Мелодия моего сердца.

Мой папа был из довольно богатой семьи и, конечно же, его дико баловали. А уж то, что он единственный ребёнок, вызывало ещё большую волну сюсюканий над ним. Высокомерный, любящий себя и не замечающий вокруг никого. Вот таким он был, пока не встретил моего отца. Хоть папа и остался до сих пор эгоистом, но отца любил всем своим сердцем, ведь они были истинными. Да и как можно было не влюбиться в красавца отца? Статного, длинноволосого, с тёмно зелёными глазами, да ещё и рок музыканта. В ту пору ему не особо везло в карьере, но он старался изо всех сил выбиться и стать знаменитым. Они были счастливы вместе несколько лет, но потом пошла полоса невезений и отец стал иногда поколачивать папу, напиваясь. Не знаю, как так вышло, но он наперекор альфе забеременел. Папа был рад и думал что отец, плюнув на музыку, станет больше уделять времени ему и будущему ребёнку. Но, к сожалению этого не случилось. Услышав о том, что любимый ждёт малыша, на утро он исчез забрав все деньги и оставив короткую записку: «Я не готов к отцовству. Нас с парнями заметили и предложили контракт. Я уезжаю в другой город. Не ищи меня. Знаю, что твои родители не оставят тебя и в деньгах ты не будешь нуждаться. Прости и счастливой жизни без меня». Папе пришлось вернуться домой, где его приласкали родители и даже не сильно пожурили, что он понёс от неизвестно кого, не будучи замужем. Правда, у себя не оставили, сказав, что не хотят такого позора. Поэтому их любимому мальчику надо бы пожить отдельно, в другом городе. А потом через пару лет, если он захочет, то может вернуться к ним. Можно будет сказать, что муж погиб, а чтобы фамилия семьи не пропала в никуда (единственный наследник - омега), то ребёнок будет носить не отцовскую, а дедушек по папиной линии. Молодому омеге без образования в университете, да ещё и беременному ничего не оставалось делать, как согласиться с родителями и пожив пару месяцев дома (приводил разбитое сердце в порядок), уехать в небольшой городок, где и разродиться мной. Поступил в хороший университет, оставив меня на нянек, благо денег было достаточно на это, и окунулся в разгульную жизнь. Я рос довольно нормально. Конечно, сильной папиной любви не чувствовал, но всё же без присмотра не оставался. Садик, кружок рисования и нуднейшие занятия скрипкой, а так же бальные танцы. Всё это я терпеть не мог и делал многое, чтобы меня отстраняли от них и не хотели иметь со мной никаких дел. Наверное, если бы не тот день, когда мне было лет семь… Видимо тогда всё и началось. Несмотря на ненависть ко всяким глупым кружкам, музыку, а скорее пение, я любил. В тайне от папы, выведал у дедушек, кто был моим отцом и даже пару вырезок из журнала нашёл у родителя. Тут-то и стала ясна тяга к пению. Всё же гены отца были сильны. В садике у нас иногда были выступления на разные праздники и если это были музыкальные сценки, то мне всегда давали главную роль. Воспитатели приходили в восторг от моего голоса. Жаль, что папа не мог присутствовать на выступлениях. Но однажды я выпросил у дедушек заснять всё на видео. Так хотелось похвастаться перед родителем, да ещё это было последнее выступление в садике. В следующем году я должен был перейти в первый класс. Лучше бы мне не приходила в голову эта идея с видео и дедушки не давали мне дискету. Радостно подбежав к папе, я стал рассказывать ему о выступлении, а потом поставил диск. Сначала он, скупо улыбаясь, погладил меня по волосам, поздравив с окончанием садика, но когда я привлёк внимание к действию на сцене… Он побледнел, лишь услышав начало моей песни и закричал, чтобы я немедленно выключил ЭТО. Да, да так и сказал «ЭТО». Потом долго шипел на меня, угрожал отдать в приют, если ещё раз услышит этот жуткий голос. При этом ещё назвал моё выступление полным отстоем. А когда я сказал, что меня хвалили воспитатели, то папа, смеясь, достал кошелёк и, вытащив оттуда приличную пачку денег, помахал мне перед носом. - Вот твои похвалы. Я сейчас выйду и любому дам их, и они что хочешь, тебе скажут. Будут лебезить перед тобой, как собачки и при этом лизать тебе ноги, - кричал папа срывающимся голосом. - Я плачу твоим грёбаным воспитателям, чтобы они тебя хвалили. Ты слишком мал, чтоб понимать этот лживый и лицемерный мир взрослых. После этого, папа повернулся и ушёл в кабинет, прихватив из бара стакан со льдом и бутылку с виски. Это был первый раз, когда он напился. Как я потом узнал, у него не всё было хорошо на личном фронте. После того, как его бросил отец, ему не везло с альфами. Один оказался ловеласом, и папа его застал с другим в постели, где они час назад занимались любовью. У второго была семья: омега и двое малышей. Третий скрылся, узнав обо мне, четвёртый… ну тому нужны были лишь папины деньги. То ли моё пение, то ли очередное разочарование на него так подействовало, но мы уехали подальше от дедушек. Затем он устроился по знакомству секретарём, вечерами ближе к выходным стал прилично пить и приводить в дом неизвестных альф. Так же в моём гардеробе пропали яркие цвета, которые я так любил. В основном одежда стала или тусклая, или тёмная и более мешковатая, которая скрывала мою худенькую фигурку. Когда у меня началась первая течка в тринадцать лет, папа отвёл к врачу и с того раза при малейшем признаке, мне стали колоть специальные инъекции, чтобы убрать запах и неприятные ощущения. С одной стороны это было хорошо, не мешало моей учёбе, но с другой это был риск остаться бесплодным и расстаться со своим натуральным запахом. Чем старше я становился, тем больше замыкался в себе. В школе меня называли ботаном, но благо, зная, что я из богатой семьи, не особо приставали. Альфы проходили мимо, ни разу даже не взглянув. Я почти совершенно не пах из-за инъекций. Если это в начале меня не интересовало в связи с возрастом, то к шестнадцати годам всё же захотелось внимания от сильного пола. Но ко мне относились скорее, как к бете. Папа вёл себя, как деспот. Держал меня при себе, как раба, который и слова не может сказать против. Гулять нельзя (не считая моего дома или моих друзей), друзей заводить нельзя, если это не такие же ботаники-омеги (их было всего двое), как я. Хотя… Думаю как раз тут-то он и сделал ошибку. От своих друзей-ботаников я узнал массу полезного, и они помогли записать мои первые песни. Музыка была создана ими же. У Томаса отец имел собственную звукозаписывающую студию, и даже дома имел кое-какое оборудование. Как-то раз Рин нечаянно наткнулся в моём компьютере на один файл и, не спрашивая разрешения, посмотрел ту запись с выступления в садике. Он показал её Томасу и стал уговаривать его помочь мне, хотя я был против этого: - Ну же. Ты не видишь, что у него талант? - Но это же было давно, ему тогда было лишь семь лет. - Тогда давай послушаем, как он поёт сейчас, - настаивал на своём Рин. Оба парня тогда строго посмотрели на меня, но я не поддавался на уговоры. Они ныли и доставали меня пару месяцев, а, потом, не выдержав, потащили в тайне от моего папы в караоке. Впихнув микрофон в руки, они включили одну из самых популярных песен и я не выдержав, запел. Когда стихла музыка, Томас и Рин смотрели на меня, как на седьмое чудо света. - Ахренеть, - выдохнули они наконец-то. - Томас, давай запишем хоть одну песню. Только отцу своему ни слова не говори, а то сразу такое начнётся. - Ладно, я в деле. Как раз отец уезжает куда-то с папой и дом в полном моём распоряжении. Только вот какую песню-то? - Кхе, кхе, - подал я свой голос. - Что такое, Мэт? - Ну, я сам пишу тексты песен. Правда, об этом знаем только мы с блокнотом. Я порылся в сумке и вытащил потрепанную тетрадь с замочком и протянул друзьям. - Опаньки. А это уже интересно, - сказал Рин, читая тексты песен. – Вау, вау, вау. Я хочу их послушать в твоём исполнении. - Без музыки не выйдет, - вздохнул я. – Конечно же, представление имею, что хочу услышать, но всё же. - Музыкой займусь я, а на Томасе запись песни. И я даже знаю, куда мы её выложим. - Эй, эй. Вы уже всё решили за меня? А спросить хочу ли я этого не надо? – возмутился такой наглости. - Ммм… Мэт, ты хочешь петь? - Ещё бы, - вырвалось у меня, хотя вроде как должен был сказать твёрдое «нет». - Так в чём проблемы-то? Через несколько недель после этого разговора, я выполз из мини студии в доме Томаса, как выжатый лимон. Друзья оказались придирчивыми и приходилось повторять по сотне раз запись, пока наконец-то не вышло то, чего они хотели добиться. Эти постоянные тут тяни выше, там ниже, а тут более эмоционально, злили меня и выматывали, но, услышав конечный результат и сам был в шоке. Звучало действительно сногсшибательно. После этого Рин показал три сайта, где можно было выложить свою музыку и при этом ещё и подзаработать. - Мэт, твой папаня не даёт тебе нормальных карманных денег, - уговаривали меня друзья. – А если народу понравится, то денюжка будет неплохая. Давай же, что ты теряешь то? Можешь не писать ни имени, ни возраста, ничего. - Ладно, - сдался я через пару часов уговоров. - Ура. Теперь осталось выбрать сайт, на котором мы выложим запись. Давай. Какой больше приглянулся? - Да они же одинаковы, какая разница, какой, - махнул я рукой. - Ну, нет. Они разные. Вот смотри. На этом можно не только забросить свои записи, а ещё спеть в живую. На этом можно даже устроить своё мини радио. А вот тут и запись скинуть можно и конференции устроить с фанатами и тоже радио в прямом эфире создать. - Ну, пусть будет это, - я ткнул в экран, где в последней из трёх вкладок на чёрном фоне, был какой-то узор красного цвета. - Отлично. Сможешь с фанатами общаться, - хихикнул Томас. - Да ну вас. Какие фанаты? Какая конференция? – раздражённо фыркнул и отвернулся. - Тогда создадим прямо сейчас, - не обращая внимания, сказал Рин. Этот омега был всегда целеустремлённой личностью, а его электронная музыка ничем не уступала живому звуку. И в нашей компании как раз он был заводилой. Подойдя к компьютеру, Рин нажал на регистрацию. - Таксть… Имя… пропускаем, фамилия вообще не нужна тут. Возраст двадцать два, пол… хе-хе будешь бесполым, безымянным и бомжем. Это сюда… вот так и вот это. Фух, готово. Вот, а сейчас заведи пароль и логин, - Рин встал и уступил мне место. - Мог бы и сам написать, - недовольно ворча, я сел и ввёл первое, что пришло в голову. – Готово. - Замечательно, а сейчас… Тарарам…Барабанная дробь… Запускаю загрузку, - Рин ткнул куда-то и через пару минут на моей странички оказался загруженный файл с песней. – Как назовём? - Эм. Ну, когда писал, то называл «Плач любви». - Отличное название, - Рин набрал нужное и на экране появился конверт с сообщением. «Уважаемый гость32566! Благодарим за то, что воспользовались нашим сайтом и решили выложить своё произведение. В течение суток ваш файл будет в обработке. Администрация сайта после прослушивания данной загрузки выложит его у вас на страничке. Конечно, если оно ещё не было где-то выложено или же вы, решив заработать, загрузили чужое, то ваш аккаунт будет заблокирован, а произведение стёрто. Но если после проверки всё будет в порядке, то другие посетители сайта смогут, заплатив определённую сумму, прослушать его. Хорошего дня и благодарим за понимание. С уважением, Администрация». - Ого, а у них строго, - сказал Томас, стоявший за моей спиной. - Ну, так. Они не очень то хотят, чтобы их сайт прикрыли из-за того, что какой-то придурок выложил чужое произведение. Ещё по судам затаскают, - стал объяснять мне Рин. - Угу, - неопределённо ответил я. - Что ж, будем ждать завтра. Надеюсь, они к вечеру всё сделают. - А теперь пошли, выпьем чаю, повар испёк такой потрясный пирог, - радостно сказал Томас. Его родители до сих пор так и не приехали. У отца, как оказалось, появились неотложные дела, а папа не хотел без него возвращаться. Сын уже довольно взрослый и в родительском внимании не особо нуждается.