Любовь все стерпит

      Ветер развевает мои волосы. На лице и на душе умиротворение. Свобода…       Что я знаю об этом слове?       Уже больше года я знаю об этом слове гораздо больше, чем было два года назад. В Отречении не было слова «свобода». Альтруисты вообще не знали, что это такое. Серая одежда, еда без изысков, не говоря уже о праздниках и проявлениях чувств. Хмм… Хотя, о чувствах я вообще молчу. В моей бывшей фракции даже и не знают, что такое бывает. Наверное. По крайней мере, так преподносилось всем альтруистам. Никаких эмоций, никаких чувств. Ничего. Только альтруизм.       И вот сейчас я стою на крыше Хэнкок-Билдинга, любуясь закатом. И свободой. Свобода чувств, свобода в выборе, свобода слова. Чёрт, это же прекрасно! Что может быть слаще? Бесстрашные не боятся и не стесняются ничего: ни любви, ни проявления чувств. Ведь, когда человек проявляет свои чувства, он живёт. Я думаю, что так было до войны, так осталось и после.       Ветер развевает мои волосы, меня пробирает дрожь, я стараюсь посильнее укутаться в свою куртку, но всё равно продолжаю любоваться закатом. Я размышляю о своей прошлой жизни. Вне фракции Бесстрашия. И опять же прихожу к выводу, что я сделала правильный выбор. Не то, чтобы я сомневалась. В Отречении остались мои родители. Любящая мать и чуть строгий отец. Родители… Как они поживают? Хоть бы одним глазком взглянуть на них. Мама с морщинками вокруг глаз и отец с проседью в тёмных волосах. Интересно, он смирился с моим выбором? Мама — да. Она была у меня в День посещений. И она не сердится. Чего не могу сказать об отце. Он не захотел прийти, сославшись на работу. Но я поняла это сразу, маме даже не стоило говорит об этом. Надеюсь, что, когда-нибудь он сможет меня простить.       Также, как и брата. Калеб… Кто-бы мог подумать, что мой братец выберет Эрудицию?! Хотя, тяга к книгам и знаниям у него была всегда. Хоть, он это и пытался скрывать. Но запрятанные книги между шкафами уже тогда должны были натолкнуть на определённые мысли. В любом случае, он сделал свой выбор. Как и я. Эрудит и Бесстрашная. Хмм… Не таких детей воспитывал отец. Но… Это наш выбор.       За этими мыслями я и не заметила, как на город медленно опустились сумерки. Пора возвращаться на базу.       Выйдя из здания Хэнкок-Билдинга, направляюсь к рельсам. 20:44. Через минуту должен проезжать поезд. А, вот и он! В сумраке виднеются отдаленные фары. С каждой секундой грохот колёс приближающегося поезда становится чётче и громче. Он не остановится, а просто сбавит скорость. Нужно успеть запрыгнуть. Но я об этом не беспокоюсь. Я же уже не новичок. Не неофит. Грохот по рельсам усиливается. Я поворачиваю голову, свет фар ослепляет до тех пор, пока поезд не протягивает чуть вперёд. Я набираю скорость и бегу вдоль поезда. Запрыгиваю на подножку и подаюсь всем телом вперёд. Я уже в вагоне. Я еду домой.       Вагон, как оказалось, не пустой. В дальнем углу расположились двое бесстрашных: темноволосый парень с пирсингом в брови и татуировкой на плече в виде дракона и рыжая девушка с прядками тёмных волос. Выглядят довольно мило и влюбленно, судя по их объятиям. Кстати, это то, о чем я говорила: Бесстрашные не боятся и не стесняются проявлять свои чувства. Посмотрев на них, я невольно узнаю парня. Он работает в диспетчерской вместе с Фором.       Фор…       Как же давно я его не видела. После нашего Посвящения во фракцию и угарной вечеринки, устроенной Бесстрашными в Яме в честь этого, он ушёл с головой в свою разведку.       По правде говоря, карие глаза и пухлые губы Фора забыть очень сложно. В этом со мной согласятся многие девчонки фракции. Но Фор никогда никому не давал надежды и не симпатизировал. Вот такой он, строгий инструктор и просто сексуально-красивый парень. Так, стоп! Что-то меня не туда несёт.       Тряхнув головой и пытаясь скинуть с себя глупые мысли, я не замечаю, как поезд стремительно подъезжает к месту назначения. Пора прыгать. Смотрю, парочка оживилась и начинает двигаться в сторону открытых дверей. И мне пора. Разогнавшись, прыгаю из вагона, на ходу вспоминая свой первый раз.       Это было чуть больше года назад. Вместе с Кристиной, или просто Крис, как она себя величает сейчас! Милая, искренняя Кристина! Подруга дней моих суровых. Я в серой одежде Отречения, она в чёрно-белой одежде Искренних. Взявшись за руки, мы прыгнули с ней в неизвестность. Вот так вот, рука об руку. Тогда и сейчас. Подружки-неофиты, подружки-инструкторы.       Да, да, именно, инструкторы. После нашей успешной Инициации, Макс предложил поработать инструкторами. Мне, Кристине, Уиллу и Алу. И мы все согласились. На смену безжалостному Эрику и холодному Фору пришла достойная замена. Наша четвёрка не будет такой, как были наши инструкторы. Мы решили, что будем более отзывчивыми по отношению к новичкам. Посмотрим, насколько наша тактика будет действенна.       Выпрыгнув из вагона и устояв на ногах, улыбаюсь сама себе, подмечая, что не упала и не повредила себе ничего из конечностей. Со мной это запросто — я очень неуклюжая. Подходя к черному входу, замечаю камеру слежения в углу над дверью, невольно улыбаюсь, думая о том, что, может быть на меня сейчас смотрит Фор по ту сторону камеры и тоже улыбается своими чувственными, пухлыми губами… Чёрт! Да что же это такое? Трис, соберись. Не о том думаешь.       Спускаюсь по лестнице, чувствую знакомый и такой родной запах пота от постоянных тренировок Бесстрашных, сырости подземелий и… шоколадного торта, который, видимо, давали на ужин.       Я дома!