Беглый взгляд

      У Нирауана нет лун, и ночи освещаются лишь холодными, колючими звёздами, что мерцают в небе сквозь чистую атмосферу планеты.       Парк опёрся спиной о ствол дерева на самой опушке тропического леса, и ему очень, очень хорошо.       В последние месяцы ему от одиночества и безысходности временами начинало казаться, что совратить Стента — хорошая идея. У чиссов есть одно неоспоримое преимущество, за которое можно простить многие недостатки, и именно его Траун сейчас и демонстрирует.       Адмирал стоит на коленях, утопая в пышной зелени, и с очевидным наслаждением отсасывает у своего подчиненного, там, где не хватает рта, помогая себе широкой ладонью. Он мурлычет, как довольный фелинкс, и вибрирующие гладкие мышцы горла заставляют от наслаждения пальцы в носках сапог поджиматься.       Парк поглаживает скользкие, прохладные пряди тёмных волос и просит:       — Громче... зажми сильней.       Траун, не выпуская члена изо рта, слегка качает головой из стороны в сторону, заставляя зашипеть от удовольствия, и сквозь туман возбуждения, плотно застилающий разум, приходит мысль: «Как же быстро он всему научился».       Он совсем не всегда был таким возмутительно, изумительно умелым. Их первая неловкая возня на диване в карридской гостиной, вкус бренди, гладкость горячей кожи, страх быть застигнутыми без штанов, и — неожиданное сопротивление чисса, когда он точно понял, чего от него хочет капитан. Даже пьяный, он трепыхался в объятиях так чопорно, что Парк, наверное, рассмеялся бы, если бы не был столь же пьян.       Наконец-то адмирал перестает вредничать и резко заглатывает на всю длину, так, что Парк запрокидывает голову, стукаясь затылком о дерево, и невидящим взором упирается в багровые облака, плывущие по антрацитовому полночному небу Нирауана. Благословенное горло часто, мощно пульсирует, и приходится подталкивать эту упрямую голову рукой, чтобы получить ещё глубже, жарче, до умопомрачения.       Траун встает на ноги, и Парк остатком сознания отмечает: он не вытирает губы, он их облизывает. Талантливый ученик. Здесь так темно, что уже в двух шагах — граница ночи, но человек знает: в горле под голубой кожей затихает дрожь, и если сейчас прикоснуться кончиками пальцев к кадыку, можно ощутить едва заметную, тонкую вибрацию расслабленных мышц.       Адмирал позвякивает пряжкой ремня, и Парк знает следующий приказ командования даже слишком хорошо.