Аурум

Снейп проснулся очень рано. Вернее, его разбудили. Настолько настойчивым стуком в дверь, что он небезосновательно опасался за сохранность этой самой двери. И решил не одеваться целиком. Открыл в халате. На пороге обнаружилась Кысь. Девушка казалась спокойной, как и всегда, однако Снейп почувствовал, что она злится. Злится сильно. И почему-то - на него. - Ты. За мной, - и внимательно уставилась Снейпу в глаза. - Хорошо, я оденусь и спущусь к вам. - Нет. Так. За мной. Будет поздно, - и не слушая дальнейших возражений она поволокла его за руку по улице. В халате, босиком и не дав запереть дверь. Снейп осознал, что не только вампиры у неё в роду. Чистокровных, не обращённых оборотней тоже предостаточно. Потому и выжила. Спасла физическая сила, во много раз превышающая человеческую. "Интересно, что там за пожар?" - злиться на этот плод страшнейшего кровосмешения не выходило у Снейпа с самого знакомства с ней. Не выходило. Объяснения этому он не видел. Просто покорно шёл следом, стараясь не думать о том, в каком неподобающем виде сейчас находится. Но когда она притащила его к дому Поттера, он всё-таки попытался вырваться. - Я не пойду к Поттеру. - Не так, - покачала головой девушка и потащила его ещё настойчивее. Сопротивление Снейпа кончилось тем, что она просто подняла его за шиворот и так, на вытянутой вверх руке, донесла его до кровати Гарри. - Ну и зачем мне на него смотреть? Он просто спит, - Снейп кутался в халат, из которого Кысь его едва не вытряхнула. - Нет. Смерть. Почти. Останови. - Да у меня здесь ни зелий, ни компонентов! Как и что мне останавливать? - Принесу. Останови. Вот, - она впихнула в ладонь Снейпа один из пузырьков Алекто, которых вокруг кровати валялся добрый десяток. - Можешь найти, где записать? - Мысли, - она постучала по своему лбу указательным пальцем. - Принесу. Снейп вздохнул и проник в сознание Кысь, почему-то поразившись тому, что думает она вовсе не так, как разговаривает. Визуализировал ей список необходимого и тут же оборвал контакт. Она почти испарилась, вскоре вернувшись с запрошенным. Он влил всё принесённое в рот бессознательному Гарри и собрался уходить. - Могла бы и сама. Передозировка этим вот - в Ауруме дело обычное. Быстрее бы управились. - Нет. Останься. Он опять позовёт. - Кого? Меня? Я имею право с ним не общаться. - Не так. Смерть. Останься. - Да почему смерть-то? - Без тебя. Он. Вот, - она взяла пузырёк Алекто. - Без тебя. Смерть. - Час от часу не легче... - Зови меня Кысь. Кысь приходит. Останься. Она ушла. Снейп остался. Сидеть на полу в халате и думать, что совершенно не знает такого Гарри Поттера. Тот Поттер, которого он знал, пришёл бы жить у него на коврике перед дверью, достал бы его до полусмерти, но не поступил бы вот так. Вот так поступил бы он сам, разве что дозировку бы соблюдал идеально точно, да и варил бы сам. Чтобы не оказаться в беспомощном положении. Гордость. Выходит, у Поттера она тоже есть? - Снейп. Ты чего в халате? - пробормотал очнувшийся Поттер. - В чём притащили - в том и сижу. А ты чего сам себе не сварил? - он кивнул на пузырьки. - Из Алекто зельевар, как из меня Министр Магии. - Не думаю, что ты меня для этого учил. Да и какая разница? Ты же со мной не разговариваешь полгода. - Уже, кажется, разговариваю. Наша железная леди мне твоей смерти не простит. Следом отправит. Причём - чтоб вернул. - Значит, ты из-за Кысь тут сидишь? - Нет, Поттер. Из-за тебя. - Серьёзно? - Совершенно. *** Они, кажется, действительно помирились. Хотя расслабиться у Гарри уже не получалось. Зелья Кэрроу хоть и не были ядом, были той ещё отравой. Он никому не сказал, что увеличил дозу сознательно. Не то, чтобы хотел умереть, нет. Хотел забыть. Чем дольше он облегчал своё душевное состояние этими самыми зельями, тем ярче понимал, что дружбы Снейпа ему мало. Ему надо было занять место собственной матери. Когда он разводился с Джинни, он делал это ради того, чтобы чувствовать. Не привыкать и не умирать заживо, а чувствовать хоть к кому-нибудь то, что Снейп ощущал к Лили. Или не именно это - но что-то, столь же яркое. Теперь у него это было. И этого было мало. В этом уравнении очень не хватало взаимности. Впрочем, Снейп, читающий фолианты Блэков в его доме и пьющий с ним эльфийское вино, тоже годился. Чтобы не умереть и не сойти с ума. - Кысь? - Гарри знал, что она слышит своё имя, где бы ни была. От кого из её родственников досталась ей эта способность, он понятия не имел, но факт оставался фактом - она приходила. Всегда. Кысь напоминала ему чем-то юных Джинни и Гермиону, взятых вместе и соединённых воедино. - Гарри. Пришла. - Вот и что мне с ним делать? - Поттер ткнул пальцем в потолок. Снейп сидел на втором этаже, в библиотеке. - Любить. - Так он не позволяет. И любит мою мать. Она давно умерла, даже я её не помню. - Не так. - Хочешь сказать, он не любит Лили? - Так. Да. - Но и меня ведь тоже не любит. - Страх, - она пожала плечами. - Любит. Страх. Как ты. Гарри крепко обнял девушку. - Спасибо. Я понял. Она улыбнулась и молча ушла. *** - Снейп? - М? - Можно спросить? - Можно. - Только ответь правду. - Не нарывайся. Впрочем, Мордред с тобой, согласен. - Чего ты боишься? - В каком смысле? - Вообще. В принципе. - Зависимости. Только её, пожалуй, и боюсь. - Потому, что всю жизнь от кого-то зависел. - И поэтому тоже. - А ещё почему? - В воспоминаниях моих посмотри, они же у тебя. - Мама? - Видишь, сам знаешь. Зачем тогда спрашиваешь? - Затем, что я старый идиот. - Я на двадцать лет тебя старше. - Меня это моложе не делает. - Тоже верно. Хотя, как по мне, ты всё ещё сопливый щенок. - Угу. Когда ты её отпустил? - Знаешь, - безжалостным тоном сообщил Снейп, - правильнее будет сказать, когда я от неё избавился. Второго мая девяносто восьмого. Ровно в тот момент, когда отдал её тебе. Я не инсценировал свою смерть, как ты однажды выразился. Я действительно там и умер. - Хотел съехидничать, но почему-то перехотел. Я тебя понимаю. - Не понимаешь, но за попытку - спасибо. *** Гарри стоял над котлом, задумчиво мешая кипевшее в нём варево. Сколько бы Снейп не твердил, что приготовление пищи очень похоже на зельеварение, ему это абсолютно не помогало. Зелья варились, еда - ни в какую. Зачем он варил сейчас собственную модификацию зелья Алекто, он и сам не смог бы объяснить. Снейп никуда не девался, не прятался, почти не замыкался в себе в ответ на попытки вывести его на откровенный разговор, но отчего-то в ту самую ватную нереальность всё равно хотелось. Кысь, появившаяся не по зову, а просто так, потянула носом воздух, тяжело выдохнула и посоветовала: - Раздели. Смерть. Он понял её. Только они со Снейпом, да ещё Макс, абсолютно всегда понимали, что она говорит. Больше ни с кем она разговаривать и не стремилась. Поттер ненадолго отвлёкся от котла и совершенно не заметил, как Кысь вырвала у себя волосок и добавила в зелье. Спустя положенное время он потушил огонь и разлил жидкость по флаконам. Легко ей говорить. Снейп точно откажется. Гарри вздохнул и поплёлся в библиотеку. - Снейп? - Снейп. - Будешь со мной? Это не Алекто. Это я. Он лечился чем-то вроде этого после пыток и проклятий, отличное обезболивающее. И полное сумасшествие. Налитое во флакон и укупоренное крышкой безумие. Будет ли? Да. Потому, что иначе Поттер... Потому, что иначе снова будет страшно и рассказывать ему об этом будет Кысь, так как сам он себе в этом ни за что не признается. - Буду. - Ты уверен? - В твоей компетентности? Вполне. *** (мысли Снейпа) В безумии нет решительно никакой пользы. Безумие обволакивает и делает слабым. Я сам говорил, что больше не на войне, но это неправда. Это всё - одна большая ложь. Жизнь - это и есть война. Сейчас моя война - только в моей голове. Я говорю ему то, что он хочет от меня слышать, как Волдеморту когда-то. Я шпионю за ним для мёртвой Лили. Только, кажется, это называется у людей "присматривать". Всё как всегда. Только вот он, почуяв предательство, убьёт не меня, а себя. А Лили не убьёт никого, я сам себя убью, если с этим великовозрастным ослом что-то приключится. Хуже того, что уже приключилось. Он ведь больше не сможет вернуться в свою жизнь, он тут, занят тем, что отравляет мою. Да ладно тебе, Снейп. Представь, что способ выбраться наружу есть и ты его знаешь. Ты же никогда ему этот способ не расскажешь, потому что твоему самолюбию отчаянно льстит его появление здесь ради тебя, с вашей самой первой встречи в магазине. Тобой мало кто восхищался и вообще никто не делал этого искренне. Тобой даже мать твоя не восхищалась. Эйлин нужна была защита, каменная стена, за которой она могла бы спрятаться. Выйдя замуж, она обрела не каменную стену, а агрессора, от которого ей всё ещё требовалась защита. Она родила тебя - и никогда не защищала от Тобиаса, потому что была уверена, что всё должно быть наоборот. Нежную и ранимую чистокровную девочку должны были защищать и любить. Как с нею и поступали, пока она не вышла за маггла. Она ждала защиты от тебя. Ты не мог ей этого дать, хоть и очень старался. У неё был своеобразный стержень, гордость. Она даже плакать себе не позволяла, когда муж её бил. И не убегала. Так и стояла, принимая абсолютно всё, чем злила Тобиаса ещё больше. Если бы она его боялась, хотя бы даже напоказ, то доставалось бы ей существенно меньше. И ты это знал, ты даже пытался её в этом убедить - но уже тогда знал, что такова её суть, её порода. И ты тоже молчал. Тоже не плакал при отце. Тоже не убегал. Тоже терпел. Так и ходили вы с ней, гордые и несломленные. Она до самой своей смерти такой оставалась. Но восхищение испытывал только ты к ней. Она восхищалась, кажется, лишь собственной гордостью и терпением. Лили тоже была бесконечно далека от восхищения тобой, хотя в случае с ней тебе на это было наплевать. Она использовала тебя - и ты с удовольствием позволял ей это делать. Это не ты её любил. Это она себя тобой любила. Она, впрочем, и Поттером-старшим себя любила, но он был гораздо глупее, чем ты, и абсолютно этого не понимал. Счастливый идиот. Ему хотя бы было позволено до неё дотрагиваться иначе, чем просто по-дружески. И он не знал о том, что она просто компенсирует неприязнь своих родителей к себе. Она слишком рано потеряла своё детство. Шорох конверта из Хогвартса навсегда разрушил её жизнь. Её магия для этих магглов была чем-то вроде умственной отсталости - какой стыд! А ведь до этого она ходила в любимицах. Лучшие кусочки, лучшие наряды, всё для прекрасной рыжей малышки. При этом, и от магии она не смогла отказаться. Возможно, если бы ты, будучи ребёнком, не повторил ей рассказы Эйлин о Хогвартсе, она просто не захотела бы туда ехать. Осталась бы обычной девочкой с необычными способностями - таких в маггловском мире даже любили. Они получали образование "как у всех", а после развлекали народ фокусами или предсказывали будущее. Или мысли читали. И неплохо зарабатывали. Ну и, конечно, при таких условиях она никогда бы не встретила Поттера. Она вообще никого не встретила бы, кто был бы способен её необычность понять. Компенсировать нелюбовь родителей ей бы не пришлось. И у тебя были бы все шансы отвести её к алтарю. Даже очень высокие шансы. Внутренний голос, ха! Какой уже раз он повторяет эту тираду. Я не ушёл бы в мир магглов за Лили. Уйти служить Волдеморту из-за обиды на неё - смог. Переметнуться во вражеский стан из-за её смерти - легко. Обязать себя быть нянькой её сыну - запросто. Практически посвятить мёртвой Лили свою жизнь и умереть для всех - нет проблем. Вот только магглом я ради неё стать не смог бы. Я умею выживать в маггловском мире, но... Посредственно. Чего я не перенёс бы ни в коем случае - так это собственной посредственности. Хватило Эйлин. Хватило с головой матери, которая поломала себя изнутри, оставшись стоять с гордо поднятой головой. Эйлин могла бы шею Тобиасу свернуть, не шевельнув для этого даже пальцем и не произнеся ни единого слова. Но наказала себя за свой же выбор, взвалила этот самый выбор себе на плечи и пронесла его через всю свою жизнь. И повторять такой её выбор я не стал бы ни за что. Но я всегда готов был умереть за тех, для кого был лишь прикормленным псом. Стоило только кому-то взять меня и приласкать. Накормить, почесать за ухом, подарить мячик. Позволить чувствовать мою незаменимость, мою силу, мой ум, наблюдательность, осторожность. Моё превосходство, моё выгодное отличие от других. За хоть какой-нибудь намёк на восхищение мною, я был готов на край света бежать. Они все это знали, хоть я и пытался всеми силами этого не демонстрировать. Они все этим пользовались. А этот вот идиот - восхищается искренне. И не пользуется. Совсем. Хотя мог бы. Куда бы я делся, если бы он пришёл ко мне и сказал бы, что отравится зельями Алекто насмерть, если я не перестану его избегать? Нет, он слишком взрослый уже, чтобы угрожать старому Снейпу самоубийством. Нет, он даже не будет сам себе варить отраву, потому что тогда Снейпу достанется чувство вины за то, что научил. Нет, он слишком уважает выбор Снейпа. Зато Кысь выбор Снейпа до газового светильника. Благослови её Мерлин. Интересно, почему мне так хочется ему рассказать, как-то донести, что я в его власти? Чтобы пользовался уже, как все всегда и делали. Пользовался тем, что прикормил своим восхищением. Не оставил уже Снейпу выбора убежать подальше с воплями о том, что ему не нужна ничья любовь. "Да потому, что нужна. Но брать на себя ответственность за признание этого факта ты, почему-то, не желаешь". Я что, вслух разговаривал? "Не-а. Я то ли зелье испортил, то ли чего-то не учёл. Прости, не выдержал уже. Кажется, мог бы и не обнаруживать себя". Читать чужие мысли неприлично. "Это мне ты говоришь? Ты же легиллимент, Снейп. Да я и не стал бы читать, только вот я их слышу. Как ты меня сейчас, хотя я ни слова не произнёс". До этого я ничего не слышал. "Да ещё бы. Самокопание тебя больше занимает, чем мысли какого-то Гарри Поттера. А я твои слышу. Потому, что мне важно знать, о чём ты думаешь. Ладно, прости, что сразу не сказал, что слышу. Ты бы стал специально думать о котлах или... не знаю, о чём-то несущественном. Тебе было бы спокойнее". Да почему ты всё время переживаешь о моём спокойствии? "Люблю. Смотри, насколько". (конец мыслей Снейпа). *** В сознание хлынули картинки. Снейп хотел было закрыть его, но окклюменция от этого вовсе не помогала. Это была незнакомая магия и защиты от неё он не знал. Поттер транслировал в него все свои эмоции того периода, когда они не общались. И ещё... какого-то. Снейп с удивлением понял, что это ещё внешний мир, то время, когда для Поттера он ещё был мёртв. И чёткая фраза о прикормленном псе, готовом умереть за тех, кто его прикормил. Слово в слово, вот только Поттер испытывал благодарность вовсе не за восхищение, а просто за хорошее отношение. Даже за условно-хорошее. Причём благодарность к Снейпу он так и не научился толком испытывать. Восхищение - да. Хронология перетекания этого самого восхищения сначала в желание дружбы, потом в зависимость, а потом и вовсе в желание стать для Снейпа тем, чем для него всегда была Лили, проносилась у него в голове. И это желание не было односторонним, не было попыткой присвоить. Он почти оказался на месте Поттера, когда-то просмотревшего его воспоминания и ощутившего его чувства к Эванс. Только почему-то эти самые чувства относились к нему самому. - Лови, - сказал Гарри уже вслух. - Раздели. Достало в себе носить. Не хочешь, чтобы я оставлял тебе выбор и уважал его - лови. - Хочу, но не хочу, чтобы ты из-за моего выбора умер. - Не должно. Тебя. Это. Волновать. Прекрати уже бояться, Снейп. Ты хочешь и смерть не осознать, и фестралов увидать. Так не бывает. - Ты же слышал, о чём я думал, - Снейп разозлился, но как-то ненаправленно, в пространство. - Используй влияние. Заставь. Ты же меня даже избить или - прости, Мерлин! - изнасиловать сможешь и внушить мне, что не сдержался, потому что жаждешь обладать именно мной. И я спокойно это приму. Хотя и никогда не пойму, что тебя заставило прикасаться к тому кошмару, каковой из себя представляет моё тело. - Ты видел, что я не хочу тебя присваивать. - Память мне сотри. У тебя хватит сил на Обливиэйт, даже здесь. - Дело не в том, помнишь ты об этом, или не помнишь. Дело в том, что не хочу. - Тогда какого Мордреда тебе надо? - А какого Мордреда тебе надо было от моей матери? Ты хотел изнасиловать или избить Лили Эванс? Ты хотел лишить её личности, заменив её зависимостью от твоего ею восхищения? Да даже близко ты ничего такого не хотел. И я не хочу. Ломать людей - это к Волдеморту. Только есть проблема - он слегка мёртв. Ты, может, соскучился? - Не знаю. Волдеморт хотя бы всегда чётко формулировал, чего хочет. А с тобой я скоро окончательно с ума сойду. - Я хочу ровно того же, чего ты хотел от Лили. Только с учётом того, что я никогда себя тобой любить не буду и компенсировать отсутствие родительской любви не стану. Мои сожаления о нормальной семье остались очень далеко отсюда во времени и пространстве. Однако, об этом нельзя просить, потому что никто никого никогда не любит по просьбе. - Так попроси что-нибудь другое. - Снейп... Ты хоть осознаёшь свои же собственные мысли? - Причём тут мои мысли? - Ты же ответственность за это хотел скинуть на меня. Меня не отпустить из Аурума, если узнаешь способ. Мне дать в руки козыри против тебя, возможность пользоваться тем, что у тебя самолюбие размером с четыре Хогвартса, и вить из тебя верёвки. Хотя всегда пытался никому не демонстрировать наличие этой самой возможности. Это за что же мне такое счастье? За то, что я эдак жертвенно ушёл жить в тюрьму, потому что в ней можно было найти тебя? Этого слишком мало для того, чтобы захотеть так поступить. Тебе этого хотелось потому, что ты просто так не привык. Не привык получать такую жизненно необходимую тебе вещь, как восхищение, просто так. Но была и вторая причина. - Это какая? - Снейп, ты думал обо мне. Кысь, которая тоже тобой вполне восхищается, и тоже - просто так, ты вспомнил лишь однажды, да и то лишь затем, чтобы мысленно поблагодарить её за её бесцеремонность, которая позволила тебе спасти мою жизнь. Макса не вспомнил и вовсе, хотя тот теряется перед тобой, как первокурсник Хогвартса, и смотрит на тебя, как на полубога. Их восхищения ты даже не замечаешь. Тебя исключительно моё волнует. Понимаешь, мне не надо просить ничего другого. У меня уже есть то, чего просить нельзя. - Твоя логика, Поттер... - с тоской начал было Снейп. - Правильная. И закроем тему. Снейп и сам был чертовски рад её закрыть. Думать об этом было довольно больно.