Кричи!

Думал ли Йост, что это могло быть как-то иначе? Да, честно говоря, нет. Ясно как день, он был уверен, с самого начала, что это будет именно так. Этого ему было не миновать. Ночью, он лежал на кровати в собственной спальне, на спине, обреченно закрыв глаза, ловя губами влажную кожу плеча парня, лежащего на нем, нелепо утыкаясь в шею, погружаясь в головокружительное ощущение близости разгоряченных тел. Билл поцеловал его в висок, провел губами по лбу, подхватил лицо в ладони. Жест заботливый и странно покровительственный. Йосту захотелось заплакать как последнему дураку. Ощущение душераздирающего, нездорового, острого счастья пронзило его насквозь. Высокий, с глазами, взрослее его на столетия парень лежал на нем, задумчиво медленно целуя его лицо. За те пару лет, что они были знакомы, многое изменилось. Изменилось почти все. Не изменилось только это обжигающее ощущение голой кожи на голой коже и неутолимая жажда поцелуев. Они лежали в кровати, мысль о том, что никуда не надо торопиться и ни от кого не надо скрываться наполняла их странной пофигистичной истомой. По-хорошему, они оба были давно полностью возбуждены, но им почему-то лень было двигаться лишний раз. Поэтому они лежали и целовались, растягивая прелюдию до невозможности, погружая друг друга в медленный и текучий эротический транс. Дэвид помнил все, как будто это было вчера. Губы Билла медленно и тепло скользили по его груди. А перед глазами Дэвид видел четырнадцатилетнего Билла в своей машине, снова обиженного на Тома, коротко стриженного пацана, с круглыми глазами жестко обведенными карандашом, грызущего ногти. Видел мельницы, проносящиеся мимо, за окном автомобиля. Помнил, как боролся с кажущимся ему невероятно постыдным желанием к ребенку, возникшим у него и преследовавшем повсюду. Тогда ему казалось, что все дело было именно в этом. В желании к ребенку. Вспомнил свой ужас, когда, укурившись в баре, почувствовал его язык в своем рту. Ужас, ужас его был в том, что он никогда не чувствовал так ясно, что это то, чего ему на самом деле было надо, так упоительно и так ПРАВИЛЬНО, это ощущалось им в этот самый момент. Словно прочитав его мысли, Билл запрокинул его голову назад на подушки схватив за волосы, зубами целенаправленно и без всяких сомнений и колебаний разводя его челюсти и засаживая в него, Йост не мог бы применить иного слова в данном случае, засаживая в него свой язык. Он снова стукнул ему по зубам дурацким пирсингом, Йост схватил его за жопу обеими руками, насмешливо-грубо, не то, чтобы доставить удовольствие, а чтобы показать, кто в доме хозяин. Ладно, они оба давно знали КТО, но надо же было как-то соблюсти некое подобие справедливости? Мысли Йоста тем временем неслись дальше, к их сумасшедшим занятиям сексом, в машинах, в сортирах, в отелях, у него в квартире, украдкой, будто воры. Вскоре ему вспомнилась и причина, заставляющая его даже сейчас чувствовать себя вором. Том. Странно, они никогда не говорили с Биллом о Томе. Нет, не так. Билл говорил о Томе практически все время, когда не говорил о себе, но в контексте их извращенного треугольника отношений, он не говорил никогда. Он довольно жестко обрывал все попытки Йоста прояснить для себя эту ситуацию. Он говорил: - Ты этого все равно не поймешь. Йост оскорблялся, а Билл упорно не хотел понимать причин его странной на его взгляд обиды, он был уверен, что он итак уже давно все объяснил. Йост не раз в сердцах выпаливал: - Выбирай, или он или я! - Ты шутишь что ли? – удивленно хлопая ресницами, спрашивал Билл. Очевидно, он сам и в правду полагал, что это шутка. Йост обижался, уходил, потом ловил себя на мысли, что считает ночи и часы до встречи, и приходил, по делам, ненароком. Приходил, и видел глаза Билла, видел в них какую-то несчастную, неприкрытую боль, тут же забывал обо всем, начинал винить себя за то, что сделал ему больно, и все начиналось по новой. Но время шло, ребенок уходил и с каждым днем все безвозвратнее, а вот желание, уже ничем не скрываемое желание к этому взрослому здоровому лосю, возбужденный член которого, зажатый между их животами, никак не уступал размерами его собственному, только прибывало. Дэйв вздохнул, зашипел, от очередного прикосновения, член Билла как-то невзначай потерся об его собственный, рассыпая искры горячего экстаза по его телу. - Послушай, - сказал внезапно Дэвид. Билл оторвался от своего занятия, навис над ним на вытянутых руках. Тощие бледные плечи накрыла волна иссиня-черных волос. Он облизнулся медленно, как хищник, нелюбезно вперив черный непрозрачный взгляд в старшего мужчину. Он так ненавидел, когда хотя бы что-то случалось не по его, Дэвид не мог сдержать искушения его подразнить. Молодой мужчина медленно изучал лицо юноши, оно изменилось, сильно изменилось за последние несколько месяцев, так, словно на самом деле прошли не месяцы, а годы. Оно стало жестче, резче, Дэвид со странным удовольствием отметил где и как знакомый ему до боли характер начал на нем проступать. Мальчик вырос. Йост хмыкнул своим мыслям. Глаза Билла сузились, ему не понравилась его неожиданная веселость. Дэвид почувствовал холодный укол в районе солнечного сплетения, от сюрреалистичного ощущения страха. Не то что бы он на самом деле боялся Билла, нет, но боязнь потери, родившаяся на свет не без помощи не менее странного близнеца, поселилась в нем навечно, и заставляла теперь чувствовать его настроение, подбирать слова. Потому наверное, не почему другому, он сказал это именно сейчас. Он сказал. - Билл, я тебя люблю. Билл дернулся, будто его укололи. Дэвид знал, что он дернется, он схватил его за плечи, и помешал ему вырваться, слава богу он все еще был сильнее хотя бы физически. - Не надо, - прошептал Дэвид Биллу на ухо, прижимая его голову к себе и гладя по волосам, - не думай, что мне это легче, чем тебе. - Прости, - тихо сказал Билл. Дэвид помнил, как мучительно его влечение трансформировалось в нынешнее. Через ревность, мучительно эротичные картины Тома и Билла вместе. Это было самое страшное. В принципе, ему нравился Том. Как человек. Он уважал его, и, конечно, он не мог относиться без уважения к человеку, которого так сильно любил его Билл. С другой стороны, Дэвид побаивался Тома. Порой он слишком напоминал ему Билла. Взглядом, мимикой, поворотом головы, это было как-то извращенно странно. Когда он понял, что их отношения не так чисты как кажутся, у него вообще снесло крышу. Руки Дэвида гладили его поясницу, спину, бедра, Биллу нравилось это, он задышал чаще, заставляя сбиться дыхание Дэвида. Дэвид обожал этот момент, обожал до дрожи в коленках, до биения в висках, ему хотелось орать и подвывать от счастья. Он обожал когда Билл внезапно терял контроль над собой в его руках, становился невероятно податливым, мягким, покоряясь каждому его движению. Это было так непохоже на него, так невероятно, Дэвид думал, что во многом огромная часть его наваждения по поводу секса с Биллом связана с этим головокружительным ощущением. Билл выдохнул, скользнул по его телу вверх немного, давая рукам Дэвида лучший доступ, Дэвид гладил его, упиваясь ощущением бархатистости кожи, запах свежего пота на чистой коже торкал его в мозг сильнее самых сладких духов. Член его вибрировал в такт движениям его рук на заднице Билла, посылая в мозг сигналы опасности, как Дэвид не пытался отвлечь себя на ностальгирующую рефлексию, этот метод уже не срабатывал. Мысль о сопернике тоже не помогала, вместо этого его предательское воображение рисовало совсем иные картины. - Тебе нравится?- прошептал он. Он поймал губами маленький сосок Билла, подвигая тело юноши на себе выше. В мыслях его чертов соперник, так похожий на его любимого снова лизал его под хвостом, раскрасневшись и увлеченно поддрачивая свой собственный хуй. - Да, - простонал Билл, ерзая на нем, едва не всхлипывая, чувствовалось, что его тоже довел до ручки этот их гребанный тантрический секс. Язык Дэвида скользил по твердой капельке соска, заставляя Билла стонать все громче. Дэвид не думал прежде чем сделать то что сделал, он просто всунул в него третий палец, на треть, потом другой рядом, растягивая дырку грубо, подтягивая его тело на себя. Принимаясь трахать его эдаким извращенным способом. Билл дернулся, вскрикнул, не столько от восторга от собственно его способа проникновения, как скорее проникнувшись цинизмом ситуации, когда Дэйв, обхватив одной рукой его поперек талии, пальцами другой снисходительно трахал его дырку, словно шлюху из порно фильма, которую собираются выдрать в зад. - Сядь на меня. Сверху, - скомандовал внезапно Дэвид. Отталкивая возбужденного Билла назад, меланхолично схватив смазку и медленно и внимательно, даже как-то заботливо принимаясь смазвать свой член. Он с неохотой оттолкнул Билла, который умудрился ухватить головку его покрасневшего хуя с проступившими венами ртом, понимая, что ему совсем не так хотелось бы закончить сегодняшний вечер. Закончив свое важное дело, Дэвид обхватил свой и без того стоящий вертикально член рукой и кивнул Биллу. Билл оперся руками о его плечи, перекидывая бедро по другую сторону бедер Дэвида, располагаясь прямо над ним. Его потряхивало от возбуждения, глаза его были зажмурены отчаянно, Дэвид быстро приставил головку своего мокрого от смазки хуя к заднице Билла, не слишком надеясь уже на его сообразительность. Он потерся головкой, туда сюда, медленно, словно просясь вовнутрь, Билл закусил губу всхлипывая, застывая на месте. Дэвид хорошо его знал, он знал, что это не потому что он не хочет, а потому что он просто боится, что еще одно сильное раздражение попросту заставит его кончить прямо сейчас. Но Дэвид не мог больше ждать, он положил руки на раздвинутые бедра Билла, с силой надавливая, черт, он не мог больше ждать. - Давай, - сквозь зубы проговорил он, - давай Билл, блядь, быстрее давай, детка, я, сука, не железный. Последняя фраза каким-то образом проникла в мозг Билла, заставив его ухмыльнутся, и как-то хоть разведя скрученный пучок перевозбужденных нервов. Он даже открыл глаза, больше не боясь увидеть голого возбужденного до предела Дэвида под собой. - Давай, - хрипло повторил Дэвид, хотя в общем, Билл уже дал. Дэвид схватился за его бедра, впиваясь пальцами в тонкую нежную кожу, чувствуя как его член медленно входит в чужой зад, - Быстрее, давай, Билл, быстрее, глубже, черт тебя дери, до конца, до яиц,….а, твою мать…да! И все-таки это было так как оно должно было быть. Дэвид помнил все глупости, все ошибки, все просчеты, все срывы и обиды, которые у них случались, однако, по странности, он не жалел ни о чем. И ничего не хотел бы изменить. *** Как-то так получилось, что они периодически тусовались у Йоста. То вернулись из поездок с очередной части тура, а Йост затеял у них ремонт в ванной, потому что Том спьяну раздолбал раковину, уронивши туда что-то тяжелое. Он не помнил что, Билл тоже не помнил, просто помнил, что ржал над рожей несчастного виноватого Тома дня два как ребенок. Билл затянулся сигаретой на кухне у Йоста и закашлялся. - Кончай курить, - недовольно сказал Том. - А то чо? – мрачно спросил Билл. - Говорил тебе, одень свитер, говорил, а? Билл снова начал кашлять. - Говорил, - пытаясь дышать, хрипло сказал он. - И чо? - Жарко было. - Жарко было, - передразнил его Том. Билл снова жалобно закашлял. - Туши сигарету, - сказал Том. - А чо мне будет? - Плохо тебе будет. Горло болеть будет. - А, - сказал Билл, - это хорошо. Так я быстрее подохну. Том зарычал на него. Вот так прямо, буквально и зарычал. Билл покосился на него, шмыгнул носом и испуганно затушил сигарету. В кухню вошел Йост, в противоположность мрачному Тому и опухшему затраханному больному Биллу, он выглядел бодрым, и вылизанным с ног до головы. Он тоже обматерил Билла за курево, надел на него, уже не сопротивляющегося свою толстовку и пинками выгнал из кухни, строго наказав лежать и не шароебиться по квартире. Том подошел к вскипевшему чайнику, ни словом ни обмолвившись с Йостом. Без лишней необходимости и наедине он предпочитал с ним не разговаривать по возможности, заварил чай в кружке, Биллу и молча ушел в комнату вслед за братом. Телевизор бубнил что-то, Том сидел на диване и щелкал пультом, Билл полулежал на том же диване и сосредоточенно давился чаем. У него болело горло, и каждый глоток давался с боем и против воли выступающими слезами на глазах. Йост прошел мимо с озабоченным видом: - Как ты? – спросил он Билла, положил голову ему на лоб, потом коснулся его губами. Худшие подозрения подтвердились, у Билла поднялась температура. Том косо глянул на менеджера, с неодобрением взирая на их телячьи нежности, ну так по крайней мере было написано на лице юноши. - Йост! – мрачно отогнал он мужчину от собственного брата. Йост задумчиво потер нос, не зная, послать ли Тома сразу, за то что мелкий хам пытается командовать им в его же собственном доме. Потом передумал. Ухмыльнулся, обошел диван, схватил голову Тома за уши и так-же нежно, по-родительски чмокнул его в лобик. - Уйди, педофил! – заорал Том, заставляя Билла весело расхохотаться. Билл теперь сидел, скрестив ноги, опершись о валик дивана спиной, Том развалился, сидя рядом, и продолжал меланхолично щелкать каналы телевизора. Он привалился щекой к коленке Билла, к той ноге, которая опиралась на спинку дивана, и грустно вздохнул. Дэвид Йост знал их давно, и едва ли не лучше их родной матери, но и его порой шокировала интимная близость поз, в которые складывался тетрис из двух юных тощих тел, стоило их оставить в свободном и вольном состоянии. Самое интересное, что ничего ненормального они в этом не находили. Сексуальным им это тоже не казалось. Йост ходил как зомби, чувствуя, как кровь отличает от его мозгов ниже пряжки на ремне, ноет и давит ему ниже живота. - Послушай, Том, не лезь ты к нему, а? – возмущенно сказал Йост, проходя мимо с озабоченным видом к телефону, - заразишься, заболеешь. Ну, по крайней мере, он прикрыл свое неудобство заботой о здоровье Тома. Том не удостоил Йоста взглядом. - Том, я кому сказал? - Какая разница? – спросил Том, - я все равно заболею. Билл громко высморкался в платок. - Кстати, да, - гундося, сказал он, - бесполезно, Йост. Посади меня или Тома в разные квартиры – один фиг, мы болеем одновременно. Мы уже пробовали, срабатывает всегда. - Господи, за какие грехи? – вопросил куда-то вдаль Дэвид и набрал номер, - Билл может мне все-таки отменить съемку? – на всякий случай уточнил Дэвид. - Эта почему эта? – искренне удивленно спросил Билл. Тем временем трубку по ту сторону соединения, сняли. - Саки? – начал Дэвид, - Том сделай потише музыку, а? Я не слышу ни черта…. - Это рэп! – возмущенно сказал Том. - ТОМ! – рявкнул Йост. Том зарычал, но сделал потише. Билл застонал отчаянно и склоняя голову вниз. - Как же мне фигово, - сказал он, утыкаясь лбом в спинку дивана. Том потерся о его коленку губами, глаза его были такими, словно бы он сейчас заплачет. Темными, как будто с дрожащими слезинками внутри, как у маленького щенка или котенка. - Давай я еще чаю сделаю, - сказал он. - Не могу, Том, не хочу. Том встал со своего места, подошел к журнальному столику, взял с нее теплую чашку с половиной недопитого чая. - Подвинься, - сказал он Биллу. Билл подвинулся, он сел у его головы, позволяя растянуться у себя на коленях, упершись затылком между животом и его левой рукой. - Пей, - прошептал Том. - Саки, слушай, надо врача срочно, я не знаю, что делать, я знаю у них есть что-то, я не знаю, там ну пусть укол сделает, или что-том, антибиотики, надо поставить его на ноги срочно. Приедет? Сейчас? Пусть поторопится, через час нам выезжать на съемки. Хорошо, спасибо, спасибо Саки. Саки, да чуть не забыл… Том выключил телевизор, потому что у Билла болела голова, и теперь они слышали каждое слово Йоста. - Саки, слушай, выгуляй собаку, а? И покорми кота? Что? Если сдох? Если сдох – купи нового, такого же, эти маленькие любители животных не заметят. Они оба застыли в молчании, Том сидя с головой Билла на руках а Билл полулежа на нем. - Казимир, - обреченно сказал Том. Билл захихикал странно. - Так вот почему наш кот перестал отзываться на свою кличку. Ты не заметил, Томми? Вообще черный юмор был всегда его коньком но на взгляд Тома это было чересчур. - Блин, за что ты его ненавидишь? – спросил он. - А чо он ебет моего плюшевого медведя? - спросил Билл. - Чо? – переспросил Том. - Да я видел, я те клянусь. - О боже, - настало время Тома расхохотаться, - ну значит это все-таки мой Казимир. - Эй, это был мой любимый медведь! - Ну как ты не понимаешь, Билл, это же кошки!!! Доктор вкатил лошадиную дозу антибиотиков в несчастную попу Билла. Оставив от укола синяк. Укол взбодрил юношу на некоторое время, хотя все время в студии он отчаянно держался за задницу и хромал, чем вызвал ожидаемую двойную волну разнообразнейшего юмора в свой адрес от Тома и Дэвида. Как ни странно тут они друг друга поняли с полуслова. Гримерша прошипела что-то за особые условия работы, глянув на распухшую физиономию клиента. Однако, съемки прошли. Только в самом конце Биллу стало совсем плохо, толи лекарства вызвали аллергию у его несчастного организма, то ли просто болезнь оскорбилась на попытки избавиться от нее так просто, однако, в конце мероприятия он упал в обморок, и им пришлось вызывать ему скорую. Дэвид пытался командовать врачами по привычке, но они только странно посматривали на него. - Вы ему кто? – спросили его в лоб, - родственник? Дэвид задумчиво щелкнул зубами. Он не знал, что сказать. - Я… - начал он. - Я родственник, - высунулся Том, - я его брат. - А ты никто, - сквозь зубы на ухо прошипел Том Йосту. Йост сжал кулаки, однако сдержался, ему показалось это не лучшим временем для семейных разборок. В санитарной машине Том не отходил от Билла не на шаг. Врачи не беспокоились. Но и в палате он тоже отказался куда-либо уходить. Дэвида вежливо вывели в коридор решать вопросы медицинской страховки, а Том категорически отказывался выходить из палаты. Упорство его не знало никаких разумных границ. На все разумные комментарии он отвечал твердым «Нет!», он орал в ответ на неразумно грубые требования, что он отсюда не уйдет, потому что не уйдет. Потому что он не оставит Билла одного, потому что ему станет хуже без него. Он едва не вывернул руку полной черной медсестре, пытающейся успокоить мальчика и вывести из палаты лаской. Медбрат было попытался оторвать его руку от кровати, Том только сопел, когда ему на помощь пришел доктор Том отчаянно завопил: - Суки, вы хотите, чтобы он умер?! – Врачи опасливо переглянулись, а Йост, стоящий за дверью мрачно захихикал. Разумеется, врачи махнули рукой на Тома, и оставили его в палате с пришедшим в себя Биллом. Билл все еще плохо соображал что здесь происходит, и вскоре задремал, где-то на грани сна и обморока, высокая температура рождала мутные привязчивые ужасы, которые изводили его своей назойливой повторяемостью, раз от раза. Кажется он даже бредил, по крайней мере, Том влез к нему на кровать, в одежде, обнял обеими руками, положил его голову к себе на грудь, и приговаривал, гладя его по волосам: - Билл, Бильчик, Билл,…Би-и-илл. Билл что-то хотел сказать ему в ответ, но тело Тома, жмущееся к нему, кажущаяся прохлада объятий, по сравнению с тем жаром, который поселился в его теле, убаюкивали его, мешали губам шевелиться. Он чувствовал как бьется его сердце и ему казалось, что его собственное, забивающееся в лихорадочном жаре начинает биться медленнее, спокойнее, давая ему возможность дышать. Билл потерся носом о его шею. - Родной мой, - прошептал Том, убирая волосы со лба близнеца и медленно принимаясь покрывать его пылающий лоб поцелуями. Больше Билл не слышал, что он говорил, ему просто стало хорошо и спокойно, совсем как-то не страшно, и он заснул в его руках, забыв про температуру, про боль. Его даже не разбудила соленая горячая слезинка Тома, капнувшая на его щеку. Том никогда не думал, что минуты могут тянуться так страшно, ему казалось он сам впал в какой-то ступор, прислушиваясь к тихому дыханию брата. Он никогда не думал что это может быть так важно. Он просто лежал и слушал как он дышит. Ему было страшно самому, он думал, ему наверное менее страшно было бы умереть самому, чем лежать сейчас рядом, и бояться что ему станет хуже. Том не верил в Бога, но молился сейчас как мог, как умел. Он даже поклялся Богу что не станет больше никогда посылать Йоста, бросит пить и курить траву. И станет чаще звонить бабушке, и спрашивать о ее здоровье. Он не соврал, он говорил ему честно, что вообще-то он в него, в Бога, не очень-то верит. И вообще это все лажа, как он думает, но это охуенно злобно и несправедливо, пытаться отобрать у него его самого любимого на свете человечка, и никакой он тогда будет не Бог, если с Биллом что-то случиться, а вообще черти-что. Наверное, прошло несколько часов. Том все лежал, обнявши Билла, бодрствуя, чувствуя как у него затекли руки, но отчаянно боясь пошевелиться, чтобы не разбудить брата. Йост заглядывал в палату раз пять или шесть. Входить он не входил, чтобы не спровоцировать истерику у Тома, но и уезжать никуда не собирался. Он расположился в гостевой-прихожей у палаты, с ногами забравшись на стол, и перечитал, кажется половину журналов, лежащих горкой под столешницей. Когда у него начинало пестрить в глазах от рекламы и броских заголовков, он вставал, держась за поясницу, нарезал круги по предбаннику, заглядывал в палату, видел всю ту же картину, вздыхал и шел на улицу курить. Потом возвращался, заглядывал снова, и снова принимался читать журналы. Сердобольная дежурная принесла ему кофе с молоком, кофе был молотый, вкусный, он проглотил его одним глотком, не заметив, что это было. Когда в последний раз Дэвид заглянул в палату, он вообще онемел. Том внезапно встрепенулся, Дэвид думал, что в ответ на движение двери, но оказалось оно ему глубоко пофиг. Он встрепенулся, о чем-то своем, потерся щекой с умиротворенным видом о лоб Билла, поднял голову и сказал кому-то: - Спасибо. Йост закрыл дверь и испуганно подумал, что если так дальше пойдет, Тома придется вести к психиатру. Том снова поцеловал Билла в лоб, чувствуя соленый привкус испарины с его лба на своих губах, чувствуя, как его собственные нервы, его вены начинают гудеть от зарождающегося где-то глубоко внутри счастья. Он чувствовал, что температура спадает, ему казалось ровно по секундам, что он чувствует это. Он не думал, что он делает, он просто поцеловал Билла раз, поцеловал два, потом просто впился губами в его рот, дрожа от счастья. - Том ты чего? – Билл проснулся, приподнялся на разъезжающихся локтях, позволяя подавшемуся назад Тому со стоном вытащить совершенно затекшую руку из под своей головы. - Ш-ш-ш-ш, - зашипел Том, пытаясь встряхнуть рукой. - Эй, дай поглажу, - хмыкнул Билл, потирая несчастную руку Тома. Это было больно, прикосновения кололи словно мелкие иголочки, Том сцепил зубы уткнувшись Биллу в плечо и тихонько заскулил. - Томми, - Билл тихо рассмеялся, не то чтобы ему было так уж смешно, просто от нежности, от счастья, что Том был рядом. Он все еще был сильно слаб, потому откинулся на подушки. Закружилась голова. Том с облегчением растянулся рядом с Биллом, положил на него свою ногу, руку, уткнулся Биллу в шею и засопел. - Билль-чик, - смешно протянул он. - Томи-ик? – дурашливо ответил Билл. - Билл, я испугался, - сказал Том. Выглядело это странно, но говорил он как-то по-детски, так бывало. Иногда, когда бывало совсем страшно, они говорили именно так. - Что такое, Томми? - Я испугался, что ты можешь умереть. - То-о-ом, - Билл вздохнул укоризненно, - я еще не собирался. - Бильчик, - Том шмыгнул носом, - я умом понимаю, я просто не могу. Я так тебя люблю. Билл погладил его по руке. - Томик, я тоже тебя люблю, ну чего ты плачешь-то опять? - Я не плачу! – обиженно шмыгнул носом Том, вытирая рукавом глаза, и вставая на четвереньки над Биллом, - я никогда не плачу! - О да, - сказал Билл, и хихикнул. Том смотрел на него сверху вниз, задумчиво кусая губы. На бледное лицо, блестящее в свете луны, черные волосы, и брови, ненатурально оттеняющие светлую тонкую кожу. - Никто, - сказал Том внезапно серьезно, - Никогда. Не любил никого, так как я. Тебя. Билл у нас очень хорошая мама, но и она не любит тебя так, как люблю я. Я…я…я просто охуенно люблю тебя. Билл смущенно опустил глаза, интенсивность взгляда брата теперь просто жгла. - Я…хочу быть с тобой. Я…всегда хочу быть с тобой. Я…каждую секунду своей жизни хочу быть с тобой, - прошептал Том, - я знаю, это не нормально, и нездорово, я…работаю над собой, но была бы моя воля, я бы вцепился в тебя как клещ и вообще никому бы не отдал… - Я… - глаза Билла были все еще опущены, но губы шевелились, - я бы тоже, Том, - прошептал он, - я бы тоже. Кадык Тома дернулся нервно, он облизал пересохшие губы. - Я хочу тебя поцеловать, - прошептал он. - Ох, не надо, Том, - Билл отвернул голову, можно подумать, это могло что-то решить, Том просто впился губами в его шею, слизывая пот, присасываясь к коже, чувствуя, как жилка на шее брата начинает биться сильнее и быстрее. - Я хочу тебя целовать…всего, - сказал Том, следуя своему собственному намерению, задирая к горлу широкую майку, в которую врачи уже успели переодеть Билла. По всей видимости, это была какая-то майка Йоста. Но это его сейчас мало волновало. Билл выгнулся навстречу его рту, скользящему по его груди, всхлипнул, когда Том прикусил его подмышку, решившись, наконец и выдирая его из майки совсем. Билл вздрогнул, когда прохладный воздух коснулся его кожи. Том сразу же смял его в своих объятиях, схватил, сжал, накрывая собой: - Я тебя согрею, - сказал он, и не соврал, ни на секунду не прекращая движения своих губ и рук по телу Билла, опускаясь по животу вниз. - Бля-а…выдохнул Йост, и резко закрыл дверь. Черт, стоило ему заснуть хоть на полчаса *** К удивлению врачей, к утру состояние Билла улучшилось просто стремительнейшим образом. Билл вообще сразу же стал проситься домой, врачи обещали посмотреть до вечера, и если температура не вернется, отпустить под ответственность Йоста, с согласия родителей. Которые обещали приехать, как только смогут. - Мой кот, - сказал Йост, моя руки с утра, в туалете, пока сонный Том рассматривал плитку у писсура, - тоже так лечил всех. Помню, бабке давление снимал, не, чо ты на меня смотришь как солдат на вошь? Правда работало же. Том подошел к Йосту у умывальника, грациозно отпихнул его бедром. Манера, которую он незаметно для себя перенял у своего младшенького и сунул руки под кран. Вымыл руки с мылом, плеснул воды себе в лицо, посмотрел на себя в зеркало и медленно облизнулся. Йост тоже смотрел на него в зеркале. Пара мыслей из предыдущей ночи вернулась к нему снова. - То есть, ну не совсем прямо так, конечно, - поправился Йост. - Ты смотрел, да? – спросил Том, как-то неожиданно по-взрослому, со странными нотками самодовольства в голосе. Глаза его стали узкими, как у возбужденного Билла. Впрочем, Йосту не надо было забывать, кто перед ним сейчас находится. - Получил громаднейшее удовольствие, - сквозь зубы промурлыкал Йост, и гордо повернувшись спиной к Тому вышел из сортира. На завтрак медсестра принесла тарелку овсянки, поджаренный тост с джемом и горячий чай. Билл сидел в кровати, меланхолично крутя ложкой в тарелке с кашей. Йост и Том с интересом смотрели на него. - Слушайте, а вы уверены, что ЭТО едят? – неуверенно спросил Билл шлепнув ложкой по каше. - Да, - сказал Йост. Том цепко схватил тост с тарелки Билла и захрустел им, ничуть не смущаясь грустного взгляда брата, адресованного кусочку поджаренного хлеба: - А чо? – сказал он, - вполне себе можно есть. Билл набрал кашу в ложку и свалил ее обратно, как зачарованный наблюдая за динамикой процесса. На лице его было написано искреннее отвращение. - Скажите, - спросил он, - а вот вам, например, кажутся эротичными блюда из овсянки? Том расхохотался с набитым ртом, конечно, подавился, закашлялся. - Похлопай, - прошипел он Биллу. Билл медленно положил ложку на поднос, и так же медленно и демонстративно зааплодировал Тому: - Браво! – мстительно сказал он. - УП-ЫРЬ! – возмущенно проговорил Том, закашлявшись. Йост тоже начал хихикать, хлопая Тома по спине и вслух возмущаясь, что их одних оставить ни на секунду нельзя. - Билл, ешь давай, - нетерпеливо закончил тираду он. - Я не могу, - сказал Билл. - Почему? - Я не знаю, это как-то противоестественно. - Дай мне, - великодушно предложил Том, - я сейчас и слона сожру. - На! – быстро согласился Билл. - БИЛЛ! – возмутился Йост, - есть надо, блин, ты что думаешь себе, мы тут что в больнице останемся на всю оставшуюся жизнь, а? Сестра сказала – нужно есть значит ешь. - Я лучше сдохну, - спокойно и уверенно сказал Билл. Однако Дэвида Йоста не так-то просто было сломать. - У меня к тебе серьезное деловое предложение, - сказал он. - Да? - Ты жрешь эту чертову кашу. - А вот хуй, - радушно сказал Билл. - Не перебивай меня, я еще не закончил. - Продолжай. - Ты жрешь эту чертову кашу. За это я даю тебе свою кредитку… - лицо Билла просветлело на глазах, заставляя Йоста поверить в целительную силу слова, - идешь в магазин и тратишь, сколько хочешь. Том посмотрел на Йоста, выпучив глаза. Потом перевел взгляд на Билла. Билл с недоверием смотрел на Дэвида. - Чо правда? – переспросил он. - Зуб даю, - сказал Дэвид. Том смотрел, не веря своим глазам, как Билл неуверенно поднес ложку ко рту. Понюхал кашу, сморщился, зажал нос другой рукой, и сказал: - По рукам! Дэвид с Томом долго смотрели на борющегося с кашей Билла, с видом невероятного умиления, которое бывает у молодых родителей, когда их чадо наконец-то соглашается проглотить ложку-другую еды. Билл мужественно продолжал свою борьбу, хотя лицо его порой отражало всю великую цену предпринимаемых им усилий. Не меняя умиленного выражения лица, Том проговорил: - Йост, а как ты думаешь, если положить сверху пару тыщ евро, он ложку оближет? - Эй-эй-эй! Ну-ка не драться! – воскликнул Йост, хватая Билла за руку и отдирая ее от толстовки Тома.