О свойствах масок

Во время своего очередного ночного дежурства сэр Макс сидел в своем кабинете и механически поглощал содержимое третьего по счету пирожного из Обжоры Бунбы, но его мысли были заняты отнюдь не едой. В последнее время владелец Мантии Смерти постоянно ловил себя на мыслях, которые его несказанно пугали и притягивали. Гнать их из головы не получалось, да и не слишком хотелось, откровенно говоря. Он стал замечать, что один из самых... а впрочем, что там - самый близкий ему человек стал для него чем-то большим, чем раньше. Но а на сколько может быть это «больше»? Учитель, друг, стержень личного мира, читающий в душе Вершителя как в открытой книге... и вот теперь Ночное Лицо понимало, что его мысли об этой величайшей загадке (которая, к тому же, ухитрилась оказаться его начальником!), ох как далеки от целомудренных. А расшалившееся воображение подбрасывало совершенно непотребные (по крайней мере, по нормам Мира Паука) картины. - Хватит! - вслух прикрикнуло на себя Ночное Лицо и тут же смущенно умолкло, поймав сонный взгляд разбуженного буривуха. - Прости, милый, - виновато сказал Макс. – Хочешь орехов? – добавил он, шаря в ящике стола. - Люди – очень беспокойные существа, - невозмутимо констатировал Куруш, съел орехи и снова сонно нахохлился. А Макс продолжил полемику мысленно. «В конце концов – это просто глупо, позволять себе такие мысли в компании людей, читающих тебя, как открытую книгу. Луукфи, предположим, сразу же забудет. Кофа будет вести себя совершенно как прежде – поди узнай, о чем он думает! Шурф, вероятно, будет молчать, решив, что я должен разобраться сам. Мелифаро тоже молчит, но его молчание с каждым днем становится все ехидней... А он? Знает что-нибудь? Ночное Лицо задумалось и пришло к выводу, что у него практически нет шансов спрятать эмоции от не в меру проницательного начальства. Но Джуффин был не просто проницательным. Он всегда знал, что происходит с Максом, ощущая его эмоции даже на расстоянии. Это временами пугало, временами спасало охочего до приключений Вершителя, но сейчас было совершенно не кстати. А еще, как назло, в Ехо было феноменально, неправдоподобно спокойно в последнее время. Весь Тайный Сыск маялся от безделья, причем, вопреки обыкновению, вне стен Управления. А бедному Максу оставалось только размышлять. Порядка в его лохматой голове от этого становилось заметно меньше, а внешнего спокойствия и вовсе не наблюдалось, однако он мужественно сражался и временами ухитрялся не думать о Джуффине довольно долго. Полчаса, не меньше. «Очередной не невинный плод больного Вершительского воображения», по определению самого Макса, как раз мужественно сражался с совестью и уже практически ее победил, как дверь распахнулась и появился виновник всех Максовых счастий и несчастий одновременно. Макс заметно переменился в лице и, чтобы скрыть внутренний хаос, насмешливо произнес: -Ого! Что такого страшного случилось в столице, чтобы сэр Халли среди ночи появился на службе? - Представь себе, это же самое я хотел спросить у тебя, - ехидно ответило начальство, водружаясь в кресло. – Мне крайне интересно узнать, что творится в твоей бедной голове, сэр Макс. POV: Макс Я почувствовал, что краснею как школьница, и быстро, пожалуй, чересчур быстро произнес: - Ничего, - но под насмешливым и проницательным взглядом добавил, уставившись в пол: - Так, всякие глупости в голову лезут. - И какие же глупости? – растягивая слова, поинтересовался начальник. - Всякие, - ответил я, чувствуя, как алеют щеки, и уже отчетливо понимая, что отвертеться от ответа мне не удастся. Мои нервы, похоже, были на пределе, потому что я неожиданно почувствовал ярость. На Джуффина, которому приспичило поиграть в откровенность, на себя, за неумение врать и притворятся, и на весь мир, который почему-то не спешил приходить мне на помощь. Приступ злости был столь сильным и неожиданным, что я даже не нашел, что ей противопоставить, и уже совершенно не понимая, что и кому я говорю, почти заорал: - Хотите знать, что происходит?! Неужели?!? Да все вы прекрасно знаете и знали еще до того, как я сам что-нибудь понял! Вам просто нравится наблюдать за моими метаниями и интересно послушать, в какой форме я скажу вам правду! Да пожалуйста! Я влюбился в вас как мальчишка, и уже практически свихнулся, пытаясь прогнать это наваждение! Довольны!!??! Я стоял, оглушенный собственным криком, тяжело дыша, чувствуя как в сумасшедшем стуке бьются оба моих сердца и жгут глаза непролитые слезы. Только спустя несколько мучительных секунд до меня дошло, что я сказал, и я пулей метнулся к двери, желая только убежать от этого человека, прежде чем окончательно сгорю от стыда. И дернул меня черт вывалить всю правду, да еще и в такой форме! Однако убежать мне не дали. Еще бы, от Кеттарийского Охотника сбежать не удалось не одной сотне магистров в Смутные Времена, даже моему приятелю Лойсо, именем которого до сих пор пугают столичных детишек. Куда уж мне... Джуффин метнулся мне наперерез с поистине невероятной скоростью, очевидно, применив при этом никак не меньше, чем двести - вурдалак – пойми - какую ступень магии. Нас, вообще-то, разделял стол, но я даже не успел заметить - перепрыгнул он его, просто обогнул, или даже сквозь него прошел – я бы уже ничему не удивился! В общем, я врезался в него на полном ходу, так что искры из глаз посыпались от удара. Дыхание перехватило, и я, вероятно, рухнул бы на пол, если бы не сильные руки, крепко схватившие меня за талию. - Ну и куда ты собрался, чудо? – прозвучал насмешливый голос где-то в районе моего уха.– Думаешь, я тебя теперь куда-нибудь отпущу? - добавил он, и в знакомом голосе мне слышались какие-то новые интонации. Я, наконец, отважился поднять голову и впервые за много дней посмотрел в льдисто-серые раскосые глаза, которые сейчас находились так близко от моих, что их не разделяло и ладони расстояния. Меня поразило даже не его, мягко говоря, необычное поведение, и не отсутствие привычной маски Почтеннейшего Начальника (его настоящее лицо я все же пару раз видел на Темной Стороне), а странное выражение насмешливой нежности, плескавшееся в его глазах и улыбке. Я замер, не имея сил оторвать взгляд от знакомо-незнакомого лица. А в следующую секунду этот невероятный человек ласково и настойчиво меня поцеловал. Я почувствовал, как у меня подкашиваются ноги, и инстинктивно вцепился в него. Поцелуй был безумно нежным¸ но и одновременно жадным – странное, но завораживающее сочетание. Я безумно боялся, что эта близость вот-вот закончится и окажется, что все события сегодняшнего вечера мне просто приснились – и моя истерика, и его неожиданный ответ. Только когда я начал задыхаться, Чиффа на секунду оторвался от моих губ, и я прошептал, все еще не веря в происходящее: - Не может быть... как? - Только ты можешь столько времени не замечать очевидного. Мне уж даже Сотофа (а у нее полно своих дел, чтобы еще лезть в чужие) читала нотации на тему: «Хватит мучить мальчика, просто скажи ему». - Сказать что? – я все еще не мог окончательно поверить. - Тебе нужно теоретическое обоснование? – лукаво прищурился сэр Халли. – Ты вроде не увлекаешься любовной лирикой. Впрочем, если хочешь, можно позвать Шурфа, и он обоснует... Ехидная тирада грозила затянуться, поэтому я просто нагло повис у него на шее и поцеловал. Макс резко выныривает из болезненной пелены воспоминаний. Но возвращение к реальности облегчения не приносит. Снова тесная прокуренная комната ненавистного мира, снова противное, липкое чувство, что ты попался в Паучью сеть... точнее сам свил ее вокруг себя, приковавшись самостоятельно к небосводу Ехо, чтобы удержать любимый мир... Он распахивает окно, вдыхая пропитанный машинным дымом воздух. «Нет уж, дорогуша, с ума ты сходил достаточно, пора завязывать с этим милым хобби. Тем более, что завтра нужно идти в издательство, договариваться о сроках сдачи «Наваждений»... если бы от собственных иллюзий можно было избавиться так же легко, как от стопки заполненных воспоминаниями печатных листков». «Ты можешь обходиться без чего угодно... и без кого угодно» - всплывает в памяти фраза, сказанная знакомым до боли голосом. «Вам виднее, сэр Халли. Я научусь и этому. Рано или поздно, так или иначе».