Беглый взгляд

      Прибор в изголовье кровати посвистывает хрипло и натужно, словно дыхание умирающего. Гранд-адмирал говорит с неестественным весельем в голосе:       — Свое дерево ч’ала я завещал вам, капитан, знаете? И «Закат килликов» тоже. Не жалеете, что вызвали медиков?       Пеллеону очень неловко: он только-только научился не вздрагивать под взглядом адмирала. Он не знает, как отвечать. Видно, как неровно колышется грудь, оплетенная паутиной трубок и сенсоров — каждый вздох дается адмиралу нелегко. Траун похлопывает рукой по койке:       — Капитан, присядьте. Мы с вами, если можно так выразиться, расстались и встретились заново, а друзьям положено прощаться и приветствовать друг друга, не так ли? Вы считаете меня другом?       Пеллеон осторожно присаживается на краешек больничной кровати и смотрит в лицо адмирала. Горящие глаза приобрели оттенок кармина — в воздухе палаты слишком много кислорода. Траун то и дело облизывает губы, и капитан видит, что язык у него ярко-лиловый. Раньше он не замечал таких деталей. Может быть, раньше он боялся эти детали замечать. Теперь все иначе. После Билбринги его уже никаким языком не напугаешь, даже полосатым.       Адмирал со вздохом откидывается на подушку, закрывая глаза, и жалуется:       — Всё время хочется пить. И всё время мёрзну.       Пеллеон собирается сказать, что это из-за потери крови. Он собирается встать и налить стакан воды, не зная, можно ли это делать, когда его ладонь, лежащую на колене, накрывает ладонь адмирала. Она лежит сверху несколько секунд, будто отдыхая, и начинает карабкаться вверх по рукаву мундира, как живое существо, слабое, ласковое и молчаливое. В этот момент Пеллеон понимает, чего он на самом деле боялся весь этот безумный год. Адмирал шепчет:       — Ложись.       И Пеллеону кажется, что наркотиками под завязку накачан не адмирал, а он сам. Он отстраняется и встает, на этот раз без препятствий — наверняка в его глазах видно отражение того неистового огня, что горит во взгляде одурманенного чисса.       Он складывает свою униформу на стул для посетителей, отчаянно надеясь, что здесь нет камер слежения: капитан флагмана в трусах, носках и форменной рубашке лезет в постель к главкому. Можно застрелиться сразу, не дожидаясь публикации видео. Пеллеон залезает под покрывало, ложась на бок, и пододвигается к адмиралу. Кладёт голову на подушку, утыкаясь в тёплый, пахнущий бактовой дрожжевой плесенью висок.       Тело чисса невыносимо горячее — его трясёт лихорадка. Ни один медик не даёт гарантии, что он выживет.       Пеллеон решается положить ладонь поверх груди, конечно, справа, и слышит тихий шёпот, полный веселья:       — Нос у тебя холодный, значит, здоровый.       Капитан отчётливо понимает, что поступает неправильно, и всё это ему еще боком выйдет. Он клянётся себе проснуться и уйти до утреннего визита врачей. В конце концов, он не имеет никакого морального права отказать адмиралу в его прихоти, пусть даже тот хочет видеть своего подчинённого в качестве грелки.