Пока мы плыли

      Мэриан чувствует себя странно. Впрочем, как и всегда, неприятное стеснение сжимает сердце вблизи от сэра Гая. Она уже перевязала его, словно никто другой на всем корабле не мог заняться его раной. Гизборн принес вино и все никак не уходил из ее каюты.       Она ловит себя на том, что опять тянется к нему. И опять злится. Нельзя касаться сэра Гая! Робин был красив и хорош собой, как всякий, неплохо управляющийся с мечом и луком. Но за гладкой, безволосой кожей, словно змеиной шкурой обтягивающей сэра Гая, скрывалось то, что лучше Мэриан не видеть и не знать. Только дотронься, и все демоны Гизборна, прячущиеся в нем, овладеют ею. Прошлый раз он поймал ее руку, перехватив пальцы. Не иначе как сжалился, хотя жалость и не входила в число его достоинств. Сегодня он делает шаг вперед. Мэриан, на миг коснувшись его груди, отпрыгивает, чуть не плача.       Как все просто и легко было с Робином! Он достоин ее любви, она принимала его ухаживания, напоминающие подростковые шалости или братские объятья, его поцелуи. Но стоило только ему увлечься и опустить руку ниже талии или сжать ее грудь, как Мэриан отстранялась, давая понять — нечего лапать леди до свадьбы. Да и после можно было бы обойтись без этого. Всегда есть какая-нибудь служанка, с которой муж будет удовлетворять свою похоть. Дверь в комнату матери по ночам была почти всегда закрыта, и Мэриан решила вести себя схожим образом. Ах, Робин! С ним все было легко и светло. А вот с Гизборном…       — Странно, что вы не договорились с пиратами, сэр Гай.       Мэриан не узнает своего голоса. Она, откашливаясь, берет со стола бокал, сделав вид, что за ним и тянулась. Отпивает из его, пытаясь скрыть смущение. Вино оказалось очень крепким. Гизборн внимательно смотрит за ней, а Мэриан непроизвольно облизывает губы.       — Вы считаете, я с ними одного поля ягода?       Мэриан молчит, давая понять, что считает гораздо больше и хуже. Вот и сейчас Гай стоит перед ней почти голый, не думая прикрываться, словно позабыв о рубашке и камзоле. Из всей одежды на нем тяжелые сапоги, любимые штаны, кинжал на поясе и повязка на руке, которые словно намекают на ее вину в его ранении, возможность внезапного удара и его хороший вкус в одежде. Что ее больше злит, Мэриан определить не может. И это злит еще больше.       — То есть человек без чести и совести, который берет все, что захочет? — продолжает Гизборн, не дождавшись ответа и поднимая бровь.       — Сэр Гай, вам лучше уйти, — бормочет Мэриан, краснея. Разговор принимает слишком двусмысленный оборот. И…       Только низкий голос сэра Гая еще более притягателен, чем тело сэра Гая.       — Этот порез — из-за вас. Вы обладаете замечательным свойством появляться точно тогда, когда не нужно. Впрочем, вы правы. Я договорился с теми, кого не успел убить.       Мэриан пожимает плечами, словно ничего другого и не ожидая от черного рыцаря, насильника и убийцы.       — Правы вы и в том, что, как истинный пират, я должен потребовать оплаты. Я просто не могу обмануть ваши ожидания, — усмехается Гай. — А вы знаете, как куют клинок? Его то нагревают докрасна, то опускают в воду. Нормальные лезвия обычно… — шаг вперед, и Мэриан отступает, — закаляются, обретая невиданную доселе прочность. Но есть неправильные. Они могут треснуть.       — Не понимаю ваших слов, сэр Гай. И не хочу понимать, — говорит Мэриан как можно спокойнее. — Вы жестоки и бессердечны, вы угнетаете своих крестьян, у них нет никаких политических свобод! А я буду верна Робину. Пусть он погиб — я буду любить его вечно.       — Вечно и бесконечно, — легко соглашается с ней Гай. Слишком легко. — Как это прекрасно, леди Мэриан, как нежно и трогательно. И я буду относиться к вам так же, как если бы вы были его женой.       Мэриан успокоенно кивает. Наконец-то все стало так, как и должно быть. Иногда даже с Гизборном можно договориться.       — Но, — продолжает он, допивая вино, и ставя бокал на столик, — поскольку манор Локсли принадлежит мне, а не Робину, следовательно — вы являетесь женой простого крестьянина, беглого бунтовщика к тому же. Вы подтверждаете это?       — Да!       — Чудесно. Но, ты кое о чем позабыла, миссис Робин Гуд.       Гай сделает еще один шаг к ней, и Мэриан опять отшатывается.       Ухмылка и бровь — все указывает вверх, и это единственное, что повернуто в сторону света.       — Н-не понимаю, о чем вы, сэр Гай.       У Мэриан прерывается дыхание, тают коленки, а в животе становится жарко и тесно. Руки сэра Гая уже на ее плечах. Его глаза… Синевы нет, чернь заволокла зрачки и радужку. Как грозовая туча — чистое небо. Мэриан становится страшно, как никогда в жизни. А ведь она никогда не боялась Гая. До этого мига. Только себя…       — О праве первой ночи, моя дорогая.       Гай легонько толкает ее, и Мэриан падает на кровать, задыхаясь от ужаса.       Он собирается поиметь ее, как обычную крестьянку? Как дворовую девку? Мэриан видела однажды Гая. Он не смущался или ему было все равно. После очередной их ссоры он завалил одну из служанок в общем зале.       Мэриан хотела убежать, еще раз убедившись в его порочности и жестокости. Но почему-то не убежала. А девушка так стонала! Наверняка ей было больно, Мэриан рассказывали о подобном. Но вырваться не пыталась. От Гая не вырвешься, если он сам не захочет. Но что-то удерживало Мэриан от побега. Стоны, мужские и женские, становились все громче, потом сэр Гай утробно рыкнул и впился зубами в плечо девушки, толкнувшись последний раз так сильно, что чуть не улетел вместе со столом и с этой шлюхой, которой Мэриан очень хотелось выцарапать глаза. Потом упал на нее, тяжело дыша, и затих, наконец.       Мэриан, убежав без памяти, долго приходила в себя, пила воду и читала молитвы. А ночью… Ночью она видела себя на месте той бесстыдницы. Мэриан потом совершенно без повода сбегала к Робину, но там опять началось то же самое. Поцелуи, объятия — и ничего больше. Она опять отстранялась, стоило Робину обнять ее.       Пока все это проносится в голове Мэриан, Гизборн совершенно спокойно раздевается, нисколько не смущаясь ее присутствием. Она опять таращится на его лицо! Взгляд Мэриан сам собой опускается ниже, минуя грудь сэра Гая, и тут же утыкается в член, приветливо дернувшийся ей навстречу из густых черных зарослей. Мэриан, ахнув и покраснев, отворачивается, хотя, сидя на постели, делать это не слишком удобно.       — Я долго пытался завоевать твою любовь, Мэриан. Что ж, оставим ее Робину.       Гизбон перестает шуршать одеждой, и приближается к ней.       — Я не… Гай, нет, не трогай меня!       Мэриан срывается на визг, совершенно позабыв, что может сопротивляться не как глупая девка. Гизборн и не думает отвечать, по крайней мере — словами. Опытные руки моментально раздевают ее — им сдаются без боя ломающиеся крючки и путающаяся в руках горничных шнуровка. Мэриан зажмуривается, не в силах смотреть на Гизборна. Бесстыжие пальцы оглаживают бедра, щиплют грудь, властно прерывают ее порыв вскочить, раздвигают сжатые колени. Гай над ней, и его член упирается в ее бедро — наглый и твердый, как и его хозяин.       — А ты хороша, — бормочет он, продолжая свое черное дело.       Мэриан зажмуривается, не в силах смотреть на Гизборна, по-хозяйски раздевающего ее. Слетает последняя нижняя юбка, и свет окончательно меркнет, сменяясь тенью, черной пропастью, куда Мэриан стремительно несется.       Она пытается свести ноги, но это тяжко. И почему-то хочется подчиниться его жаркому телу, его требовательным рукам, которые трогают ее везде. И чем больше прикасаются, тем приятнее становится. Видимо, она просто много выпила. Да и все равно — вырваться невозможно. Она непроизвольно раздвигает ноги, тут же возненавидев себя за это.       — М-м-м. Забавно. Робин тебя не тронул?       — Ай!       — Тш. А может, ты его не хотела?       — Гай, нет… Гай!       — А вот меня хочешь. Несомненно.       — Прошу тебя, Гай! Нет! Не делай мне больно.       — Мэриан, клянусь в одном — больно не будет. Просто забавно видеть, как тело кричит — да, а губы говорят — нет. Послушаю-ка я его для разнообразия.       Его губы сменяют пальцы, темная голова скрывается меж ее ног, где почему-то тепло и мокро. Язык — несомненно — сэра Гая нежит совершенно не там, где должно. Словно сам дьявол ласкает ее. А вот приятно становится настолько, Мэриан перестает визжать и вырываться, объясняя остатками разума свое покорное состояние ничем иным, как наведенными чарами.       Гай поднимается и резко двигается вперед, и Мэриан вскрикивает — больше от испуга, чем от боли, когда его член проникает в нее. Это негодяй и правда, берет ее, высокородную даму, как кобылку. Он даже не поцеловал ее в губы! Почему-то это больше всего раздражает.       Сэр Гай радостно и довольно толкается в ней, но боли и правда, нет. От его движений становится все приятнее. Он размыкает пальцы на ее запястьях — она даже не заметила, как он схватил ее за руки.       — Умница, нечего дергаться — я уже внутри тебя, — довольно говорит сэр Гай.       Мэриан опять захлебывается негодованием. Скорее всего, это было негодование. Это должно было быть негодованием, а не совершенно непристойным удовольствием от ритмичных движений сэра Гая. Он ощущения его крепких бедер между ее, от его литого тела и горячей кожи. Что-то внутри нее сжимается, принимая Гизборна, отвечая на его движения. Он чуть привстает, и она, застонав, тянется за ним, меняя положение, чтобы он касался ее внутри — там, где было ненормально приятно и безумно хорошо.       — А, так лучше? — он возвращается в прежнюю позу, царапая ее жесткими волосами в паху. — Подмахиваешь ты шикарно, но вести буду я.       Лучше не слушать, что он говорит. Лучше чувствовать его внутри себя, все сильнее и сильнее. Не может быть так приятно. Еще лучше, еще! Святая дева, помоги мне!       — Не ори так, — шепчет наглый, развратный Гизборн, бывший в ней и на ней. — Матросы завидовать будут. Прибегут посмотреть, а я не люблю на людях.       Наконец и он стонет, а внутри становится горячо и еще приятнее, и брезгливой леди Мэриан совершенно все равно, что семя сэра Гая размазано по ее бедрам.       Гай был доволен. Свежеузнанный способ изгнания демонов из Мэриан сработал успешно. И понравился Гаю. Она стала нормальной женщиной, а не одержимой истеричкой. Можно будет применять его время от времени.       — Это всегда так приятно? — стонет Мэриан, совершенно без сил. — Тогда, пожалуй, я соглашусь на свадьбу.       — Свадьба? — удивляется сэр Гай. — Кто тут говорит о свадьбе?       — Ненавижу! Вон из моей каюты!       Голый сэр Гай смотрит на нее и ухмыляется, не думая уходить. Глаза у него опять становятся синими. И тут в прелестную головку Мэриан приходит откровение. Она понимает, что значат приливы бешенства Гая, которые не мог укротить даже Робин, и ужасается от внезапно открывшегося перед ней знания. Это и вправду, демоны. Значит, есть средство бороться этим — и нечеловеческое может отступить. Хоть ненадолго. Лечить сэра Гая оказалось не так уж и скверно. Она может пойти на это. Иногда. Ради Робина.       — Продолжим? — опять ухмыляется Гизборн.