Кричи!

Прошло пару недель их беззаботной жизни, ну или почти беззаботной. В первое время близнецы почти не разговаривали между собой. Нет, ну если конечно дело не касалось списать что-нибудь. Искушение заставить Билла сдать за него тест по немецкому языку, разумеется, оказалось выше всех высокоморальных соображений Тома. Тем более что тот сделал его, разумеется, не посмев сказать ни слова супротив. Слава богу, им теперь не надо было ходить в школу, они учились дистанционно, наличие горячо любимых и любящих их одноклассников довело бы их обоих до ручки. А так было довольно фигово, но без зрителей. Фрау Каулитц ни о чем, как видно не догадывалась, да им бы и в голову не пришло ее в это все посвящать, в этом были уверены они оба. То, что происходило – было их личным делом. При ней они были друг с другом подчеркнуто любезны и вежливы. Она поначалу удивлялась, что они не ругаются и не дерутся, как это обычно бывало, каждый божий день, но вскоре подумала, что, наверное, это оттого что они уже выросли и поумнели, и с радостью, привыкла. Пару недель прошло в совершенно непонятном состоянии. Они повесили объявление о том, что нашли котенка, но никто по нему так и не обратился. - Казимир, фас! – сказал копошившемуся рядом с ним на кровати серому котенку Том, и скосил глаза на вошедшего в его комнату брата. Билл смущенно потоптался в дверях, нервно теребя вытянутую футболку и фенечку на руке, умудряясь делать и то и другое одновременно. Том растянулся на кровати лениво, наполовину вылезши из-под одеяла, в трусах и в майке. - Привет, - хрипло, едва слышно сказал Билл. - Здравствуй, - сказал Том, играя с котенком фантиком из-под конфеты, увлеченно и вовсе не глядя на Билла, - давно не виделись. Билл смутился как-то даже еще сильнее, чем это в принципе было возможно. - Я… - начал он. - ЧО НАДО?! – внезапно грубо рявкнул на него Том. И Билл и серый котенок одинаково подались назад инстинктивно, испуганно вжимая голову в плечи от окрика Тома, глядя на него одинаковыми круглыми блестящими несчастными глазами. Том погладил котенка осторожно по шерстке, шепча ему что-то успокаивающе. Билл сделал шаг назад и трясущейся рукой закрыл дверь Тома. Том потер лоб трясущейся рукой, эта внезапная вспышка гнева поразила даже его самого. Сойдя несколько с сердца, он вдохнул, выдохнул, и крикнул так, чтобы было слышно через дверь: - Ты чего хотел-то, придурок? Судя по тому, как скоро взъерошенная нечесаная башка младшего брата появилась в дверном проеме, от двери он не отходил. - Том, - нерешительно начал он, - а…а... утясигаретыесть? – быстро-быстро в одно слово выпалил он. Том показал подбородком на комод у стены рядом с кроватью. - В третьем ящике, под коробкой с батарейками, справа за дисками где порно. Билл вошел в комнату неуверенной походкой, вид у него по-прежнему был донельзя виноватый и грустный. Том долгое время наблюдал за его тонкими бледными ручонками, которые методично с присущим им изуверством переворачивали в его ящике все вверх дном. - Справа, - не выдержав, сквозь зубы прошипел он, - справа находится в противоположной стороне. Билл вытащил пачку, достал две сигареты, кинул пачку обратно, постарался утрамбовать развороченное содержимое ящика, но, разумеется, у него это не получилось, потому он подоткнул его бедром, чтобы тот поплотнее закрылся. Том чувствовал что с каждой секундой он начинает закипать все сильнее. Если бы не более сильная обида, засевшая глубоко у него внутри, он уже давно бы сказал брату все, что он о нем думает, но тут, сами понимаете, положение обязывало молчать. Билл покосился на него. По лицу Тома он понял, что тот взбешен, но чего ему с этим делать он честно говоря не знал, потому просто беспомощно прошептал: - Большое спасибо, - продолжая держаться одной рукой за комод и не сдвигаясь с места. - Да кури на здоровье, - ответил Том мрачно, - это все? - Не…нет, - сказал Билл, заикаясь. - Что еще? Билл повернулся к нему, посмотрел серьезно, сложив руки в штрафной позе. - Я… - начал он и осекся, - Ты знаешь,… мне почему-то кажется, что ты меня пошлешь. - Да, - не стал кривить душой Том, - мне почему-то тоже так кажется. - Том, я просто хотел сказать что… - Билл! – с явным облегчением прозвеневшем в его голосе воскликнул Том, - Пшел на хуй! *** Хоффман и Бензнер встретили их почти у самого входа в студию в Гамбурге, где они собрались для записи очередной передачи про молодую, подающую надежды группу. Они стояли, в огромном ярко освещенном холле, Хоффман попивал воду из пластиковой бутылки, нетерпеливо постукивая носком начищенного ботинка по мраморному полу, Бензнер со скучающим видом смотрел на секретарш на ресепшн в коротких форменных юбках, засунув руки в карманы брюк. Дорогой его костюм был небрежно расстегнут, тонкая идеально выглаженная рубашка без галстука сидела так, словно бы он вовсе не думал какое впечатление он производит, просто одел первый попавшийся костюм из шкафа. Если бы он одел скафандр из чистого золота, он и то не смог бы выглядеть дороже и респектабельнее. Дэвид рефлекторно подтянул потертые джинсы и запахнул куртку. Он всегда одевался с нарочитой небрежностью, очень внимательно при этом относясь к собственному внешнему виду, и к собственной фигуре и к выбору одежды. Он не выносил когда что-то выглядело не так как должно было бы. Однако при виде Пита он всегда чувствовал себя неудобно и неуместно одетым. - Дэ-эви-ид! – Петер распахнул свои объятия навстречу молодому мужчине. Он прижал Йоста к себе, похлопал по спине, тихо прошептав на ухо, - ну и как оно? Дэвид только фыркнул и помотал головой, что можно было воспринять как угодно, и как упрек старшему коллеге и как обещание что-то рассказать. В любом случае, тут было слишком много свидетелей. Билл стоял поодаль, рядом с начальником охраны, Саки. Он был при полном параде, в гриме и с застывшим, словно маска выражением лица. Петер подмигнул ему: - Привет, красотка! - сказал и двинулся навстречу. Билл окатил его крутым кипятком сатанинского взгляда с ног до головы и демонстративно вывернулся из его приветственных объятий. Дэвид боялся, что его поведение взбесит Петера, но его это как видно только веселило и заинтересовывало сильнее, и он продолжал в шутку приебываться к Биллу на разные лады всю дорогу по коридорам до студии. Билл упорно молчал. Улыбался и молчал, словно его это вовсе не касалось, упорно делая вид, что не понимает двусмысленностей продюсера, и вообще плохо говорит по-немецки. Бензнер посматривал на их шоу искоса, посмеиваясь, а Дэвид почувствовал странный укол ревности и обиды за то панибратство, что Петер высказывал к Биллу. Ему хотелось закрыть пацана своей спиной и набить морду Петеру, просто за его гнусные взгляды и комментарии в его адрес. Петер наконец заметил его вытянувшееся, побледневшее от злости лицо и сдал назад, не желая нарываться на открытый конфликт. Том и ребята шли на некотором отдалении от них, и охранники плотным одинаково одетым рядом замыкали их процессию. День не задался с самого начала. Ведущий шоу был, очевидно с бодуна, поэтому не в настроении, он закатил уродливую истерику Йосту при всем честном народе за всю свою неудавшуюся личную жизнь и карьеру, Йост как мог, пытался его успокоить, потом сцепился с продюсерами передачи, наорал на гримершу, уволил охранника, попавшего под горячую руку отчаянно зевавшим и ковырявшим в носу. Билл тихо сидел в углу студии и нервно грыз накрашенный черным лаком ноготь большого пальца, на лице его было написано искреннее сопереживание Йосту. Оно дошло до того, что когда с горем пополам съемки все-таки начались, он смотрел на ведущего с такой лютой ненавистью, что казалось, он сейчас бросится на него, словно личинка Чужого и разом придушит, чтобы даже и не трепыхался. Йост даже и не подозревал, что лицо Билла может быть настолько злым. Ведущий, видимо тоже, он пару раз пытался обратиться к пацану, каждый раз его практически отшвыривало от него волной чистейшей дистиллированной ненависти. Они сделали три дубля начала передачи, на четвертом у Дэвида затряслись руки. Петер и Пит стояли, мрачно сложив руки на груди. Дэвид, боясь что, он может вспылить, очень аккуратно попросил его в наушник сделать лицо попроще, чтобы массовка в первых рядах не писалась, и вести себя так, будто от этого драного разящего перегаром мудлана в мятом костюме, зависит его будущее. Билл ухмыльнулся, и Дэвид поразился неизвестно откуда взявшемуся в нем профессионализму, потому что лицо его изменилось и просветлело прямо на глазах, с него мгновенно стерлись все эмоции, кроме детской непосредственности и счастья по поводу того, что его пригласили на взрослую передачу. Билл не сводил сияющих глаз с ведущего, кокетничая, как у него бывало, делая так, чтобы ведущий чувствовал его искренний щенячий восторг. Ведущий поддался не сразу, видимо бодун был слишком сильным. Билл смущенно опустил голову, делая странные паузы в ответах, заставляя ведущего смотреть на него внимательнее. Голос у него был слегка неуверенный, мягкий, ровно настолько, чтобы польстить своей слабостью взрослому мужчине, рефлекторно заставить его себя поддержать и себе помочь. Ведущий подсказал ему слово, два, подкинул нужный вопрос, Билл внезапно поднял голову и широко открыто улыбнулся, глядя в упор прямо в глаза ведущему, практически не мигая, не отводя долгого и цепкого взгляда от его глаз пока тот не улыбнулся ему так же в ответ. Вообще-то это выглядело довольно сексуально, но сам ведущий в этот момент об этом уже не догадывался. Йост усмехаясь смотрел на то, как взрослый мужчина более не отводил взгляда от лица Билла, ловя его мимику жадно, каждый взгляд, каждое выражение лица. Густав и Георг забились по разные углы дивана, не очень понимая, что происходит, Том смотрел из-под полуопущенных век на то как Билл, как он выражался обычно «включил очаровашку» и ухмылялся, теребя языком колечко в губе, чтобы не ржать откровенно. Когда передача закончилась, ведущий так и не сумел выбраться из-под махины нечеловеческого очарования, которое обрушил на него Билл. Когда ребята выходили из студии, он все еще стоял, склонившись над ухом Билла и что-то ему шептал. Билл игриво и смущенно улыбался, периодически кидая несчастные взгляды в сторону Йоста. Кажется, старый пидар все-таки сунул ему карточку со своим телефоном, Йост с наигранно важным видом двинулся к ним, буквально выдирая Билла из лап перевозбудившегося ведущего, объясняя, что они очень торопятся. Когда они спускались вниз на лифте, Петер зааплодировал Биллу, Билла отчего-то передернуло, но он старательно улыбнулся Петеру. Йост как можно нейтральнее похлопал мальчика по плечу. - Ты молодец, - сказал он. Билл быстро глянул на него, Дэвид увидел, что у него в глазах стоят слезы, но это была секунда, этого выражения лица не видел больше никто, когда они вышли из лифта, он выглядел вполне жизнерадостно и довольным жизнью. Как обычно. Они распрощались внизу, все. У Дэвида кольнуло сердце в нехорошем предчувствии. Том не подал ему на прощание руки. *** Дэвид завел машину, включая климат-контроль на тепло и музыку тихо, устало откидывая голову на подголовник сиденья. Елки-зеленые, как же он устал сегодня. Он позволил себе посидеть так, с закрытыми глазами несколько минут. На улице стемнело, прохожих почти не было, салон освещался лишь голубоватым сиянием CD плеера машины. Тихие мягкие звуки музыки качали его на своих теплых волнах, он наконец-то почувствовал, что может расслабиться сегодня. Петер так настойчиво звал его сегодня в бар, очевидно сгорая от желания выяснить все детали до самой последней подробности, так что Йосту пришлось применить весь свой дипломатический гений, чтобы отбояриться от него и не оставить его обиженным насмерть. Он менее всего хотел бы с кем-то делиться подробностями, совсем не хотел разговаривать, и тем более не хотел идти ни в какой бар. Все что он хотел это принять ванну и лечь в кровать, желательно завернувшись с головой в одеяло, никого не слышать, не видеть и просто спать. А еще больше он хотел бы спать, прижавши к себе одного мелкого тощего голого звереныша, который сейчас по всей вероятности тусил где-то со своим ненормальным братцем. Уткнуться носом в чистую, чуть влажную еще после ванны кожу, обхватить его поперек обеими руками. Дэвид почувствовал это все словно вживую, словно на самом деле, мягко-бархатистый, сквозь запах тепла и ароматической соли для ванн, в самой глубине едва заметный собственный запах его кожи. Хотя конечно он знал, что этот-то мягкий бархат и не даст ему уснуть спокойно, держа его всю ночь в полувозбужденном состоянии, в чертовски приятной полудреме перемежающейся вспышками буйных фантазий, и разбудит его, в конце концов, в полной готовности и жизненной необходимости помешать спокойно спать своему мальчику. Впрочем, последний никогда на это не обижался и ни секунды не сомневался перед тем как согласно потереться об его тело голой спинкой. У Дэвида даже на пару секунд перехватило дыхание, так реалистично ему это все показалось, он сжал рукой себя сквозь штаны, пользуясь приобретенной за годы привычкой ездить с тонированными стеклами, не для чего-то а просто так, потому что очень было надо. Внезапно кто-то быстро постучал в пассажирское окно. Дэвид нажал на кнопку, чтобы открыть окно. - Чего? – спросил он. В окне, задумчиво сложив руки появился Билл. В полном выходном мейк-апе, и белой кожаной куртке. - Дэвид, отвези меня домой, - требовательно сказал он. - Садись, Билл, - сказал Дэвид, ожидая, пока молодой парень сядет. От Билла сильно пахло табаком, и он был зол как черт. - Извини меня, - мягко начал Дэвид, - я думал, ты поедешь домой с Томом, я не подождал тебя. - Том и Георг уехали, - Билл раздраженно стащил с себя куртку, швырнул ее на заднее сидение машины и сложил руки на груди,- Впрочем, меня как-то забыли пригласить. Дэвид тяжело вздохнул, рука его потянулась к ключу зажигания. - Опять поругались? – меланхолично протянул он. - Не опять, - строго поправил его Билл, - а поругались! - Ммм, - протянул Дэвид, подхватывая пачку сигарет, и протягивая ее Биллу, - из-за чего? Билл выхватил ее из его руки и положил на приборную панель, потом обратно схватил Дэвида за руку. - Иди ко мне, - прошептал он низко и хрипло, так, что Дэвид забыл все на свете, включая собственное имя и фамилию, мощный ураган горячего возбуждения разорвал его вены, сжал спазмом дыхательные пути. - Ох, Билл, - беспомощно выдохнул он, поднимаясь с собственного сидения, он подхватил Билла под руку, уже давно не видя ничего кроме его губ, - Билл, - повторил он, чувствуя, как одно только имя погружает его в небытие. Во Вселенную, где не было ничего кроме этого прекрасного тела, этих губ, этих сумасшедших глаз, в которые он боялся смотреть, боясь потерять те жалкие остатки разума, которые милосердный Бог все-таки сохранил ему, несмотря на все его смертные грехи. Их губы слились в поцелуе, и он забыл обо всем. Билл открылся навстречу ему, словно чувствуя каждую его мысль, каждый вздох, каждый намек на движение, идя навстречу, отвечая именно так, как он ждал. В эти моменты Йост забывался. Он забывал о себе, он забывал обо всем вокруг. Билл казался ему существом из своих томительных эротических снов, поразительным образом обретшим плоть. Дэвид был взрослый человек, умом он понимал, что жизнь – циничная сука, и что за просто так такое не бывает, но что он мог поделать, когда мягкие губы сливались с его губами? Что он мог поделать, когда маленькое тельце изгибалось и вздрагивало под его руками, отвечая на каждое малейшее движение? Что он мог поделать, когда Билл едва слышно постанывал от каждого его ласкового движения, побуждая его руки быть смелее и наглее, и, кажется, не зная в этом никаких граней приличия? Что он мог поделать, когда шарик этот блядский в языке ударял его по зубам, неловко, вызывая внутри него взрыв очередного восторга, что, что, что? Билл, между тем, заставил его сменить положение, заставив откинуться на сиденье назад, взбираясь ему на колени и не прекращая целовать его в рот. Дэвид подхватил его голову в руки, бережно, словно боясь причинить вред, словно боясь прекратить контакт хоть на секунду. Билл схватил его руки, сжал с неожиданной для его телосложения силой и заставил их переместиться на собственную талию, легко преодолев неосознанное упорство старшего мужчины. Дэвид ничего не мог с собой поделать, он с удовольствием сжал его тонкую талию, от всего сердца прижимая подростка к себе. - Дэвид, - он отстранился, облизываясь, не сводя почерневших от возбуждения глаз от губ старшего, - Дэвид, я хочу тебя. - Билл, - выдохнул Йост, а что он еще мог сделать, когда обжигающая волна возбужденной крови опалила его всего изнутри, реакцией на его слова, он все еще надеялся на жалость со стороны Билла. Заниматься с Биллом любовью в машине посреди Гамбурга не казалось ему самой хорошей идеей на свете, хотя, искушение было слишком велико. Он все еще надеялся на его жалость. Напрасно. - Трахни меня, - еще более доступным языком сформулировал свои потребности Билл, доводя мозг молодого продюсера до полного отупения. - Билл, ради всего святого, у тебя прямо под коленкой ручник… - Вот как… – покачал головой Билл, с усилием отдирая одну руку Йоста от своей талии и поднося ее к губам. - О, нет, - сказал Йост, с трудом пытаясь пошевелить бедрами, прижатыми Биллом к сиденью машины, он был уже так возбужден, что это становилось больно. Билл сделал вид, что не понял, о чем он его просит, хотя, черта с два он не понимал и не чувствовал его состояние, он не собирался уступать. Он облизал палец Йоста, медленно, цинично, понимая, что его взгляд прикован к нему самыми крепкими на свете цепями. Прикусил нижнюю губу, глядя на Йоста в упор, отбирая у него возможность дышать, взял его палец в рот. Несмотря на удовольствие, которое он получал от собственного шоу, надо сказать, Билла где-то глубоко внутри начинал подбешивать сидящий с отвисшей пачкой Дэвид. - Ну? – несколько раздраженно спросил он, что мгновенно привело в чувство Йоста мыслью о том, что еще чуть-чуть и ему могут вообще не дать. - Баранки гну! – внезапно взревел Йост, в конце-концов, настало время показать, кто в доме хозяин. Он собственнически шлепнул Билла по заднице, - А ну марш на заднее сиденье, подонок! Быстро! – и рывком открыл дверь машины. Билл довольно расхохотался и перелез на заднее сиденье кувырком прямо с колен Дэвида. Холодный воздух взбодрил Дэвида, как и полное отсутствие прохожих. Ладно, какого в конце концов хрена? Он вдохнул полную грудь воздуха для храбрости и открыл заднюю дверь. Билл ждал его там, полулежа на сиденьи, широко раскинув свои до невозможности длинные ноги. Йост захлебнулся от счастья, только представив себе все что он мог бы сейчас сделать. - Возьми меня, - повторил Билл, и Дэвид двинулся навстречу, подхватывая его левое бедро и забрасывая себе на талию, жарко и жадно целуя в рот с языком, одолеваемый странной мыслью, что Билла-то он сейчас возьмет, но тот уже взял его со всеми потрохами, и похоже уже давно. Дэвид целовал своего любовника, одной рукой крепко держа его голову, другой гладя его тело, жадно, жарко. Он задрал майку вверх, лаская живот мальчишки, настойчивыми даже по-своему жесткими движениями, он едва не заорал от пронзительного чувства эйфории, когда почувствовал, Билла под ним едва не затрясло от возбуждения. Дэвид разорвал поцелуй, голодными глазами пожирая мальчишку под собой, рука его опустилась ниже, куда нужно, принимаясь гладить его через штаны. Он гладил Билла, как завороженный глядя на запрокинутую назад голову, полуоткрытый рот, дрожащий кадык, вздохи Билла, едва слышные стоны раскаленными ударами полосовали его мозг. Глаза Билла были плотно зажмурены, и это как ничто иное выдавало степень его возбуждения для Дэвида. Он больше не играл. Он больше не мог играть. Стало быть, настала пора действовать, справедливо решил он, и попытался снять с Билла штаны, расстегнуть ремень. Это было не так просто как ему казалось. - Помоги мне, - едва слышно попросил он. В ответ на его просьбу дрожащие руки Билла мгновенно потянулись расстегнуть ремень штанов. Дэвид смотрел на это, облизываясь, чувствуя, как сердце грохочет у него в ушах убыстрившимся до невероятности ритмом. Это было сумасшедшее мгновение, он чувствовал что воздух между ними в салоне машины накалился до предела, он мог бы поклясться, что еще секунда и он начнет различать в нем искры электрических разрядов. - О, черт, а смазки-то нету,… - внезапно сразила его наповал мысль. Его, но не Билла. - Значит, мне не повезло, - странно-философски пошутил он, опускаясь вниз на сиденье, притягивая к себе Йоста за ремень штанов, - Иди сюда! – тихо приказал он, и молодой мужчина сроду бы не посмел его ослушаться, поняв, что именно он собирается делать. Трудно сказать, сколько времени это продолжалось. Йост уперся загривком в крышу машины, едва не воя. У него свело от напряжения мышцы бедер, потому, что ему было очень неудобно стоять так в тесной машине, но откровенно опуститься на грудь Билла он не мог, по понятной причине боязни его попросту придавить. Впрочем, какая разница, он уже не чувствовал ничего, кроме жара сладкого и такого желанного рта на нежной и ставшей до одури чувствительной кожи своего члена, так контрастировавшего по ощущениям с обжигающим мокрую от предыдущих ласковых прикосновений холодом воздухом. - Хватит, милый, хватит, - это было нелегко прекратить, но жизненно необходимо. Билл не выглядел так, словно он еще что-то соображал, поэтому ему надо было брать дело в свои руки. Ему потребовались секунды, чтобы перевернуть Билла и поставить его на коленки перед собой, или ему так казалось, что прошли секунды? Он стащил с него трусы, с чувством укусил его за тощую, но удивительно возбуждающую попу, поплевал на ладони, смазав по возможности свой член, и вставил так медленно, как только мог. Сумасшествие захватило их обоих, не иначе, не чувствуя жара, не чувствуя боли, не понимая что они и где, они двигались навстречу друг другу, точнее вначале двигался только Йост, чувствуя, что когда Билл наконец смог хотя бы дышать, двинулся ему навстречу, наполняя его сердце чувством невыразимой благодарности. Йост шептал ему что-то, слова, он сам не знал какие, он кажется говорил, как он его любит, просто шептал что-то, потому что он не мог молчать, хотя он не был уверен, что Билл в состоянии его слышать. Он все ускорял и ускорял ритм, помогая Биллу получить от него удовольствие собственной рукой, другой поддерживая его под живот. Билл кусал губы, чтобы не кричать, он уже не стонал а попросту всхлипывал под ним, Дэвид вошел в него снова, видимо в нужном направлении, потому что руки Билла спазматически вцепились в обивку сиденья, и это оказалось для него слишком, это заставило его кончить внутри него, мгновенно, не успев еще подумать и понять, что собственно произошло. С сожалением, он вытащил из него свой член, успев подумать, что он сделал это все же раньше, чем доставил удовольствие Биллу. Тело полубессознательного возбужденного и оттраханного Билла обреченно сползло на сиденье. Дэвид не думал долго, он перевернул его на спину, словно куклу, положил руку на бритый лобок, охренев как обычно от гладкости кожи, и почувствовав, что начинает заводиться снова, взял его член в рот, быстро, несколькими умелыми движениями заставляя его забиться под ним, и закричать, кончая. Странное чувство опустошенной неловкости навалилось на обоих после этого секса. Дэйв выполз на улицу, на трясущихся ногах, закуривая сигарету, Билл поправив одежду пересел на переднее сиденье, вид у него был сильно потерянный, и удивительно детский. У Дэвида обожгло стыдом сердце когда он это увидел. «Чертов педофил!» - в сердцах сказал себе он. Он не любил Билла за то, что тот был ребенком, он прекрасно отдавал себе в этом отчет, дети его заботили мало. Он просто любил Билла, и в этом была его проблема. Его большая проблема. - Я хочу домой, - убитым голосом сказал Билл, не глядя на него, - мне надо. - Билл, - осторожно начал Йост, - уже поздно, первый час ночи, до твоего дома три часа езды, может быть, поедем ко мне? Он сказал это очень тихо и очень осторожно, но это не помогло. Он внезапно увидел как по щекам Билла, размазывая и без того потрепанный жизнью мейк-ап потекли тяжелые слезы. - Как хочешь, - сказал он отворачиваясь, и стараясь изо всех сил не всхлипывать, Дэвид с ужасом начал понимать, что и это не было шоу, что-то было сильнее Билла, и он не мог с этим справиться. В результате обоим было только хуже, потому что хоть Билл и пытался этого не показать, он чувствовал себя садистом-насильником и убийцей детей. - Блядь, - выругался Йост, ни на что конкретно, скорее адресуя свое негодование злой судьбе, - Билл, у тебя что-то случилось? Билл замотал головой отрицательно. Йост затушил сигарету в пепельнице. Ладно, три часа туда, три часа обратно, как раз к восьми часам он успеет принять душ, выпить двойной кофе и вставить спички в глаза, чтобы бодрячком выступить на завтрашнем совещании с сопродюсерами. Он тяжело вздохнул и вырулил на дорогу, ведущую к выезду на автобан. *** В доме было уже давно темно, когда Билл вернулся. Он снял кеды, тихо поднялся по деревянной лестнице, стараясь никого не разбудить. Машина отчима стояла около дома, он и мать, судя по всему, уже давно спали. Билл увидел полоску света под дверью Тома, и решил заглянуть внутрь. Том грыз яблоко, внимательно уставившись в компьютер. Одна его рука лежала на мышке, крутя колесико то вверх то вниз, вторая яблоко, взгляд его был потерян где-то в бездонных недрах Интернета, он громко чавкал. - Привет, Том, я дома, - громким шепотом проговорил он. - Здорово Билл, - жуя, проговорил Том, голову он так и не повернул. - Ты чего не спишь? Поздно уже… - сказал Билл, - четвертый час. - Читаю про всякие извращения, - сказал Том, - вот про педофилию например, знаешь, очень познавательное чтиво, очень рекомендую,… - Спасибо, я прислушаюсь к твоим рекомендациям, - сквозь зубы сказал Билл, и попытался закрыть дверь. - ШТОЙ! – надкусывая следующее яблоко, замахал руками Том, - я еще не договорил! Во, ща зацитирую! «Педофилия в общественном сознании всегда считалась абсолютным злом, ибо интерес педофила направлен на детей, и, безусловно, наносит глубокую травму психике ребенка...» – он дожевал яблоко, проглотил и прочистил горло, - ты заходи лучше, кстати, чтобы я не орал на весь дом - сказал он все еще стоящему в дверях Биллу, ничуть не сомневаясь, что тот послушается его без лишних препирательств. Билл зашел в комнату Тома, закрыл дверь и привалился к ней, заложив руки за спину. Том полоснул его взглядом внимательно, не упустив ни одной мельчайшей детали. Изрядно смазавшийся с вечера мейк-ап, помятую майку, до неприличия зацелованные губы, он аж облизнулся сам, глядя на них, просто думая о том, каково им сейчас. Билл опустил глаза и отвернулся под его пристальным взглядом. Том положил недоеденное яблоко на стол, встал с кресла, путаясь в безразмерных штанах и поддерживая их словно дамы восемнадцатого века кринолин, подошел к Биллу вплотную. - Кто ж тя так помял-то, родимый? – сквозь зубы спросил он. - Завидуешь? – почуяв агрессию брата, моментально как сухая спичка зажегся Билл. Лицо его, до того более напоминавшее лицо оттраханной малолетней проститутки из японского порно-комикса внезапно поменяло свои очертания, став резким, обрисовав взгляду высокие скулы, острый агрессивный подбородок и мрачную черноту раскосых глаз. Насколько Том его знал, еще секунда и он на него бросится. Несмотря на свою былую уверенность, он несколько сдал назад. Он пожал плечами, делано улыбнувшись. - Я предпочитаю помоложе. Билл улыбнулся так же ненатурально ему в ответ и промолчал. - Почему? – спросил Том беспомощно и сразу обо всем. Билл пожал плечами. А что он, в сущности, мог Тому ответить? - Давай спать, а? – попросил он, - я ужасно устал. - Тебя умыть? – хмыкнул Том, подначивая брата как в детстве, - или сам? - Сам! – рефлекторно обиженно ответил Билл, заставив их обоих расхохотаться. Том отвесил ему наставнический подзатыльник по направлению к ванной. Пока Билл полоскался там словно бешеная утка, не менее часа, Том уже выключил свет и уснул. Он было проснулся на пару минут, когда бешеная мокрая утка пнула его коленками пару раз, что-то пробубнила, подпрыгнула, переворачиваясь, отобрала у него подушку, устраиваясь на кровати рядом с ним, выцарапала из-под матраса и скомкала простынь и моментально засопела.