Who let the dogs out

Меняю свой знак Домашним Животным Хода Нет на знак Дом Милый Дом. © Боб Дилан «Тарантул» — Вот. Курильщик жмурится изо всех сил и быстро открывает глаза, но реальность не желает исправляться. Несуразное создание, похожее на помесь белой акулы с поросенком, жмется к ноге Черного и таращится на Курильщика злобными глазенками, непропорционально маленькими для огромной головы. — Ч-что это?.. — Хорош? — Черный швыряет на диван толстую папку и подхватывает уродливое существо на руки.— Документы. Лучшее, что смог найти. Последнее слово за тобой. — Это что – бультерьер?! — Курильщик поспешно опирается на стену и покрепче сжимает трость, чувствуя, будто проваливается в прошлое – словно он вновь, как в страшном сне, оказался в прокуренном полумраке Четвертой: «— ..."Фас, моя крошка!" — Эти кривые ноги… — И пиратский прищур… — И ошейник с шипами… Ой-ой-ой!»* «Крошка» на руках у Черного взлаивает и отчаянно сучит короткими лапами, заставляя Курильщика вынырнуть из кошмарных воспоминаний почти двенадцатилетней давности. — Чистокровный! — Черный перехватывает визжащее, вертящееся чудище поудобнее и демонстрирует остолбеневшему Курильщику во всей красе. — Английский. Как тебе? *** Вопрос о домашнем питомце поднимался уже давно, и к этим разговорам Курильщик успел привыкнуть, как и к тому, что четвероногая проблема постоянно откладывалась на неопределенный срок – слишком много было текущей работы, а проектов еще больше, да и в центре города с собакой не особенно погуляешь. Поэтому, едва на горизонте замаячила возможность перебраться в пригород, на свежий воздух, Курильщик спокойно воспринял все возобновившиеся «теперь-то уж точно заведем», рассеянно кивая и не веря до конца в настолько серьезные перемены в их жизни. Нельзя сказать, что Курильщик не любил животных – очень даже любил, особенно маленьких, воспитанных и на расстоянии, в глубине души опасаясь излишней ответственности, шума и возни. За последний год они с Черным даже посетили несколько собачьих питомников, так и не сумев определиться и принять обоюдное решение. На тренировочной площадке крупных пород стоял дикий гвалт, от которого у Курильщика разболелась голова, и он предпочел отсидеться в машине. В свою очередь, заводчики карликовых собак мгновенно распознали в Курильщике слабую сторону и взяли выгодного клиента в оборот прямо с порога, пока от количества мохнатых трогательно-смешных комочков у него не начало рябить в глазах. Так что очнулся растаявший Курильщик уже с кредиткой в руках, едва не став счастливым хозяином выводка пушистых братиков и сестричек, «которых ни в коем случае не рекомендуется разлучать!», и только вовремя вмешавшийся Черный помешал коварным планам владельцев питомника провернуть сделку года. На этом все и закончилось. Выбор дома, обустройство мастерской, последовавший за этим переезд (который, как известно, намного хуже пожара) и все связанные с ним нервы и хлопоты напрочь вытеснили из головы Курильщика какие бы то ни было мысли о собаках. Но в первый же выходной Черный уехал куда-то с утра пораньше, не разбудив Курильщика и оставив сообщение, что у него какой-то особый сюрприз. Распереживаться по этому поводу Курильщик толком не успел, проснувшись за несколько минут до возвращения Черного. И вот теперь «сюрприз» на руках Черного шумно причмокивает мокрой пастью, зубы в которой растут не меньше, чем в два ряда. *** — Но... — выдавливает наконец Курильщик, — я думал, мы заведем обычную собаку, какую-нибудь небольшую... э-э... лохматую. Вот такую. Собачку. — Это кошка. То, что ты сейчас показал. Эрик, мы теперь за городом живем. Тут полагается держать нормальных настоящих собак. Которые могут быть полезными. Да? Хороший мальчик! — Черный смеется, встряхивая пыхтящее страшилище, норовящее лизнуть его в подбородок. — Все понимает. — Стоп. — Курильщик находит в себе силы отлипнуть от стены и заглядывает в загорелое, довольное лицо Черного, надеясь рассмотреть у того в глазах остатки разума. — Черный, ведь это же буль-терь-ер. Почти что крокодил. Мелкий. А очень скоро он вырастет в большого! Не знаю, как тебе, а мне нужны все пальцы на руках. И сами руки нужны! Я ими работаю! И... и вообще! По-твоему, зря эта порода запрещена в половине стран?! — По-моему, зря, — Черный одобрительно улыбается. — Они самые умные. Будет охранять. — От кого, Черный?! От кого оно, то есть он, нас здесь будет охранять? От автоответчика? От домработницы? Господи, он же съест домработницу... — застонав, Курильщик ковыляет к дивану, откидывается на спинку и закрывает глаза. — Нет. Нет, нет, нет. Черный ставит щенка на пол и садится перед диваном на корточки. — Эрик. — Нет. — Его можно научить чему угодно. Бультерьеры – лучшие. И друзья, и ну... телохранители, что ли. Он поможет тебе, если станет плохо, если без меня что-то случится. Мало ли что. И будет защищать ценой своей жизни. Он, а не меховые подушки, которых ты собаками называешь. — Офигенная перспектива. «Мало ли что». А как же «тишина» и «свежий воздух»?! Целый год ты мне гонишь про деревья с птичками, а теперь, оказывается, «мало ли что»! — У нас полно почты. И ты постоянно что-то заказываешь. Мне спокойнее, если он будет с тобой. — И курьеров сожрет, — Курильщик вяло отмахивается от попыток Черного обнять его и поцеловать. — Ты параноик. А он – крокодил. Будет ловить по курьеру в день. Какая экономия на корме! — Значит, он остается? — Он будет лаять. — Только по делу. — Он заслюнявит весь дом! — Ты путаешь с бульдогами. — Он все здесь изгрызет! — Для этого есть игрушки. — Он своротит что-нибудь в мастерской! — Там автоматическая дверь. — Да? — Ты уже неделю ей пользуешься. — Как, но вроде… Не уходи от темы! С ним же надо заниматься! Тебя вечно нет дома! — Ему положены курсы дрессировки. Сам стану его водить. Когда занят буду, им тренер займется. — Тебе надо было на адвоката идти, — Курильщик усмехается и тянется к папке. — Ладно уж, пусть живет твой динозавр, раз ты так влюбился. Но к вопросу о меховых подушках мы еще вернемся! Черный обнимает его и шепчет на ухо: — Ты не пожалеешь. — По-моему, он невменяемый, — Курильщик скептически смотрит поверх плеча Черного на то, как ошалевший от внезапного простора новый жилец носится по холлу, нелепо взбрыкивая лапами и мотая похожей на ушастое яйцо башкой. — Он подросток. Курильщик хмыкает, устраиваясь поудобнее, и начинает перелистывать папку. — Его как-нибудь зовут? — Стабб. Курильщик дергается и рассыпает богатую крокодилью родословную: — Пожалуйста, Черный, только не говори, что за дверью сидят еще Старбак с Фласком**, это же полный... — Нет, — Голос Черного звучит удивленно. — Но мысль мне нравится. — Вот! Вот оно. Я знаю, как все будет. И не смотри на меня! Обычно так и начинается! Скоро ты скажешь, что одному песику скучно и надо бы завести второго, потом в офисе решат, что третий троглодит будет для нас идеальным подарком на Рождество – для счастливого числа, потом всплывет какой-нибудь фанклуб и осчастливит меня сразу двумя, и корзинка будет такая милая, с бантиком – публично не откажешь, еще потом очередной к нам прибьется на прогулке – мы, конечно, заявим в полицию и ветслужбу, и, разумеется, за ним так никто и не придет, но не сдавать же сиротку в приют! Тем более с остальными чудовищами они уже подружатся, кто бы сомневался: итого шестеро; потом кто-нибудь обязательно окажется беременным – так всегда бывает, и вот их уже пятьдесят, и все закончится, как в сраной сказке: умрем с тобой в один день, когда, не дождавшись кормежки, нас съедят заживо собственные псы в собственном же доме; про это раззвонят в новостях и газетах, тут же состряпают какой-нибудь билль Циммермана и породу наконец-то запретят, а про нашу жизнь снимут мерзкий фильм, который получит охапку "Тедди"***. Ура. — Или не так, — Черный потягивается, забирает у Курильщика папку и помогает ему подняться. — Пошли завтракать? *** Остаток дня пролетает словно на быстрой перемотке, притом что только за первые часы пребывания в доме нежданный оккупант успевает уволочь на газон всю оставленную без присмотра обувь, прокусить кожаный бок дивана, испортить ножки стульев и повыдирать технику из розеток, опрокинуть несколько горшков с растениями, разодрать пару пустых коробок и погрызть колеса домашней Курильщиковой коляски, стоившей в десять раз больше, чем когда-то их с Черным первый автомобиль – от этих мыслей Курильщик совсем расклеивается, вспоминая о безмятежном начале их эпохи, когда у них была одна комната, одна машина, один телефон, и не было никаких зубастых захватчиков, норовящих сжевать все, что плохо лежит. Разорение дома Черный воспринимает как должное, проводит воспитательные работы и терпеливо предлагает зверю на съеденье привезенные игрушки вместо мебели, а про коляску замечает, что она и так почти не используется. На это Курильщик не находит, что возразить, и только машет рукой. Его собственные робкие попытки отвлечь мелкого монстра от разрушений оборачиваются часом увлекательнейшей игры в «Принеси палку», в результате которой Курильщик устает первым и начинает жульничать. Намотав по дому несколько километров в поисках невидимой палки, нимало не огорченный пес забывает про Курильщика и убегает за Черным во двор – прыгать через скакалку. Этот свой вечерний ритуал за все годы их с Курильщиком совместной жизни Черный не пропустил ни разу, лишь изредка сокращая время упражнений, когда особенно донимала сломанная в детстве голень. Однако сегодня привычная картина сопровождается оглушительным лаем. Четвероногий кашалот скачет вокруг Черного, выделывая неуклюжие кульбиты и стараясь поймать мелькающую скакалку, так что Курильщик не знает, смеяться ему или плакать, глядя, как «представителя самой умной породы» ощутимо щелкает по носу, отчего азарта у того только прибавляется. После прогулки, вопреки ожиданиям, питомец не успокаивается и продолжает осваивать новую территорию с утроенной энергией. И все это – учитывая, что Черный постоянно рядом, а о том, что же будет, когда он уедет, Курильщик старается не думать. К ночи Курильщик вымотан настолько, что сначала умудряется задремать прямо в ванне, а после засыпает, обессилено рухнув поперек кровати, в халате и с надкушенным яблоком в руке. От тревожных снов, в которых говорящий бультерьер в галстуке и строгих очках пытается выгнать его из собственной мастерской, Курильщика пробуждает шепот Черного: — Мы так и не отметили новоселье. — М-м-м... Непорядок... — Курильщик улыбается в поцелуй, но внезапно отталкивает Черного, панически вжимаясь в спинку кровати. — Что такое? — Черный отстраняется и вопросительно поднимает брови. Курильщик кутается в халат и нервно тычет пальцем куда-то за спину Черного. — Он смотрит! Проследив за гневным взглядом Курильщика, Черный натыкается на поблескивающую пару любопытных черных глазок, чей владелец удобно устроился на сброшенной толстовке Черного, сонно наблюдая за происходящим. Без единого слова поднявшись с постели, Черный не спеша выдворяет из спальни явно недовольного таким поворотом событий пса и так же молча возвращается, выключив по пути свет. Лица Черного в темноте Курильщику не видно, но когда тот садится на кровать, Курильщик чувствует, что его плечи и спина трясутся. — Чего ржешь! — Курильщик оскорбленно отворачивается и сердито натягивает повыше одеяло. Но беззвучный смех Черного так заразителен, что долго он не выдерживает. — Ты... — Черный обнимает хохочущего Курильщика, целует тепло и коротко, устраняя одеяло, в которое тот успел завернуться. — Знаешь... Слышит он тоже неплохо. ______________ * Мариам Петросян "Дом, в котором..." ** Старбак, Стабб, Фласк (Starbuck, Stubb, Flask) – герои романа Г.Мелвилла «Моби Дик», помощники капитана. *** "Тедди" (Teddy Award) специальная награда Берлинского кинофестиваля, вручаемая лучшим фильмам, затрагивающим проблемы LGBT. -от автора- Курильщик зло иронизирует, намекая, среди прочего, на символ медвежонка, постоянно присутствующий в его работах.