Стерва и Дурак

Приехав на место, я увидела много машин, в том числе и полицейских. Через минуту к нам мигом подбежал Цой, показывая на толпу людей, что смотрели в центр круга и с ужасом что-то обсуждали. На асфальте лежало хрупкое тело шатенки, и никто не мог разглядеть девушку, так как она была полностью изуродована. Лицо было все в кровавых рубцах, а тело истекало кровью, что практически обводило силуэт неизвестной. Полиция никого не подпускала и ограждала место преступления жёлтой лентой, но мне было плевать. Я быстро проскочила мимо полицейского и подбежала поближе к телу. Незамедлительно я посмотрела на нежное запястье и ужаснулась. Там была татуировка короны, которую набила Ванесса в прошлом году. Не веря всему происходящему, я впала в истерику. Я начала трясти тело, надеясь, что это все сон, Несса скоро проснется и все будет как раньше. Я даже не могла взглянуть в ее прекрасные карие глаза. Белки вытекли, образовав красные ожоги на веках. Кто так жестоко мог с ней обойтись? Внезапно меня схватил мужчина в форме и силой начал оттаскивать от подруги. Я вырывалась, кусала его, но тщетно. Вдали уже отчетливо был виден силуэт Рамма, что стоял с открытым ртом и не понимал, что происходит. Толпа, что узнали его, начали просить автографы, но он не реагировал. Освободившись от рук громилы, я побежала к Владу и обняла его так крепко, как только могла. Мы как будто слились той болью, что съедала нас изнутри. Тем временем, тело Ванессы уже накрывали черной тканью и клали на носилки. Незамедлительно Влад взял меня за руку, и мы кинулись к белой машине. Там уже стояла мама Ванессы — Алевтина Петровна, рыдая от горя. — Моя девочка! Они надругались над ней! — твердила она себе. Я лишь обняла ее, ощущая себя как в страшном сне. — Можно мы поедем с вами в машине? — с нежностью спросила я. — Монь, туда допускают только родственников, — с досадой ответила женщина. — Но вы можете приехать в морг своим ходом. — Мы так и сделаем! — уверила ее я и повела Рамма к его машине. В тот момент перед глазами у меня все плыло, я автоматически села в черную иномарку с Никитой, а на переднем сидении Рамм с Толиком. Ник лишь приобнял меня и поцеловал в лоб, сжимая крепко мою руку. Иногда даже слов не надо, чтобы почувствовать, что тебя любят. — Как это произошло? Кто это сделал? — тишину прервал Киоссе, как будто читая мои мысли. — Ее изнасиловали, а потом облили кислотой, — серьезно ответил Толя, а Рамм со всей дури стукнул кулаком по стеклу. Было видно, что он очень сожалеет, но было уже поздно. — Я найду убийцу и собственными руками задушу этого урода! — воскликнул Влад, нервно сдавливая пачку сигарет у себя в руках. — Поздно что-либо делать. Она мертва. И наша девочка больше никогда не откроет глаза, — монотонным голосом ответила я, смотря в одну точку и безудержно рыдая. — А все это, черт возьми, из-за меня! — продолжал Влад. — Если бы мы вчера не поссорились, то она бы не пошла в парк одна по темноте. Я моральный подонок. — Не кори себя, в этом никто не виноват, — хотела успокоить я парня, хотя в глубине души, конечно же, считала себя виновной в случившемся. — Ты не понимаешь. Я вел себя ужасно с ней… Думал, что нагуляюсь, а потом уже предложу ей встречаться… А сейчас я осознал, что потерял. Я люблю ее, — на этом моменте по его щеке скатилась грубая мужская слеза. — Я никогда не прощу себе этого. После таких душераздирающих слов, слезы покатились с моих щек градом, и я совсем не заметила, как мы были уже возле центральной больницы. Там нас поджидал Пиндюра в черной толстовке. Только взглянув на него, мое тело пронзила дикая ненависть и отвращение. — Кто позвал его?! — заорала я, пристально обглядывая каждого из парней. — Клянусь, мы не звонили ему, — уверил меня Толя, а я лишь фыркнула. Решительным шагом я зашагала за руку с Киоссе ко входу клиники, но дорогу, естественно, перегородил Артем. — Монь, нам нужно поговорить! Я все объясню! — начал оправдываться парень, но мне было противно смотреть на это жалкое зрелище. — Отстань наконец-то от нее. Она не хочет тебя видеть, да и не только она, — вмешался в беседу Никита, грубо смотря в глаза Пиндюры. — Не думал, что это скажу, но ты реально подонок. На этой «прекрасной» ноте я потянула Кису вперед, и мы скрылись за белой дверью.