Я её забираю

      Светлая больничная палата. Чистая, недавно тут сделали евроремонт. На кровати, прикрытая белой простынёй, лежит она. Врачи сказали: «Мы сделали всё, что могли, но шансов на выживание очень мало».       Смотрю на бледное лицо моей девушки. Оно — словно восковая маска. Смахиваю предательскую слезинку, которая появилась так некстати.       «Зачем, зачем я купил тебе этот мотоцикл?! Зачем пошёл у тебя на поводу?! Я же знал, что ты, безбашенная, любишь скорость, не оглядываясь на законы физики и правила дорожного движения… — горестные мысли заполняют сознание. — Дурак!.. А выживешь ли ты теперь?!»       Она спит, сейчас ей нужны покой и уход. Мне разрешили остаться в палате вместе с девушкой. Я буду рядом и постараюсь сделать всё возможное… и невозможное.       Целый день провёл возле койки. Она не просыпалась. Так страшно. «А что, если любимая впадёт в кому. Нет! Нет!» — гоню прочь страшные мысли.       В палате есть ещё одна кровать, я еле держусь на ногах, поэтому решаюсь ненадолго прилечь, но быть начеку. Ночь вступает во владения, принося тишину и покой.       Я вполглаза наблюдаю за соседней кроватью. И тут вдруг слышу скрип. Резко оглядываюсь и вижу, что в палату входит странный парень, облачённый в белое длинное одеяние, но это явно не больничная рубаха. Хоть в помещении выключен свет, я отчётливо вижу черты его лица: оно прекрасно и совершенно. По коже медленно холодной змеёй начинает ползти страх. Ясные синие глаза пришельца обращаются на меня, заставляя обмереть: кажется, они смотрят в самую душу.       — Ты кто и зачем здесь? — полушепчу я.       — Я пришёл за ней, — его перст указывает на кровать.       — Нет… — пытаюсь возразить ему и становлюсь на пути.       — Я ее забираю, эта ненормальная в моем вкусе, — на прекрасном лице играет издевательская ухмылка. Он отталкивает меня и движется к кровати.       Я замираю, когда вижу за его спиной огромные чёрные крылья. Холодный пот выступает на висках. Но думать некогда. Подскакиваю и хватаю пришельца за крыло:       — Нет! Она в моём вкусе тоже. Я не отдам!       Ангел смеется мне в лицо. Сначала слышится приятный звук журчащей воды, но чем дальше, тем ужаснее становится смех, переходя в отвратительный хохот. Пришелец из прекрасного создания с каждым звуком трансформируется, превращаясь в жуткий скелет. Вместо белокурой головы появляется лысый череп, в глазницах которого полыхает красное недоброе пламя. Он клацает нижней челюстью в последний раз и затихает, буравя меня взглядом:       — И как ты себе это представляешь, смертный!       На миг я застываю, прекрасно осознав, кто передо мною, но тут же бессвязно тараторю:       — Возьми меня, но оставь ей жизнь!       — А ты мне не нравишься, — пожал плечом Смерть.       — Но… — только и могу выдавить я из себя, видя как в руках пришельца появляется жутковатого вида чёрная коса: точь-в-точь как у какого-нибудь лича из видеоигрушки.       — Хотя… пожалуй… можно. Давай-ка сыграем в карты. Если ты хоть раз у меня выиграешь, я оставлю её тебе.       — Согласен, — утвердительно киваю головой.       — Погоди соглашаться, — ухмыляется пришелец. — За каждый проигрыш я буду отрезать какую-то часть твоего тела, — он устрашающе трясёт косой.       Мне становится жутко. Но выбора нет. Я должен побороться за жизнь своей возлюбленной.       — Хорошо.       Ангел садится на мою кровать, достаёт колоду карт, тасует их, раздаёт, и мы начинаем игру. Козырь пики. Игра длится недолго, я остаюсь в дураках.       — Ногу или руку? — усмехается Смерть.       Я весь дрожу, но игра есть игра.       — Пожалуй, ногу, а то как же ты дальше будешь играть? — смеётся мне в лицо ангел. — Или ты уже передумал?       — Нет, — хмурю брови, — руби, что считаешь нужным.       — Как скажешь. — Коса поднимается вверх и ударяет мне по правой ноге, рассекая плотную ткань джинсов, кожу, мышцы, дробя кость и отделяя конечность от тела. Кровь брызжет из повреждённых сосудов, боль пронзает сознание, словно молния, я до крови закусываю губу. А потом наступает пустота, в которой больше нет ощущений. Только маяк, пульсирующий в висках тревожным набатом, — страх за жизнь любимой. И словно вся история наших отношений проплывает перед глазами. Я чувствую, что ангел смотрит на меня. Взгляд Смерти спокойный и ничего не выражающий.       — Теперь ты раздаёшь.       Корчась от боли, которая стреляет тысячами ядовитых жал при каждом неосторожном движении, дрожащими пальцами тасую колоду, раздаю, теперь козырь крест. И вновь игра не длится долго, я опять оказываюсь в дураках.       — Слабый ты игрок, — ухмыляется ангел. — Может, передумаешь, а то так и до головы дойдём.       — Нет, — отрицательно мотаю головой. — Руби, а затем продолжим играть.       — Как скажешь. — Его коса вновь взметнулась и опускается на вторую ногу, правая ещё саднит и кровит, но эти ощущения как будто отошли на второй план, будто это просто царапина, когда порезался случайно ножом, чистя на кухне картофель. А теперь очередной поток боли взрывает сознание, в этот раз я не смог сдержать всхлип. Возле кровати уже образовалась тёмная бурая лужица. В носу и во рту липнет тяжёлый металлический запах, в глазах темнеет, но маяк не даёт мне погрузиться во тьму.       Теперь он тасует колоду. Козырь бубны. Я вновь проигрываю.       — Как на счёт уха? — хохочет Смерть.       Я уже не чувствую боли, когда правое, а затем, после очередного проигрыша, и левое ухо отсекаются страшной косой.       Опять проигрыш.       — Ну что, давай теперь левую руку, одной рукой сможешь играть всё равно, — ангел неприкрыто издевается и ставшим уже привычным движением рубит мне левую руку по локоть. Кровь в очередной раз обагряет его не так давно бывшую белой хламиду.       Надежды практически нет. Но и терять нечего, я пойду до конца.       В этот раз выпали черви. Игра длится дольше предыдущих. Я пытаюсь сосредоточиться, но раны сильно саднят, сознание грозится уйти, металлический привкус вызывает рвотные позывы. У нас осталось по четыре карты. Каждый ход, можно сказать, решающий. Смерть бьёт мою десятку пик валетом той же масти. У меня есть козырный валет, но я не хочу его подкладывать, ибо это мой последний козырь…       — Подложи, — вдруг слышу в сознании мягкий, добрый голос, от которого становится спокойно и тепло на душе. — Подложи…       Вытаскиваю зубами нужную карту и кладу. Глаза Смерти недобро вспыхивают: он забирает. Дальше мой ход снова, и я выкидываю две семёрки.       — Ты проиграл, — шепчу одними губами.       — Вижу, — шипит смерть мне в ответ.       — Ты обещал, что оставишь её.       — Я всегда держу обещания, — голос ангела наполнен зловещим оттенком, — но я никогда не ухожу с пустыми руками, не сделав свою работу.       — Я пойду с тобой…       — Ты мне не нужен. Я уже знаю, кого заберу вместо твоей возлюбленной. Его, — костлявый палец показывает в окно палаты.       Напротив нас находится роддом. Стена здания будто становится прозрачной, и я, следуя взглядом за пальцем Смерти, вижу новорожденного, который плачет, лежа в кювезе.       — На косу, принеси мне его! — ангел протягивает окровавленный инструмент.       — Но-о… — мои глаза полны ужаса. — Почему я… И как…       Смерть делает жест рукой, и мои отрубленные части вновь возвращаются на место, — будто и не калечил никто меня не так давно. Никаких ощущений при этом не возникает, словно ничего и не происходило несколько минут назад. Но даже удивляться нет ни времени, ни сил.       — Потому. Ты же хочешь спасти её? — костяшка пальца указывает на кровать с любимой.       «Боже! Почему же так тяжело?! Ребёнок или моя девушка! Нет! Нет! Нет!»       Ангел суёт в руку страшное своё орудие и подталкивает к окну. Моя душа трепещет от негодования.       «Нет! Нет!» Мои руки сжимают проклятую косу, и внезапно, сам от себя не ожидая подобного, я ломаю острую её часть на две половины. К моему удивлению она треснула с печальным звуком, а затем раздался возмущённый крик смерти: «Как ты посмел?!»       Я проснулся, обливаясь холодным потом. На соседней кровати лежала моя девушка и громко стонала. Тут же, сорвавшись, я подскочил к ней. Любимая была жива и, кажется, приходила в сознание. Тут же я побежал за дежурным. Она была жива! Жива!       После осмотра, ей вновь вкололи успокоительное, и девушка заснула. Врач уверил, что опасность миновала: прошлые сутки были переломным моментом, и он прошёл успешно для возлюбленной.       События минувшей ночи теперь казались страшным сном! Кошмаром, который иногда бывает реальнее яви.       Когда я остался один в палате, подошёл к кровати спящей, поцеловал её в лоб, а затем, ощутив, что усталость навалилась гранитной плитой, решил немного прилечь отдохнуть. Взяв бутылку с водой, отхлебнул и направился к своей койке. Навинчивая крышечку на горлышко, нечаянно выронил ёмкость с жидкостью, она покатилась под мою кровать. Досадуя, я наклонился, чтобы достать её оттуда, приподнял покрывало и просто замер на месте: там лежала сломанная коса.