Рай.

Мэйбл пахнет шалфеем, как и все её вещи. Как пахнет её старый дневник, сохранившийся на полках с момента, когда ей исполнилось тринадцать лет, как пахнет её забытая и запылившаяся в старом шкафу одежда со времён, когда родители ещё были с ними, а мир ещё не был таким ужасным. Вся Мэйбл – это переплетение запахов, и Диппер старается просто не обращать внимание. Помимо шалфея она пахнет яблоками. Они забиваются в нос прямо с её вымытых новым шампунем волос, залезают в голову и поселяются там зелёными силуэтами. Диппер никогда не любил яблоки, особенно такие – твёрдые и кислые. У Мэйбл есть одна привычка заставлять его любить что-то. – И что ты делаешь? – спрашивает он, отрываясь от дневника. Мэйбл выглядит очень привлекательно, растянувшись у него на коленях, и подкрадывается ближе, закусив нижнюю губу и хихикая. Запах белого вина смешивается с шалфеем, яблоками и её сумасшедшими феромонами. Мэйбл любит подолгу целоваться, не отрываясь, чтобы лёгкие болели от выпитого кислорода. Перечить ей не приходится, потому что она привыкла к тяжело дышащим лицам, дрожащим рукам и чужому одеколону. – Ты пьяна, – отводит её лицо в сторону Диппер, приподняв его за подбородок. Почему её брат никогда на такое не соглашается? И дело даже не в обиде, неудовлетворении или банальной злости. Когда Мэйбл хочется чего-то, что могут ей дать люди, он отвергает её. Слишком резко и слишком грубо. – Ладно, – поднимается она, запахивая пиджак, и быстрым шагом удаляется прочь оттуда. Она чувствует заинтересованный взгляд Диппера на спине и падает на кровать, скидывая с ног туфли и хватая с полок первое, что ей попадётся. Горло у Мэйбл давно саднит, и страницы с её записями приятно шуршат под пальцами, ведь когда остальные писали про свою первую любовь, она описывала привкус от медицинских препаратов и рисовала шприцы для уколов в их перспективе. – Значит, ты этого хочешь, да? – прогибается по сторонам от неё неожиданно кровать, и она удивлённо убирает дневник от своего лица. – Отвечай. Лицо Диппера, такое сосредоточенное, всегда выглядит спокойным, и, наверное, это именно то, что помогает ей расслабиться. Мэйбл осторожно приоткрывает губы, чтобы не смазать последний оставшийся на них блеск, и медленно моргает, смотря на него в упор. – Хорошо, – говорит Диппер и стремительно приближается к ней, накрывая её губы своими. От его прикосновений хочется задохнуться, и Мэйбл любит боль в лёгких. В её носу приятно колет: Диппер никогда не использует тяжёлый парфюм. Ему хватает запаха красного чая, дешёвого сахара и тёмных тайн, чтобы дойти до неё. Чтобы проникнуть в голову и задушить, обвившись пальцами вокруг шеи и целуя в опухшие губы до дикой боли. Ей всегда хочется, чтобы он её целовал. Мэйбл не дышит и готовится потерять сознание. И он бьёт её по лицу, проливая из пальцев воду, словно заново вдыхая в Мэйбл её жизнь. Так резко, словно высекая её непонятными иероглифами на груди лезвием ножа. Она садится на кровати, утыкаясь ему лицом в грудь и тяжело дыша. Дыхание Мэйбл сбито, и она ищет глазами что-то, чтобы за это ухватиться. Жуткие воспоминания настигают её записями из дневника и порезами на её коже. Мэйбл выглядит так, словно её убили. – Я выгляжу так ужасно, – шепчет в испуге она, не замечая, как скатывается по плечам блузка. – Я такая грязная. Прогнившая. Я почти мертва внутри. Мэйбл всю пробирает дрожь, и воспоминания поглощают её вместе с кашлем. Он вырывается из неё, разрывая горло, словно проходясь бритвой и вспарывая каждую неровность, заставляя вырваться фонтан крови. Она накрывает рот ладонью, боясь взглянуть на неё, но Диппер подхватывает её за щёку и мягко целует Мэйбл, безболезненно оттягивая её растёртые губы. Диппер – как наркотик. Или успокоительное. Его пальцы пахнут таблетками и шалфеем, губы – яблоками и кофе, а тело – резким запахом непонятного алкоголя, хотя Диппер почти не пьёт. – Ты прекрасна, – выдыхает он ей в губы и подхватывает её за ноги, падая в кресло и продолжая целовать её тонкую бледную кожу сквозь осевшую на щеках соль. Глаза Мэйбл светятся в темноте, глаза Диппера – успокаивают. И она приникает к нему ближе, чтобы он её успокоил. – Я приготовлю тебе отвар, чтобы ты полоскала горло, – говорит он, отрываясь, чтобы она дышала, и эта боль не проходила через неё. Мэйбл шепчет губами: «Я тебя не оставлю», но он прорывается пальцами сквозь её волосы и прикладывает их к ним. Этот запах – запах их новой жизни, и он помогает им больше не вспоминать о прошлом никогда.