Форма

Форма определенно была лишней. Нет, не то чтобы она не шла Йоджи. Если бы кто спросил Тецуо, то он сказал бы — совсем даже наоборот, при условии, что вообще что-то ответил бы, конечно. И пусть форма была Йоджи великовата, да и вообще, не мешало бы ему питаться чем-нибудь посущественнее сока, хоть силком его корми, — выглядело это просто потрясающе. Судя по восхищенному вздоху откуда-то сбоку, где, как и ожидалось, стоял Мита Макото, так казалось не одному Тецуо. — Мы уходим, — не дожидаясь, пока Мита подойдет и начнет свои игры в «общение с другом», Тецуо схватил Йоджи за запястье. — А? Куда? — хотя Йоджи был явно озадачен, вырываться он не стал. Хороший признак. — У Сакиямы слишком слабое здоровье, — сообщил Тецуо учителю физкультуры, который по чистой случайности встретился им на пути. — Он плохо себя чувствует после пробежки. Я провожу его в медпункт. Неизвестно, что подействовало сильнее, слова Тецуо или его красноречивый взгляд, или сам факт того, что Тецуо заговорил (обычно он проявлял эту способность, только когда его спрашивали на уроках), но учитель отступил в сторону. — Зачем ты сказал, что мне плохо после пробежки? — от быстрой ходьбы Йоджи запыхался, и все же его голос звучал укоризненно. — На коротких дистанциях я вполне… Мы только что прошли медпункт. Конечно, прошли. Не показываться же на глаза этому Камие. С недавних пор он вызывал у Тецуо некоторые подозрения. — Мы в раздевалку идем? — в голосе Йоджи послышалось легкое беспокойство. Плохо. Скоро он поймет и начнет вырываться. А драться с ним не с руки. И эта форма. Определенно, ее требуется как можно скорее снять. — Ты… — ага, понял. — Заходи, — Тецуо втолкнул Йоджи в раздевалку, захлопывая за ними дверь. — Творишь, что хочешь, — Йоджи неосознанным движением облизнул губы, и это стало последней каплей. — Это не… ох! Форма была лишней. Не позволяла увидеть белую кожу, на которой так легко оставлять засосы. — М-м-м! — судя по вспыхнувшему взгляду, Йоджи был решительно против того, чтобы его валили на пол, а потом раздевали, да еще так бесцеремонно. — А… а-а-х! Возражения приказали долго жить, стоило Тецуо коснуться паха Йоджи сквозь тонкую ткань спортивных штанов. — Не здесь, — полураздетый, с румянцем, появившимся на щеках, и блестящими глазами, Йоджи сопротивлялся из последних сил. — Кто-нибудь может… а-а-а… услышать… м-м! Преграда штанов и белья под ними была успешно преодолена, и Тецуо не стал затрудняться объяснением, что никто их не услышит, что они сто раз успеют справиться до конца урока физкультуры, а если извращенец Камия предпочитает подслушивать — это его личное извращенческое дело. Судя по тому, каким твердым, несмотря на все возражения, уже был Йоджи, Камия был далеко не единственным извращенцем в округе. Даже если не считать самого Тецуо. …Когда отпущенный с физкультуры раньше дежурный заглянул в раздевалку, откуда доносились характерные приглушенные звуки, его взгляду предстало привычное, в общем-то, зрелище. Сакияма Йоджи сидел на бедрах Широнумы Тецуо и двигался вверх-вниз, тщетно пытаясь удерживать единый ритм; Широнума подмахивал, и от каждого его движения у Сакиямы, удерживаемого за обе руки, чтобы, чего доброго, не сбежал, вырывался приглушенный стон. Словом, ничего особенного. Все как всегда, только на этот раз — в раздевалке. «Нужно предупредить, чтобы Мита сюда не заходил, — подумал дежурный, искренне жалея, что раздевалка не запирается на ключ. — А то он как пить дать опять снотворного наглотается. Может, сказать, что тут ртуть разлилась?.. Эх, эту форму следовало бы запретить законом». С этими мыслями дежурный сел на пол рядом с дверью, отыскивая в карманах беруши. Он уже привык, что самое западло всегда случается во время его дежурства.