Exodus

I am the voice in the wind and the pouring rain Я — голос в ветре и ливне грохочущий, I am the voice of your hunger and pain Я — голос боли и жажды твоей, I am the voice that always is calling you Я — глас, повсюду тебя призывающий, I am the voice, I will remain Я остаюсь по воле твоей.

Сюмин бродил по ночным улицам Берлина, слегка запинаясь и с периодичностью оглядываясь по сторонам. На его голове были большие наушники, в которых играла музыка, а сверху шапка-ушанка. Это выглядело немного странно, но, по правде говоря, Сюмину было до лампочки. В этом был весь он. Нет, конечно, он, как и любой другой, зависел от чужого мнения, но не настолько, чтобы общество диктовало ему, что делать и что носить. В руках любимый скейт, с которым вряд ли расстанется по доброй воле. Он немного потертый и видавший многое, но все еще дееспособный и чуточку родной. Было уже пять утра, и еще не рассвело. Несмотря на холодный ветер, Сюмин шел в расстегнутой куртке, совершенно не чувствуя дискомфорта. Ему было бы хуже, если бы на улице стояло тепло, обычно тогда его никуда не вытащишь. Пройдя довольно узкий переулок, освященный лишь одной лампой и огнями города, парень вышел к черному ходу обычного жилого здания не в самом лучшем районе, буквально размахивая ключами. Открыв металлическую дверь, он зашел внутрь, направляясь в сторону лестницы. На часах 05:07. Стащив огромную шапку с головы, Сюмин сделал звук в наушниках громче и пошел по лестнице. Стены разрисованы бессмысленными рисунками и росписями, но они нравились ему, добавляя какое-то разнообразие в этом тухлом месте. Ему нужно подняться на восьмой этаж, в его родную коморку. На лестнице он случайно сталкивается плечом с темнокожим парнем. Тот несильно толкает его в сторону и идет дальше, видимо, ругая его почем зря. Сюмин посмотрел ему вслед и пожал плечами. Кого здесь только нету, устраивать из-за этого конфликт было бы глупо, да и они только этого ждут. В его коморке как всегда шаром покати. На полу на безвкусном ковре валяются какие-то бумажки, хлам, сломанный торшер, бывший когда-то неплохим украшением, который кто-то ему подарил, парочка книг, которые он даже не читал. Сюмин снимает с себя рюкзак, садится на черный, сделанный под кожу, диван и кидает сумку рядом с собой, сняв наушники. Его опять не взяли на работу. Теперь ему отказали, потому что "и так хватает вас азиатов, отбоя нет". Тот человек явный расист, но и, на самом деле, работать в отделе с рыбой шатену не особо-то и хотелось. Однако стоило четко понять, что завтра его здесь уже не будет. Это было последнее предупреждение со стороны хозяйки, и стоит убраться отсюда быстрее, если он не хочет встретиться с полицией и долговой ямой. Порой Сюмин жалел, что когда-то поехал в Германию. Он думал, что прославится, что будет богат, а в итоге живет два месяца в долг в коморке, питается через раз и слушает очередной отказ. Идти в проституцию не позволяла гордость и самолюбие, но на них не поешь, так что нужно что-то придумать. Можно, конечно, сдать в ломбард некоторые вещи. Наверное, так он и поступит, вряд ли кто-то неожиданно вновь разрешит ему сниматься для модных журналов. Он откинул голову назад, решив на секунду расслабиться. Внезапно зашебуршал до этого выключенный телевизор. Сюмин приоткрыл глаза, сперва подумав, что ему показалось. Однако экран показывал какие-то помехи. Спустя пару секунд парню удалось различить одну надпись, написанную маленьким шрифтом, когда он подался вперед, оперевшись на журнальный столик: "Edinburgh 15:25" Он зачем-то подошел и коснулся экрана кончиками пальцев, а затем и всей ладонью, будто бы это поможет исправить все помехи. Однако это действительно помогло. Экран погас также резко, как и включился. Сюмин рывком допил воду в бокале и поставил его на столик, намереваясь убраться из квартиры. Приближалось шесть утра, и скоро придет хозяйка, которая наверняка слышала, что он пришел. Эта мысль вызвала у него какую-то безнадегу и холод. Холод... Опустив голову, Сюмин понял, почему на кончиках его пальцев ощущение прохлады. Мгновение назад обычный бокал теперь полностью заледенел, и от него в воздух поднимался клубочек пара. Моргнув, шатен удивленно приоткрыл рот. "Какого...?" На полу крутилась маленькая юла, и все выглядело настолько странно, что Сюмину невольно стало не по себе. Похватав наиболее ценные вещи, он оставил на столике ключи и выскочил оттуда, намереваясь быть как можно дальше. На утро хозяйка обнаружила пустую квартиру с разбросанными вещами. Она покачала головой и заперла дверь, думая, что все азиаты воры и наркоманы. На журнальном столике расплылась маленькая лужа. Сюмин стоял на вокзале, надеясь проехать зайцем до какого-нибудь города. И почему-то в голове вспыхнуло: Эдинбург. Его лишь смущало, что это Шотландия.