Любовь все стерпит

      Я стояла на платформе, ожидая поезд. Железный монстр вынырнул из-за угла, таща за собой железный состав из цепочки вагонов. Приближаясь, он скинул скорость, но не остановился. Поравнявшись с ним, я побежала, набирая скорость. Ухватившись за поручень, я запрыгнула в вагон. Да, в первый раз для меня было дико прыгнуть в движущийся поезд. Сейчас я делаю это с лёгкостью, как-будто я всю жизнь прыгаю из поезда в поезд. Поднявшись по ступеням, я опустилась на пол. Ехать не так уж и долго, я не устану, но вот ноги предательски подгибаются. Интересно, как меня встретит мама? Не прогонит, это точно, но… Хорошо, наверное, что отца нет дома. Уж он-то точно был бы, наверное, не рад появлению блудной дочери. Хотя, кто знает…       Я высунулась из вагона и посмотрела вдаль. Сейчас за пригорком начнётся граница Отречения, а значит, мне нужно прыгать. Проехав тот самый пригорок, я разогналась и выпрыгнула из вагона. Приземлилась я чётко на ноги. Мастерство не пропьешь, как говорится. Спустившись с пригорка, я медленно побрела в сторону жилых домов фракции. Выстроившись строгими рядами, все, как один, дома медленно вырастали один за одним. И как я жила столько лет в этой серой куче?! Нет, явно, Отречение — это не мой дом. Но тут живут мои родители. Интересно, если бы выпустить меня пьяную на эту улицу, найду ли я дом родителей? Они ведь все одинаковые. Вдоволь повеселившись про себя, я двинулась к крайнему дому. Там живёт мама. И папа.       С виду все осталось таким, как и было. Вот только меня там нет. Чем ближе приближаюсь к заветной цели, тем сильнее меня трусит, ладони мокрые, ноги ватные. Поднявшись на порог, я занесла руку, чтобы постучать. Теперь это не мой дом, я не могу открыть дверь и закричать: «Есть кто дома? Ау!» Да и кричать не принято в Отречении.       Робко постучав в дверь три раза, я сделала шаг назад. Прошло буквально несколько секунд, и дверь открылась. На пороге стояла мама. Боже, как же я скучала по ней! Она застыла, не говоря ни слова. В глазах замерли слёзы.       — Мама! — еле пискнув, прошептал я.       Она ещё с секунду стояла, потом, резко дернув меня за руку, затащила в дом. Захлопнув за мной дверь, она обняла меня и заплакала. И я разрыдалась в голос ей на ухо.       — Моя девочка! Моя Беатрис! Моя родная! — только и шептала мама мне на ухо, чуть всхлипывая.       — Мама! Родная моя! Прости меня за все! Я люблю тебя! — вторила я ей, ещё больше заливаясь слезами.       Она отодвинулась от меня и поцеловала в лоб. Так тепло и уютно, реально по-домашнему, стало внутри! Я уткнулась в ее плечо и опять разрыдалась. Боже, мне больше ничего не нужно! Только бы она не отпускали меня!       — Все, моя хорошая, успокойся, все хорошо! Моя девочка! — прошептал она мне на ухо. Вот оно! Вот, что хотела я услышать! Что все хорошо…       — Мама! — ком подкатил к горлу, и я не могу больше ничего другого сказать.       Она выпустила меня из объятий и взяла за руки. Такие тёплые ладошки у неё!       — Проходи на кухню. Я сделаю чай, — улыбнулась она и потянула меня за собой.       Я, как послушная маленькая девочка, поплелась за ней на кухню. Ничего не изменилось и здесь. Серые стены, серые полы, выстланные серой циновкой. На стене висит полка, заставленная посудой того же цвета. В центре кухни стоит стол и четыре стула. В углу раковина, плита и рядом шкаф. Вот и вся мебель.       Я уселась за стол, мама повернулась к плите и поставила чайник, достала из шкафа пакет с чаем. Сняла с плиты чайник и налила в кружку чай. Поставив её передо мной, она села напротив меня и взяла мои руки в свои.       — Что случилось, родная? Ты обеспокоена чем-то? — пристально посмотрела она на меня.       — Нет, мам! Все хорошо! Вот только… — я запнулась. — Происходят кое-какие вещи, которые не дают мне покоя…       — Ты о Джанин Мэтьюз? — догадалась она. — Я права?       — Да… — я подняла глаза и посмотрела на неё.       — Я догадываюсь, что тебя тревожит, — сомневаюсь! — Таких людей, как ты, боятся Лидеры всех фракций…       Я ошарашенно уставилась на неё. Откуда она знает?!       — Но откуда ты?.. — только и спросила я.       — Не спрашивай! У нас мало времени! Я расскажу тебе кое-что. Джанин Мэтьюз и все, кто считают, что ты и тебе подобные, опасны, ошибаются! Вы не опасны, вы — решение многих проблем! Когда-то давно, когда не было стены вокруг города и люди жили свободно, тогда все и началось. Постепенно люди стали утрачивать свою человечность, становились менее гуманными, тогда и придумали, что нужно поделить мир на пять фракций: ум, доброта, храбрость, справедливость и честность. Так как все эти качества все реже и реже стали уживаться в одном человеке, умные учёные решили, что пора создать расу людей, в которых все эти качества уживались бы в каждом. Этих людей и назвали Дивергентами. Долгие годы этот эксперимент не заканчивался успехом, а наоборот, становилось все хуже. Лидеры фракций боятся вас, Дивергентов, так как вы умеете мыслить по-другому: как Эрудиты — найти разумное решение проблемы; как Отреченные — безвозмездно помочь другому; как Бесстрашные — храбро встать на защиту слабого; как Дружелюбные — решить все мирным путём, без войн и смертей; как Искренние — честно и открыто излагать мысли и желания, без утайки и лжи. Но все чаще в людях доминирует та или иная характеристика их принадлежности к фракции, очень редко, когда присутствуют хотя бы две-три черты характера, не говоря обо всех вместе. К сожалению, это будет продолжаться до тех пор, пока не появится цель эксперимента — стопроцентный Дивергент, так называемый, Чистый Дивергент. Не спрашивай меня, откуда я это знаю! Я открыла тебе тайну, хотя и не должна была. У Джанин Мэтьюз находится то, что принадлежит Чистому Дивергенту. Послание зашифровано, и расшифровать его под силу только ему. А пока такой не объявился, она будет убивать, калечить, пытать Дивергентов, всех, кого сможет найти. Ты в безопасности, родная. По крайней мере, до тех пор, пока никто не знает о твоей сущности, — я в шоке! Откуда мама знает об этом?! Неужели все это правда? И что мне теперь делать с этой информацией? — Я знаю, звучит странно, но это правда! — она потянулась ко мне и дотронулась до щеки.       — Но откуда тебе известно это? И откуда ты знаешь обо мне? — тихо спросила я.       — Не спрашивай меня, я не могу ответить, по крайней мере, пока! Всему своё время. О тебе я знаю, потому что ты моя дочь, я чувствую в тебе эти качества. Ты никогда не была обычным ребёнком, никогда не была обычным подростком и никогда не будешь обычной женщиной. Ты — Дивергент. Теперь ты знаешь многое, и я надеюсь, что ты сохранишь все это в тайне. Даже от него…       — От кого? — я вопросительного посмотрела на неё.       — От того молодого человека, Фора, по-моему, — улыбнулась она.       — Откуда ты знаешь о нем, мам? Я же тебе ничего не говорила.       — Это видно было сразу! Вы, как два магнита, вас тянет друг к другу. Эту химию между людьми называют любовью, я это сразу поняла, когда увидела его на Дне посещений. Твоя мама кое-что понимает в этом, поверь. Ну, а теперь тебе пора! Скоро придёт твой отец, я думаю, что пока не время вам видеться.       — Он обижается, да? До сих пор? — я закусила нижнюю губу.       — Не то, чтобы обижается, но не одобряет твой выбор, — грустно ответила она и посмотрела на меня.       — Мам, а как там… Как там Калеб? Ты знаешь о нем что-нибудь?       — Да… Вроде, нормально! Все хорошо будет, — она сжала мою руку. Я кивнула и поднялась со стула. Мы прошли к двери и остановились. Она обняла меня и поцеловала в щеку. — Моя Беатрис, моя девочка! Ты не представляешь, как я рада тебя видеть. Пообещай мне беречь себя? И… Слушай своё сердце, только оно подскажет тебе, где правда, а где — ложь! — она отстранилась от меня, и я увидела у нее одинокую слезу, которая скатилась из глаз по щеке.       — Обещаю, мам! И ты береги себя и папу! Я люблю вас! — всхлипнула я.       — Мы с папой тоже тебя любим, родная наша.       Я высвободилась из её объятий и открыла дверь. На улицу уже опускались сумерки. Как же долго мы просидели, не замечая времени. Я направилась в сторону платформы. Она располагалась сразу за пригорком. Поднимаясь по нему, я ещё раз обернулась и посмотрела на дом. Мама стояла в открытых дверях и провожала меня взглядом. Я помахала ей рукой. Она сделала тоже самое.       А вот и поезд! Я запрыгнула в него, когда он поравнялся со мной. Присев на пол, я думала об услышанном. С одной стороны, я рада безумно, что увидела маму, с другой — не укладывается в голове все сказанное ею. Я отвлеклась от мыслей, встала и подошла к открытым дверям. Я практически дома. Я скоро увижу Тобиаса. И я чертовски соскучилась по нему!