Never mind

– Солнце почти село, – мягко говорит Чимин, забирается на камень возле самой воды и подставляет под мелкие брызги босые ноги. Рядом раздаётся тихий всплеск, и Чимин поворачивает голову в сторону звука, а потом улыбается, когда замечает скользящую в толще воды тень. – Выходи, – просит Чимин, но Юнги только плавает рядом и не показывается до тех пор, пока солнце не скрывается за горизонтом полностью, оставляя за собой только оранжевую полосу, разделяющую море и небо. – Рыбка-рыбка? - Чимин смеётся, сползает по камню ниже и почти дотрагивается до холодной воды, а потом все равно на долю секунды пугается, когда его хватают за лодыжку и резко тянут вниз. – Жить надоело? – Юнги щурится, сжимает пальцы ещё крепче, но вниз тянуть перестаёт. – Тут глубоко, сейчас сам рыбкой станешь. – Не стану, – Чимин только подворачивает штанины, усаживается удобнее и опускает в воду ноги по колено. Юнги его всё ещё держит. – С чего вдруг такие убеждения? – Ну до сих пор же не стал. И это правда, что человек никогда не утонет, если его поцелует русалка? – Веришь в подобные легенды? – Значит, неправда? Юнги только хмыкает, укладывает ладони на колени Чимина и подтягивает себя к нему ближе, а потом высовывается из воды по пояс, сталкиваясь с Чимином почти нос к носу. – А что, хочешь попробовать? – Юнги улыбается слишком неопределённо и почти замирает, а Чимин чувствует, как лениво шевелящийся в воде хвост касается его ног, видит, как кожа на боках Юнги постепенно переходит в светлые чешуйки, и не знает, из-за чего именно не может ничего ответить – из-за самого Юнги или же из-за его сущности. – Расслабься, – шепчет Юнги, а у Чимина краснеют щёки даже несмотря на то, что он знает, что Юнги просто издевается. Знает, но расслабляется и даже закрывает глаза, а потом чужой вес пропадает, и в лицо Чимина летит россыпь брызг. – Ты странно на меня влияешь, – говорит Чимин смущённо и вытирает рукавом щёки. – Можно без этих твоих русалочьих штучек? – Я же ничего не делаю, – Юнги довольно щурится и снова медленно подплывает ближе. - И убери ноги, замёрзнешь. Чимин нехотя отползает от кромки воды, прижимает к себе колени и смотрит на Юнги с глухой тоской, с какой когда-то смотрел на проплывающие мимо большие корабли. – Я тут подумал, что было бы здорово, если бы ты мог ходить. Я бы показал тебе мир. – В своей жизни я видел такое, что ты даже не можешь себе представить, Чимини. Не ты должен показывать, а тебе. – Но я всё равно хочу. Юнги молчит, а Чимин просто не знает, что говорить, и только бестолково крутит в руках принесенный с собой свёрток с домашним пирогом, пока не замечает, что Юнги жестом просит его подвинуться. Чимин моргает растерянно, догадываясь о причине, но в сторону сдвигается, а затем тянется подхватить неловко карабкающегося по камню Юнги под руки, но тот только шипит и смотрит со злостью. – Я не просил тебя мне помогать, – говорит Юнги уже спокойнее, усаживаясь рядом, но всё ещё злится. – Но тебе же нельзя, – Чимин сам не понимает, зачем снимает с себя рубашку и накидывает её Юнги на плечи, а затем тянется потрогать хвост, но успевает прикоснуться к нему только кончиками пальцев, прежде чем получает шлепок по рукам. – А теперь отвернись, хорошо? Чимин нервно сглатывает, но послушно поворачивается спиной и даже зачем-то зажмуривается, а сидящий рядом Юнги шумно вздыхает, тихо стонет и какое-то время, кажется, не дышит вовсе. – Всё. Чимин оглядывается слишком медленно, будто боится Юнги спугнуть, только вот тот всё ещё сидит рядом, улыбается слабо, мелко дрожит и кутается в его рубашку. – Тебе же больно, – первое, что получается у Чимина сказать, когда он видит бледные худые ноги с острыми коленками. В плавно подступающей к ним темноте Юнги выглядит совсем бледным, но красивым настолько, что Чимину становится тяжело дышать. Юнги сейчас действительно ничего не делает, просто медленно сгибает и разгибает ноги в коленях, пытаясь привыкнуть, придерживает одной рукой рубашку на плечах и даже не поднимает на Чимина взгляд, но тот всё равно не может перестать на Юнги смотреть. – Нормально, – отзывается наконец тот и опирается на плечо Чимина в попытке встать. – Так лучше? Только вот ходить я особенно не могу. Юнги почти не стоит на ногах, и трясёт его гораздо сильнее, чем раньше, а Чимин чувствует, как глаза начинают щипать, и к горлу подкатывает ком, когда он тянется к Юнги и сжимает его плечи, чтобы тот не упал. – Ну что ты молчишь? – голос Юнги звучит так, будто он сам не уверен в том, правильно ли поступает, а Чимин только шепчет что-то одними губами. Юнги делает вид, что не понимает, что именно, когда цепляется за чужие руки сам, а потом всё же позволяет усадить себя обратно. Ладони Чимина на его коже ощущаются невозможно горячими. – Когда-нибудь покажешь мне мир, а, Чимини? И Чимин кивает. А потом говорит: – Обязательно.