Любовь и только любовь...

Они боялись разжигать огонь. Боялись, что кто-нибудь может обнаружить, что в закрытом крыле есть живые существа. Но они не знали, что делать и где укрыться. И потому просто перетащили сюда, в стылую пустую аудиторию все одеяла, что сумели отыскать. В плаще-невидимке Гарри пробрался в лазарет и стащил немного жаропонижающей настойки и костероста, взяв также различных ингредиентов, из которых мог приготовить простые настойки, а потом навестил кухню и набрал еды, строго-настрого велев домовым эльфам молчать. Когда он вернулся в убежище, Драко поднял на него полные слёз глаза. -Ему хуже…Гарри, я не знаю…я даже не представляю, как можно залечить такие глубокие раны! -Не падай духом, — Гарри извлёк из-под мантии-невидимки флакон с настойкой, — для начала дай ему выпить этого. Дозировка написана на ярлыке. А я пока приготовлю поесть. Он склонился над темной фигурой, неподвижно распростертой на одеялах и укрытой ещё двумя. В бледном лице профессора Снэйпа не было ни кровинки. Черные змеи спутанных волос ещё больше оттеняли эту мертвенную бледность. Снэйп дышал с трудом, в груди у него что-то булькало и клокотало. Драко беззвучно плакал, в бессильной боли глядя на человека, которого привык всегда видеть сильным и сдержанным, и которого любил всем сердцем. Они нашли Снэйпа у границы Хогвартса. Очевидно, аппарирование отняло его последние силы и Мастер Зелий был в полу-бессознательном состоянии и смотрел на молодых людей ничего не выражающим взглядом. У Гарри перехватило дыхание, когда он увидел глубокие кровоточащие раны, покрывающие всё тело мужчины. Ещё одна рана рассекала череп от виска до затылка, её края болтались лохмотьями содранного скальпа. Впрочем, подобная жестокость была вполне в духе Темного Лорда. Гарри торопливо завернул рукав темной профессорской рубашки, обнажив Черную Метку Пожирателя, вытаскивая из-за пояса тяжелый, покрытый рунами нож. Драко в ужасе уставился на возлюбленного, пытаясь заслонить Снэйпа. -Гарри, что… -Тише, держи его крепче!— у Гарри не было времени объяснять. –Не давай ему дергаться, иначе я могу повредить что-то важное и он истечет кровью. Драко судорожно вцепился в Снэйпа, захлебываясь слезами. Гарри прижал бессильную тонкую руку коленями, прошипев заклятие на парселтанге, косо всадил острие в мякоть, ведя по кругу, вырезая на сантиметр от края Метки. Снэйп дернулся, задохнувшись от крика. Драко торопливо зажал ему рот, уткнувшись лицом в черные волосы. -Тише, профессор…пожалуйста! Гарри закусил губу, всаживая нож под метку, делая более глубокие надрезы, с трудом удерживая руку Снэйпа под коленями. На секунду остановился, чтобы утереть пот, капавший с кончика носа, и продолжал. Наконец окровавленный кружок кожи с клочком мышцы упал к его ногам. Гарри отбросил его подальше, доставая палочку. Сверкнуло мертвой зеленью, хриплый рык «Авада Кедавра!» рассек повисшую тишину. Профессор был без сознания, Драко тоже находился в полуобморочном состоянии от потрясения. Прошло около часа прежде, чем Гарри удалось хоть немного привести в себя возлюбленного, и ещё столько же, пока они перетащили Снэйпа в убежище. Драко наконец уснул, прижавшись щекой к плечу профессора. Гарри сидел чуть поодаль, глядя на этих двоих, которые были ему почти одинаково дороги. С тех пор, как Снэйп стал единственным поверенным их с Драко отношений, Гарри увидел этого угрюмого и сурового человека с совершенно другой стороны. Ему казалось, что Снэйп пережил какую-то личную любовную драму, сломавшую этого удивительного человека, и что теперь всеми силами старается, чтобы нашедшие друг друга влюбленные не повторили его печальную судьбу. Всё встало на места, когда однажды ему удалось заглянуть в закрытую секцию профессорского кабинета и увидеть воспоминания Снэйпа, настолько личные, что он сделал всё, чтобы никто не смог до них добраться. Гарри до сих пор думал, что это судьба помогла ему, чтобы вытравить последние остатки ненависти из его сердца. Он был потрясен до глубины души, узнав, что Снэйп любил его мать. Это открытие стало поворотным для него. Теперь Снэйп не был врагом, напротив, в сердце юноши он занял место рядом с теми, кто был ему дорог. А Гарри сделал бы всё, чтобы защитить своих любимых. Приготовив несколько простых зелий из тех ингридиентов, что ему удалось позаимствовать из запасов мадам Помфри, юноша сменил примочки на груди и бедрах Снэйпа. С тех пор, как они перенесли профессора в закрытое крыло, использовав потайной ход Люпина, прошло около десяти часов. Гарри замечал, как понемногу затягиваются две чудовищные глубокие раны на груди, затронувшие даже легкие. Эликсир мадам Помфри для лечения магических ран был просто незаменим и Гарри благословил свою дурную голову, умудрившуюся запомнить этот рецепт наравне с ещё несколькими. Он так же отметил, что дыхание раненого стало намного ровнее, глубже, что Снэйп почти перестал метаться и стонать. Глубокие порезы на бедрах и животе, на которые он положил примочки, пропитанные смесью растопырника и мандрагоры, уже почти затянулись. Хуже обстояло дело с очень глубокой рублено-рваной раной на голове, которую никак не удавалось залечить. Хуже того, через трещину в черепе инфекция могла проникнуть в мозг. Мысль о том, что такой человек как Северус Снэйп может превратиться в безмозглый овощ доводила Гарри до состояния, близкого к помешательству. Осторожно приподняв край повязки, он убедился, что нагноение никак не проходит. Скорее всего, это случилось потому что в раны набилась земля, а они с Драко недостаточно хорошо очистили её, боясь сильнее навредить профессору. Гарри в отчаянии прижал кулаки ко лбу. -Ах, профессор…— едва слышно прошептал он-…я не знаю, что делать…если бы был кто-то, кто мог мне помочь…но мы никому не можем доверять. Он в отчаянии прижался губами к щеке Снэйпа. Но поскольку как раз в этот момент профессор дернулся, чуть повернувшись, поцелуй пришелся не в щеку, а в губы. В бессилии, не зная, что ещё сделать, Гарри крепко прильнул к губам Снэйпа и к своему глубокому изумлению вдруг ощутил, что тот отвечает на ласку. Вероятно, это был лишь рефлекс, но Гарри ухватился за эту ниточку. Дать понять профессору, что он любим, что есть те, кому дорога его жизнь…Возможно, тогда он станет бороться… Гарри обхватил лицо Снэйпа, приникнув в более откровенном, горячем поцелуе и вздрогнул, ощутив слабую руку, скользнувшую по его спине. Проснувшийся Драко широко раскрытыми глазами уставился на любимого. -Гарри, ты что…что ты делаешь? -Помоги мне!— прошептал Гарри, сжимая его руку. – Помоги…он должен понять…почувствовать…как сильно нужен нам! Драко быстро-быстро закивал. Его руки, (Гарри никогда не уставал любоваться ими!) скользнули под изорванный черный шелк рубашки, касаясь тех участков кожи, что не были повреждены. Гарри целовал бледное лицо, губы Снэйпа, шепча, что они не дадут ему уйти За Предел. Что он слишком дорог им, что они любят его. Он просто говорил, надеясь, что хотя бы часть этого бессвязного лепета прорвется сквозь пелену, укрывающую сознание профессора. Драко приподнялся, глядя на него полными слёз глазами. Гарри притянул к себе любимого, вложив в поцелуй всю нежность и частичку надежды. -Давай, Драко, мы должны…нужно вытащить его из этого состояния… И они снова приникли к неподвижному телу, целуя, лаская, гладя, пока Снэйп в полу-забытьи не стал отвечать на эти бурные ласки. Гарри продолжал говорить с ним, борясь с желанием разрыдаться. Драко тем временем освободил бедра профессора от обрывков брюк и коснулся губами головки члена. Плоть всё ещё была мягкой, слабой, но Драко терпеливо ласкал её, вкладывая всю душу. Неожиданно большая ладонь накрыла его затылок и юноша едва не потерял сознание, поняв, что это ответ на его немые мольбы. Гарри уже помогал профессору освободиться от одежды. Снэйп смотрел на него затуманенными глазами и, казалось, не совсем понимал, что происходит, но, тем не менее, не мешал Гарри. Внезапно с его губ сорвался протяжный судорожный вздох и он выгнулся всем телом, запрокинув голову. Гарри в испуге, как бы он не закричал, накрыл его рот своим, и ладонь профессора тут же мягко легла на его затылок. Гарри чувствовал полынную горечь, возвращая в памяти странный эпизод своей жизни, когда на пятый год обучения во время болезни ему почудилось, что над его постелью склонился кто-то. Кто-то, чьи губы были так же горьки и нежны, и чей поцелуй словно вливал в него силы. -Профессор…— прошептал юноша, приподнимаясь, чтобы заглянуть в черные омуты глаз Снэйпа. –Я помню…тшшшш…не двигайтесь… Он снова прильнул к губам мужчины, чувствуя, как подрагивает большое тело, выгибаясь навстречу умелым губам Драко. Гарри ободряюще улыбнулся любимому. Снэйп чуть сильнее надавил на затылок Гарри, снова вовлекая его в поцелуй и это движение заставило сердце юноши затрепетать от радости. Постанывая, Снэйп впивался в его губы, глядя на Гарри, словно впитывая зелень его глаз. Его вторая рука запуталась в платиновых волосах Драко. Юноши крепко прижимались к преподавателю, ни на мгновение не прекращая ласкать его, пока Снэйп не забился, задыхаясь в сладкой истоме, рыча прямо в судорожно прильнувшие к его губам губы Гарри. Он обмяк, тяжело дыша, притянув к себе обоих молодых людей, глядя на них уже вполне осмысленным взором. -Поттер…Малфой…вы оба…после уроков… Молодые люди уткнулись ему в грудь, плача и смеясь одновременно, а он гладил две головы, черную и белую, глядя в потолок и улыбаясь той улыбкой, которую видел доселе лишь один человек— Лили Эванс.