У него есть воображаемый друг

— Он улетел, — сказал Арон, отмахнувшись от Бэкхо. — Улетел в Англию, сказал, что будет поступать в Хогвартс, кататься с утра до ночи на метле по квиддичному полю. — Он долбаёб? — уточнил Бэкхо, потирая пальцами виски. — Всё же было хорошо… — Все было хорошо, но долбаёбу этого не объяснишь. Иногда я думаю, что это для меня все было хорошо. А ему очевидно не очень, раз собрал вещи и свалил. — Забудь про него или думай, что у него рак, и он умирает, и он не хотел причинять тебе боль — вот и слинял. — Ага, зашибись, так действительно легче. У тебя нет веревки и мыла? На худой конец можно повеситься на собственных шнурках, если связать шнурки от всех кроссовок, то получится веревка необходимой длины. Арон бредил. Бэкхо хотелось дать ему с ноги, повалить на пол и еще долго пинать, чтобы только тот уже пришел в себя. Все началось давно: у Арона еще, когда они с Бэкхо играли в одной песочнице, был невидимый друг по имени Минхён. Арон рос, и его невидимый друг рос вместе с ним. Позже родители даже водили его к психологу, и на тот момент помогло, разговоры про невидимого друга прекратились. До университета о Минхёне никто не слышал. Он объявился на втором курсе, тогда Арон сходу заявил Бэкхо, что он теперь гей и съезжает из общаги. Арон начал снимать квартиру-студию, гостей к себе не водил, лишь утверждал, что живет там со своим парнем, которого зовут Минхён. Родители Арона на тот момент работали в Америке, поэтому о том, что их сын снова слетел с катушек, просто не знали. Этого Минхёна никто не видел, Арон нигде с ним не появлялся, о нем ничего толком не рассказывал, лишь то, что он высокий и красивый, как фотомодель. Собственно в век социальных сетей Бэкхо этого Минхёна в недрах оных так и не сумел отыскать. Да. Вначале было нехорошее предчувствие. Оно заставило под немыслимым предлогом припереться к Арону, оттолкнуть того и буквально силой ворваться в квартиру. Две зубные щетки оказались единственным намеком на еще чье-либо присутствие в квартире. Арон тогда сказал, что они с Минхёном поругались и тот от него съехал. Бэкхо понимал, что это дурной знак, но бить тревогу пока не решался. На третьем курсе Бэкхо совершенно случайно встретил Арона, прогуливающегося по парку. Тот ел мороженое и флегматично озирался по сторонам. — А я с Минхёном, — сказал Арон, пиная носком ботинка крышку от бутылки, которую кто-то не донес до мусорной урны. — А где он? — Ушел за сладкой ватой. Бэкхо прождал с Ароном около двух часов, но никто так и не пришел ни с сахарной ватой ни без неё. На это Арон лишь пожал плечами и сказал, что Минхён у него с закидонами, и что если на его пути где-нибудь встретились игровые автоматы, то он наверняка потерял счет времени. Родители Арона были в Корее уже через два дня. Его определили в лечебницу. Бэкхо удалось его навестить только через пару недель. Арон вел себя как самый настоящий псих, он утверждал, что Минхён реален, даже называл адрес, по которому того можно найти, но разумеется никто там и знать не знал никакого Минхёна. На просьбы показать совместную фотографию Арон пожимал плечами, Минхён не любит фотографироваться — вот и весь ответ. А потом и вовсе выяснилось (по утверждению Арона), что Минхён его бросил. На е-мейл пришло сообщение… — Даже нормально не попрощался со мной… Двери ему никто не открыл... А кто откроет, я-то в психушке?! Боже! Бэкхо! Ну, почему я такой идиот, что я сделал не так в этой жизни? Ты-то мне хоть веришь? Бэкхо молчал, он не знал, что ответить другу. — Ты можешь сходить ко мне домой и принести книги из этого списка, а то знаешь тут паршивая библиотека, — Арон протянул Бэкхо сложенный вдвое листок, грустно улыбнувшись. Последняя книга из списка стояла на самой верхней полке, Бэкхо пришлось встать на цыпочки, чтобы достать её. Она называлась «Мой любимый sputnik*». На форзаце было выведено «Моему любимому sputnikу. Спасибо, что принимаешь меня таким, какой я есть. Я знаю, что тебе тяжело со мной, но пожалуйста, люби меня всегда, и прости за столь эгоистичную просьбу». Среди страниц Бэкхо обнаружил фотографию, на ней был заснят симпатичный темноволосый мальчик на фоне спящего Арона. Мальчик улыбался, очевидно, он фотографировал себя сам… Ты-то мне хоть веришь? Воображаемый друг прилетел на следующий же день, после того, как Бэкхо послал ему е-мейл, в котором рассказал о том, что случилось с их общим знакомым. Тот орал всю ночь под окнами лечебницы, что он реален, а не плод чьего-то воображения, а потом грозился и вовсе подать в суд. Арона выпустили через неделю, когда все окончательно прояснилось и ошарашенные родители в дополнение ко всему узнали, что их сын нетрадиционной сексуальной ориентации. — Ты долбаёб, — сказал Арон Минхёну при встрече. Тот виновато улыбнулся. Бэкхо было одновременно интересно, что будет дальше и в то же самое время он чувствовал, что пора валить, пока Арон не простил парня и не попытался воссоединиться с ним после долгой разлуки в страстном поцелуе. Чуть позже Бэкхо буквально выцепил Минхёна на выходе из лечебницы и задал ему вопрос, который волновал его с самого начала. — Мы искали тебя, ходили по адресу, который назвал Арон, но там сказали, что такого жильца у них нет… — Долбаёб, — рассмеялся Минхён. — Что с него взять, перепутал адрес. Бэкхо улыбнулся, он еще не знал, но это был первый и последний раз, когда он видел Минхёна. Арон лишь потом по обыкновению говорил о нем, но больше ни одного намека о его существование на этом планете так и не было…