежилась Лиз. — Будем считать, что так, — не стал спорить Кид. «Будем считать, что в Городе Смерти, под самым носом у Шинигами, завелся какой-то наглый последователь Кишина, двинутый на красивых одиноких девушках, — уточнил он про себя. — Если найдем и поймем, что душу сожрал не он, будем думать дальше. В любом случае, убийцу нужно остановить». — Куда дальше? — спросила Лиз. — В полицию, заберем дела, потом в особняк — читать и думать, — ответил Кид. Неужели отец знал о том, что убийца — не просто человек? Но почему тогда не сказал? Или Кид просто по инерции продолжает в нем сомневаться?..

***

Профессор Штейн как-то сказал, что последовательный анализ — ключ к успеху. Не то чтобы прежде Кид об этом не знал, но вот именно в такой формулировке оно вполне походило на один из основополагающих жизненных принципов. Итак, последовательный анализ. Четыре пропавших девушки, живущих в четырех разных районах Города Смерти. Три найденных жестоко изувеченных тела. Одно — с точно похищенной душой. Точнее, как раз без души. Все девушки были убиты на четвертый день после похищения. Кид содрогнулся. Главное — не давать воли чувствам и воображению. Сейчас нужно просто сосредоточиться. Склонившись над картой города, Кид пытался найти хоть какую-то связь между районами, в которых жили убитые, или местами, где нашли тела. Первое похищение — северо-запад, тело бросили на севере. Второе похищение — север, получается, в тот же день… Да нет, не может быть. Кид еще раз всмотрелся в карту. — Выходит, бросили тело и где-то рядом нашли новую жертву, — тихо подтвердила Лиз. Она обошла стол и села в кресло напротив Кида. — Выходит, так, — угрюмо кивнул Кид. Хотелось швырнуть в стену что-то тяжелое. — Хочешь, превращусь? — понимающе спросила Лиз. — Не надо, — вздохнул Кид. Что за дешевые понты, в конце концов? Он и так в состоянии с собой справиться. — Вот только здесь, — он ткнул в карту, — странно получается. В то, что тело вышвырнули в мусорный бак на одной из самых оживленных улиц города, я верю. Но похитить? В этом районе ни одного темного переулка, ни одной безлюдной улицы. Особенно субботним вечером. Там же толпа не только людей, которые ни во что не вмешиваются, но и учеников Академии, которые вмешиваются во все. Как? — Знаешь, — Лиз подперла щеку рукой, — что я тебе скажу? Люди поразительно ненаблюдательны. И очень старательно не замечают чужих бед. Жители Города Смерти — не исключение. Кид взглянул на нее и тут же отвел глаза. Ну да, кому, как не ей, знать об этом. — С другой стороны, — продолжила Лиз, и Кид снова повернулся к ней, услышав что-то новое в интонациях, — с другой стороны, там вечером действительно от учеников Академии не протолкнуться. А так как на них не написано, что они ученики, а вот по морде дать могут на раз, то тащить куда-то случайную девицу ну очень опасно. — И? — поторопил Кид. — Да знала она его. Скорее всего. Кто-то из знакомых, значит?..

***

— Я дома, — Штейн заглянул на кухню и принюхался. — С возвращением, — повернулась к нему Мари. — Хрона только что приходила. — Ну и что на этот раз? Вот интересно, показалось, или он на самом деле выглядит недовольным? — В Академии для нее сразу столько нового, тоже стресс… Такой чудный ребенок! И такая милая. У нее все будет хорошо, — с убеждением произнесла Мария. — Несмотря на все ее проблемы, Хроне тут вроде весело, у нее появились друзья. Я рада, что преподаю в Академии… Штейн хмыкнул. — Рада — это хорошо, а то Спирит мне тут уже намекнул, что я пользуюсь твоей добротой. Ты из-за Хроны сегодня дома? — Нет, — независимо задрала нос Мария. — Я тут решила попробовать следовать советам Азусы. Нельзя так навязываться и каждый раз соглашаться на свидание! А еще я обещала Ларри пирожки, а с работой в Академии только сейчас смогу заняться… Штейн! Хватит ржать! Ну я тебе!.. — Оу! — Штейн увернулся от полетевшего в него ножа и поймал две брошенных вслед за ножом чашки. — Прости-прости! Мария, у тебя, кажется, не так много посуды. — Твое счастье, — буркнула Мария. Штейн присмотрелся к чашкам, понял, что чистые, и поставил на полку. — Ну, не дуйся. — А, — отмахнулась Мария. Как будто не знала, с кем разговаривает. Честное слово, сплетничать со Штейном — это нужно было додуматься. Как же не хватает Азусы… — Завтра вечером меня не будет. — Свидание? — Надеюсь. Мы днем созвонимся и решим. — Четвертый день… — Что? — Завтра — четвертый день со смерти последней убитой, — неохотно ответил Штейн. — Ты же слышала об этих похищениях? — Слышала, — Мария отвернулась и озабоченно полезла в шкаф. Вот об этом ей говорить точно не хотелось. — Смерть ведь спрашивал у вас со Спиритом обо мне, верно? Мария вздохнула и закрыла шкаф. Именно поэтому и не хотелось. Вопрос Штейна не был вопросом, они оба это понимали. Решительно обернувшись, Мария посмотрела Штейну в лицо. — Спрашивал. Ни я, ни Спирит не в состоянии представить, что ты на это способен. Даже сейчас. — Надо же… Ну хоть в пожиратели душ меня пока не записали. И то хлеб. — А у них что?.. Постой, а откуда ты знаешь? — О, а Смерть не в теме? А я слышал, что убийцу теперь Кид ищет, думал, что как раз поэтому. Ну, даже если нет, все равно это хорошее решение. — Франкен, — Мария шагнула к Штейну. — Откуда ты это знаешь? — Про Кида? Ну… — Про души, — перебила Мария. — Как будто в городской морг так трудно попасть, — пожал плечами Штейн. Ну да. Конечно. Легче легкого. Особенно если ты — Франкен Штейн. Да даже не будь у него пропусков… — Интересно другое, — задумчиво произнес Штейн. — Вы не знали про души, но были твердо уверены, что это не я. — Я тоже была в морге, — ответила Мария. — Так вот, это — не ты. Их не… — она сделала паузу, подбирая слова. — Не изучали. Их пытали. Очень старались причинить боль. — А, — отозвался Штейн. Выражение лица его изменилось, но Мария не смогла понять, что оно значит. Штейн немного помедлил на пороге кухни, будто хотел сказать что-то еще, но только кивнул и вышел. Хлопнула дверь его кабинета. Страшнее всего Марии было думать о том, что, скорее всего, где-то в Городе Смерти третий день подряд мучают очередную девушку. Если бы только она могла что-то сделать… Теперь на Кида вся надежда. Вздохнув, Мария занялась уборкой. Не до пирожков сегодня.

***

Если убийца ест души жертв, то он уже начал превращаться в Кишина. А значит, его душа отличается от остальных. Вот только в Городе Смерти отследить ее не так-то просто, особенно, если изменения пока не очень заметны. Кид попытался было, но ничего не вышло: слишком много сильных душ учеников Академии, да и отцовская душа здорово мешает. Необходимо хотя бы сузить район поисков… Остаток дня вышел на редкость муторным. Киду пришлось самому обойти родственников убитых, потому что полиция о новых знакомых девушек почти не спрашивала. Видимо, детективы вполне допускали, что похищение на людной улице просто не заметили. Ну или с ними разговаривали иначе. В городе к ученикам Академии относились лучше, чем к полиции, и информацией с ними делились куда охотнее. Поначалу Кид опасался представляться полностью — боялся, что разговор с шинигами для только что потерявших близкого человека людей окажется дополнительным стрессом, но оказалось, что он ошибался. Родственники, наоборот, успокаивались и на вопросы отвечали откровеннее. Поэтому к вечеру Кид уже знал, что как минимум две из трех убитых девушек незадолго до смерти познакомились с симпатичным мужчиной, приехавшим в Город Смерти недавно и работающим в чайной лавочке в центре города. Никаких иных подробностей, даже имени, родственники сообщить не смогли, но это Киду и не нужно было; не стал он тратить время и на посещение родных остальных жертв. Он наконец определился с приблизительным районом поисков. — Холодно, — пробормотала Патти. — Тихо, — осадила ее Лиз. — Не мешай! — Заледенело уже все на этом ветру! — Патти! Кид засунул пистолеты в карманы. На продуваемой всеми ветрами колокольне действительно было холодно, зато и нужное место — как на ладони. Самому Киду хотелось как можно быстрее найти нужную душу не из-за холода: мысль о том, что они могут успеть спасти последнюю похищенную, не давала покоя. Но превратившимся в пистолеты сестрам отвлечься было не на что, неудивительно, что они мерзли. Сколько же здесь душ… Сильных, слабых, ярких, тусклых, попалось и несколько знакомых. Перебирая их одну за другой, Кид думал о том, что должно измениться в психике нормального человека, чтобы он мог попытаться заполучить силу таким способом. Как же сильно нужно бояться… Кстати, о страхе. Вот тут — измученная, до невменяемости испуганная душа. А рядом… — Лиз, Патти! Нашел! — Йе-е-е! — вопли сестер слились в один. — Быстрее! — крикнула Лиз. Как будто его нужно подгонять. Кид уже несся над вечерними улицами. Всего минуту спустя он, не тормозя, слету высадил ногами подвальное окно и нырнул внутрь. Этот ублюдок — ему не противник, очевидно. Нет нужды осторожничать, когда каждая секунда на счету. В подвале было полутемно, но необходимости в свете не было: Кид летел на душу убийцы, как на маяк, и стрелять в него мог вслепую. Что и сделал. И только уничтожив, подумал, что ярость сыграла с ним злую шутку: по-хорошему, этого типа стоило бы сначала допросить. С другой стороны — что такого интересного он мог бы рассказать? Лиз и Патти уже превратились, и все трое склонились над потерявшейся от страха жертвой. — Жива, — удовлетворенно кивнул Кид. — Но состояние жуткое. Лиз, наверху наверняка есть телефон. Позвони доктору Штейну, скажи, что он срочно нужен в городской больнице. А мы туда. Он подхватил девушку на руки и рванул в окно. Сестры переглянулись и побежали к выходу из подвала.

***

Пожалуй, этот день Мария могла бы назвать очень удачным. Под утро домой вернулся едва живой от усталости Штейн и сообщил, что с последней похищенной девушкой все будет в порядке. А так как похищения наконец прекратятся, город вздохнет спокойно. Все-таки Кид — молодец. По дороге в Академию Мария заприметила новую кофейню — редкость на окраине города, за которой находилась лаборатория Штейна. Вроде бы малость, но и без того хорошее настроение взлетело до небес. Третьим же хорошим событием… — Мария! — окликнул ее Штейн. — Как твои подопечные? Третьим же хорошим событием было то, что доверенные ей студенты сегодня наконец настроили групповой резонанс. — У них получилось, — довольно ответила Мария. — Пока не очень стабильно, но получилось. — Хорошо, — обрадовался Штейн. — А Мака и ребята? Штейн лишь вздохнул. — Справятся, куда денутся, — подбодрила его Мария. — Ты в хорошем настроении, я смотрю. Свидание состоится? — Нет, — погрустнела Мария. День все-таки не был идеальным. — Не дозвонилась до Ларри. Идем домой? — Я в больницу, — покачал головой Штейн. — Посмотрю, как там моя вчерашняя пациентка. — Тогда до вечера. Домой Мария шла не торопясь. Погода стояла хорошая, настроение, несмотря на пропавшего Ларри, оставалось отличным, поэтому до лаборатории Мария добралась лишь в сумерках. Стоило ей переступить порог, как зазвонил телефон. — Ларри? — удивилась Мария. — Извини, я уезжал из города, — Ларри говорил немного торопливо. — Знаешь, я невыносимо соскучился. Давай увидимся? — Сейчас? — Мария оглянулась на часы. — А что такого? Мы же не первоклассники, чтобы за нас родители волновались, — засмеялся Ларри. — И правда. — Я заеду за тобой? — Да, то есть нет! — вовремя опомнилась Мария. Не к лаборатории же Штейна ему приезжать. — Знаешь, тут, на южной окраине, новая кофейня открылась. Название у нее смешное — «Три дырки». Давай возле нее встретимся? — Хорошо, давай там. «Вот теперь все совсем хорошо», — думала Мария, торопливо собираясь. Отличное завершение удачного дня. Наконец-то она встретила мужчину, который ее оценил, который по ней скучает и хочет ее видеть. Уже выйдя из лаборатории, Мария подумала, что стоило бы предупредить Штейна о том, куда она сорвалась так поздно. Но быстро отбросила эту мысль — не школьники же они, в самом деле. Да и какое Штейну дело? Первая любовь стала для Марии серьезным испытанием. Очень непросто юной романтичной барышне принять, что ее сердце интересует возлюбленного исключительно в прямом, анатомическом смысле. И счастье еще, что она это поняла до того, как они перешли от слов к практическим действиям. Не то чтобы именно это охладило ее чувства, но время шло, а потом ко времени добавилось еще и расстояние, и Штейн понемногу забылся. Да и черт бы с ним. Вот Ларри — Ларри совсем другое дело. У входа в кофейню стоял небольшой светло-зеленый фургон. — Добро пожаловать, — Ларри изнутри открыл ей дверь. — Ого! — воскликнула Мария и забралась внутрь. — Нравится? — улыбнулся Ларри. — Да. Вывеска кофейни мигнула, и Мария повернулась, чтобы посмотреть в окно. — Вот и хорошо, — произнес Ларри. Что-то тяжелое опустилось на затылок Марии, и она потеряла сознание.

***

— Она пришла в себя? — Кид остановился перед палатой. Заходить внутрь он не собирался, просто хотел узнать о самочувствии больной. — Да, только что, — кивнул Штейн. — Я как раз тебя искать собирался: она очень хочет с тобой поговорить. О чем бы? По идее, она даже запомнить его не должна была. Но раз хочет… В палату они вошли вместе, но к девушке Кид подошел один. Штейн остался возле двери. — Как вы себя… — Вы нашли его? — без предисловия спросила девушка. — Его? — недоуменно переспросил Кид. — Вы вчера убили одного, но второй должен был вернуться сегодня! Понимаете? Найдите его, пожалуйста, найдите, я так боюсь, он там, в чайной лавке, найдите… — В чайной лавке? — Кид не заметил, как Штейн оказался рядом. — Там работал тот тип, — пояснил он. — Значит, есть еще второй… — Сегодня четвертый день, — в один голос произнесли Кид и Штейн и обернулись к девушке. — Его зовут Ларри, — пробормотала та. Штейн выругался и сорвался с места. — Доктор? — на бегу спросил Кид. — Мария с ним встречается, — нехотя ответил Штейн. И пояснил, заметив вытаращенные глаза Кида: — С хозяином чайной лавки. Его зовут Ларри Биттейкер. Он уезжал, и Мария до него не дозвонилась. Но если девушка права, и он вернулся в город… — Тогда быстрее! — Кид уже готов был вскочить на скейт. — Да нет, торопиться не обязательно, — отозвался Штейн. — Это же Мария. Как только до нее дойдет… В общем, я ему, пожалуй, даже сочувствую. — Тогда почему вы так бежите? — удивился Кид. — Скучно. Почему бы не побегать?

***

В себя Мария приходила с трудом. Голова казалась чугунной, в затылке пульсировала боль. Полумрак незнакомого помещения оказался очень кстати: от яркого света было бы куда хуже. Кое-как осмотревшись, Мария поняла, что в этой тьме ничего не разглядеть, и прикрыла глаза, надеясь переждать внезапно подступившее головокружение. Но вскоре хлопнула дверь, щелкнул выключатель, и глаза пришлось открыть. К Марии шел Ларри. Он успел переодеться во что-то невразумительное и на ходу натягивал перчатки. — Понимаешь, — говорил он, — нам нельзя останавливаться. Вчера убили Роя, но останавливаться все равно нельзя. Тем более что сегодняшняя душа должна стать моей. Моя очередь, понимаешь? Ты мне подходишь. Ларри подошел к столу, взял что-то странной формы, но очевидно острое, и присел рядом с Марией. Та вяло подумала, что проводит столько времени со Штейном, а названия острой штуки не знает. Непорядок… — Ты смешная, — продолжал бормотать Ларри. — Смешная и красивая, я даже думал было не убивать тебя, но если не убивать — то что с тобой делать? — Черт побери, — прошептала Мария. Голос едва слушался, но нарастающая ярость требовала выхода. — Черт побери, ну почему мне так не везет?! Сначала Штейн, потом эти азиаты, а теперь ты! А ведь я всего лишь хотела выйти замуж! — Замуж? Нет, замуж — это не… — Нет? — рявкнула Мария. — Ублюдок! Ох, что я с тобой сейчас сделаю!..

***

Когда Кид и Штейн добрались до чайной лавки, Кид даже не сразу понял, что со зданием не так. — Я же говорил — торопиться не обязательно, — заметил Штейн и шагнул в дыру. Дыра была размером в человеческий рост и вела аккурат в лавку. А рядом с дырой стоял старый зеленый фургон с приметной, симметричной до боли вмятиной на левом боку. Кид мысленно взвыл. — Ах, торопиться не обязательно?! Мог бы хоть вид сделать, что тебе на меня не наплевать! Голос Марии Кид узнал сразу, и даже обрадовался, что с ней все хорошо: несмотря на слова Штейна, он здорово волновался. Но вот заходить внутрь ему вдруг расхотелось. — Я волновался, — возразил Штейн. — Веришь, нет, бежал и думал, прибила ты этого ублюдка, или еще нет. — Прибила. Вас же не дождешься! А я, между прочим, все-таки хрупкая девушка. Кид все-таки решился войти. Бардак внутри царил невообразимый, нетронутым, кажется, остался только прилавок, на котором и сидела немного встрепанная Мария. Юбка на ней была разорвана, но Мария этого не замечала, болтала ногой и зло щурилась на Штейна. — Хрупкая, красивая, умная… Но невезучая, — согласился Штейн. Кид удивленно покосился на него. Мария тоже удивилась и уставилась еще внимательнее, явно подозревая издевку. — Мария-сенсей… — М? — Мария обернулась к Киду. Тот вздрогнул, но любопытство оказалось сильнее. — Мария-сенсей, что здесь произошло? — Я пришла в себя в подвале, — Мария кивнула на темный проем. От двери там не осталось даже косяка. — Потом появился… этот, — теперь Мария указала на висящую в противоположном конце комнаты душу. — Потом я разозлилась, а он попытался убежать. Кид и Штейн без подсказок обернулись к дыре рядом с входной дверью. — Именно, — подтвердила Мария и спрыгнула с прилавка. — В общем, дальше вы сами, а я домой пошла. — Э-э-э… Мария-сенсей, — остановил ее Кид. — Этой души нет в списках Шинигами, но это лишь формальность. Я немедленно внесу, и… — Я это, — Мария брезгливо сморщилась и с ненавистью посмотрела на переливающуюся красным и черным душу, — есть не буду. — И-извините. — Да ничего. Спокойной ночи. Проводив взглядом Марию, Кид повернулся и еще раз осмотрел лавку. — Коса Смерти, — прокомментировал погром Штейн. И на Кида вдруг навалились все события последних дней. — Если бы это была не Мария-сенсей… Если бы он утащил новую жертву в другое место… — Кид… Кид выпрямился. Количество ошибок, которые он допустил, превышало все разумные пределы. Если бы он поговорил с родственниками всех девушек. Если бы он не убил первого маньяка, а сначала допросил. Да если бы он хотя бы догнал этого ублюдка при их первой встрече!.. Не было бы этой ночи. В конце концов, то, что Мария-сенсей — Коса Смерти, не значит, что случившееся было ей в радость. Может быть, и предыдущую жертву они бы нашли раньше. Черт побери, какой же он идиот. — Кид. — Рука Штейна легла ему на плечо. — Все совершают ошибки. И на них учатся. — Я — будущий шинигами, — хмуро возразил Кид. — Я не должен ошибаться. Штейн хмыкнул. — Когда Смерть перестанет ошибаться, она разучится понимать людей. Может быть, это вообще худшее, что может с нами случиться. — Доктор?.. — Спокойной ночи. Пойду посмотрю, как там Мария. — Спокойной ночи. Ошибки, ошибки… Кид брел домой по ночному Городу Смерти и пытался понять, насколько в этот раз прав доктор Штейн. Если Смерть перестанет ошибаться… Насколько трудно ему будет признать завтра перед отцом свое поражение? А насколько трудно отцу говорить с сыном о том, что он насовершал в прошлом? Должен ли Кид спокойнее относиться к молчанию отца? — Кид! Наконец-то ты дома! — Лиз бросилась к нему, и только тогда Кид понял, что переступил порог особняка. — Ты чего так поздно? — и, внимательно вглядываясь в его лицо, уже встревожено спросила: — Что случилось? — Ничего, — сил объяснять у Кида уже не было. Может быть, завтра утром. — Ничего, правда. Все хорошо, — мягче произнес он, заметив, как напугана Лиз. — Ну ладно, — недоверчиво произнесла она. — Спасибо. — За что это? — За то, что волновалась, — ответил Кид. — Спокойной ночи. Пожалуй, стоит попытаться принять прошлое отца, каким бы оно не было. И спокойно искать ответы на вопросы, потворствуя любопытству, а не мучаясь тем, что его обманывают. Может быть, его не обманывают, а всего лишь берегут. Попытаться, ага. Решить проще, чем сделать.